Версия для печати темы

Нажмите сюда для просмотра этой темы в обычном формате

Форум DrawManga.ru _ Наброски _ Доганка

Автор: Ashy Varga 7.7.2006, 10:55

Это первая страница рассказа. Жду вашего мнения!

Проснулся я оттого, что над ухом противно закукарекал будильник… Тьфу ты! Петух! Огромное спасибо добродушным соседям за их заботу. Как-то, сдуру, пожаловался им на отсутствие будильника и времени, чтобы купить его, вот и получил в подарок эту пернатую кукарекалку, которая натаскана орать каждое утро ровно в девять.
Я, не глядя, запустил в него тапочкой, но ученый пройдоха выпорхнул через окошко во двор и заголосил там, будя уже весь дом. В сердцах я схватил бумажку и написал на ней: «УБИТЬ ПЕТУХА!» Нда, совсем бессовестно получилось… Поскольку человек я чрезвычайно мирный, то тут же перечеркнул грозную фразу и мелко приписал: «ПОСТАВИТЬ В УГОЛ». Приклеив бумажку на видное место, я в полном удовлетворении спустился в гостиную, на ходу сделав подобие зарядки.
В гостиной, заняв самое выгодное место на диване, восседала Майна и смотрела по телику историческую передачу. Я прислушался. Ага, очередное повествование про поклонение древнеегипетским кискам.
Я прошел на кухню, на ходу похлопав Майну по макушке, от чего та скривилась и даже фыркнула.
- Принеси молока! – крикнула она мне вдогонку.
Молочка? Ничего-ничего, как-нибудь я напою тебя валерьянкой, хе-хе, предварительно взяв у соседей видеокамеру…
- Получите ваш заказ, – поставив молоко на стол, я как бы, между прочим, заслонил экран и поинтересовался. – Не хочешь поиграть в классики? Это, знаешь, такая игра, где рисуют мелом квадратики на асфальте и прыгают по ним на одной ножке… – я еще не сказал? Майна – кошка, самая натуральная. И порода у нее распространенная: сибирская противная.
- Освободи обзор! Это же история!
- Чихал я на нее!
- А я на тебя!
Мы дружно чихнули. Так, утренняя церемония закончена, можно пойти и надеть штаны.
В дверь постучали.
Делать было нечего, не Майну же просить принять раннего гостя, поэтому я подтянул трусы и распахнул дверь.
На пороге стоял соседский мальчуган.
- Исидр, здравствуйте, – бодро начал он.
Надо сказать, что с именем мне крайне не повезло. Боюсь представить, о чем думали мои родители, выбирая мне столь экзотичное имя. А когда мне вложили в руки жалобно вопящий белобрысый комочек, я уже задался другим вопросом: чем он думали?
Комочек подрос, и хлопот мне прибавилось. Гуляя порой с ней и Майной, я заводил знакомства на улице, сразу же представляясь:
- Исидр…
А белобрысая нахалка тут же влезала, протягивая свою ручку:
- Иводка, а это, – тыкала она пальцем в нашу хвостатую спутницу, – Ипунш.
Понятное дело, что после такого заявления человек пугался и отваливал от нас на все четыре стороны. Да… совсем не весело с таким именем… Я бы еще пережил это, но эта язва, рожденная на свет тремя годами позже, получила весьма приличное имя: Ива. Родители отчего-то решили, что, давая нам имена, начинающиеся с одной буквы, сблизят нас духовно. Получилось прямо наоборот.
Ну что есть общего у меня – интеллигентного, рассудительного и спокойного человека – с этим сумасбродным, шумным, болтливым и не в меру подвижным существом? Правильно, только родственники. И вот это ходячее цунами неделю назад свалилось мне на голову под невинным предлогом: «соскууучилась». Не верю ни на йоту! Эта егоза настолько влюбчива, что, небось, весь городок, где она живет с предками, на уши поставила. А ко мне приперлась потому, что там всех мальчиков она уже переловила, и ей понадобились свежие лавры новых побед.
И вот тебе, пожалуйста! Уже один стоит и, сбившись на хриплый шепот, сообщает:
- Я тут обнаружил у себя на газоне туфельку… Кажется, это ваша сестра потеряла…
Ну вот, началось…
Я, было, начал рассыпаться в благодарностях и обещаниях вернуть утерянную вещь законной владелице, но этот малолетний шкет вознамерился лично надеть туфельку на миниатюрную ножку моей сестренки. «Ага, а потом они поженились и жили долго и счастливо», – язвительно подумал я и, выдернув несчастную туфлю из цепких рук, захлопнул дверь.
- Негоже так женихами раскидываться, – насмешливо заметила с дивана Майна.
- Я еще малолетней невесте накостыляю, – мрачно пообещал я. Но едва я направился к лестнице, как в дверь осторожно постучали.
С милейшей улыбкой на лице я распахнул ее и… обнаружил, что за ней стоял наш курчавый мальчишка почтальон и, отчаянно краснея, протягивал мне какой-то журнал.
- Нашел? – подозрительно спросил я.
- Нет, выписали, – еле слышно сказал он и, всунув его мне в руку, развернулся и дал деру.
«Девичьи секреты», – успел прочитать я название, как в дверь снова постучали.
Я подкрался к окошку и отодвинул шторку. Увиденное выбило меня из себя

Автор: WerWoelfin 7.7.2006, 18:13

Ох... С первых строк, вернее даже с первой строки - Андрей Белянин. Про тайный сыск царя Гороха. Ага, там про петуха и будильник. Потом - Лазарчук и Успенский. Нет, не плагиат, но - такое все такое, близко расположенное. Или я слишком много думаю или вы много читаете, автор. Либо - и то, и другое.

И еще - как-то оно все сумбурно в плане логики. Мысль ясна, но ее оформление. Кошки, сестренки, имена. Чуть бы логичнее, четче оформить, а.

Автор: Леди 9.7.2006, 13:19

WerWoelfin, мысли мои читаешь ))))
Ashy Varga, вообще, наверное, много читаешь И если не полениться и прочесть (это я не про тебя, а в принципе) все произведения класса фантастика-фэнтези на этом форуме - стиль будет примерно тот же. Те же мои опуса из разряда "прошлых лет" все - в этой стилистике Белянин-Громыко. Кошки, Египет сразу напомнили Азирис Нуна. Надоело, блин! Но это, как я понимаю, неосознанное подражание. Поэтому совет - постарайтесь какое-то время не читать книг в таком ключе. У вас есть и идеи, и чувство юмора для создания читабельной книги. Добавьте в неё ещё свой язык!

Автор: Ashy Varga 10.7.2006, 14:42

2WerWoelfin, 2Леди

Спасибо вам огромное! Спасибо за совет! Вы сказали те самые главные
и необходимые слова, которые поставили на место мои разбежавшиеся мысли
Теперь мне будет легче определится со стилем

Вельфи: , Леди:

Думаю полностью выкладывать рассказ уже не имеет смысла.

Автор: WerWoelfin 10.7.2006, 20:22

Как поправите - так сразу!)))

Автор: Saloniki 11.7.2006, 6:16

От себя добавлю (ща пройдусь по логике и прочая ).

."..,будя уже весь дом..." - вслух прочитайте. хотя бы...

"Майна " - майна либе. йаре альт. нихт зибе. не нра мне имя. слишком много ассоциаций к нему прикручивается .ИМХо.

"Я прислушался. " - Ну это ж вроде бы телевизор, а не радио. Герой слепой?

"чем он думали?" - кто "он"? очепятка, что ли?

"Гуляя порой с ней и Майной, я заводил знакомства на улице" - правильнее будет - "Порой, гуляя ПО улице с ней и Майной, я ...", а вот "заводят" , кстати, кошек, хомячков и друзей, а не "знакомства". сделайте что-нибудь, автор.

"А белобрысая нахалка тут же влезала, протягивая свою ручку" - я понимаю, что девочка, показывает пальцем, но все же "протягивая свою ручку" явно лишнее. потому как дальше все разьясняется. (и вообще, "протягивая ручку" подразумевает за собой продолжение в виде ЦЕЛИ , куда эта рука протягивается, например " к молнии на штанах" . ссорри, не удержался!) .

"отваливал от нас на все четыре стороны" - лучше бы "сбегал от нас на все четрые стороны". а то образ не до конца контачит.

"Увиденное выбило меня из себя" - "выбивает" обычно из седла. и попутано с выражением "вывело меня из себя".

Персонаж Майна - вы не дали ему шанса. Не раскрыли. Не придали глубины. А могла бы такая смешная вешь получиться с этой кошечкой. ( может в продолжении чего и будет, но вы уже изначально в этом отрывке дали данному персонажу слишком мало шансов для раскрытия) поработать, вобщем. Опишите её внешний вид, для начала.

Персонаж Исидр - дядька импонирует. это уже хорошо.

Белобрысая зараза - не верю. как говорил Станиславский. и в мальчиков не верю. переработайте так, чтобы верилось, а не только умильно читалось. ИМХо.

Автор: Ashy Varga 11.7.2006, 12:44

2WerWoelfin, радикально я его уже не смогу изменить... но
подправлю то, на что рука поднимется и все-таки выложу полностью.

2Saloniki, большое спасибо )) исправлю

*Надеюсь на вашу помощь в разборе ошибок на примере этого рассказа,
чтобы не совершать их впредь*

Автор: Ashy Varga 3.9.2006, 21:55

...продолжение...
Пинайте безбожно..

Увиденное выбило меня из себя: к нашему дому, на разном расстоянии друг от друга, подтягивалось не меньше десятка юных воздыхателей. Каждый из них тащил что-нибудь в руках. Больше всего меня удивил малец с лопатой под мышкой.
- Йййя! С добрым утром! – проорало что-то сзади, я обернулся и увидел, как виновница утреннего столпотворения скатывается по лестнице и кидается ко мне. Я шагнул влево, получив определенный результат - сестрица со всего размаху влепилась в стекло, но тут же взвыла, разглядев то, что творилось за окном.
- Сррработало! – проревела она и рванула к двери.
- Я тебя обратно факсом вышлю, – проревел я, хватая ее за штаны, – если ты не прекратишь это безобразие!!!
- А у тебя ширинка расстегнулась, – беспечно откликнулась Ива, выскальзывая из моих рук.
- Где?! – обомлел я, поспешно оглядывая себя. Естественно, ничего не обнаружив на трусах семейного покроя, я взревел еще громче и едва успел захлопнуть дверь, которую та уже начала открывать.
- Быстро на диван, – по слогам произнес я, – сидеть тихо и не шевелиться пока я не приготовлю завтрак! Марш!
Ива неохотно поплелась к месту ссылки, на ходу «нечаянно» пнув меня в голень. Там она спешно начала жаловаться Майне:
- Шаг влево, шаг вправо – расстрел, шаг вперед, шаг назад – каторга… Ну как можно жить с такой личностью, у которой все феодальные наклонности на лицо, а то и на морду?
- Не живи, – лаконично отозвалась Майна, чем меня крайне порадовала. Надо дать ей сметанку в качестве премии.
- Не могу, – тяжко вздохнула эта притвора. – Он же тут без меня совсем в изюм превратиться. А кто будет варить ему варенье, стирать носки и убирать его холостяцкую жилплощадь?!
- Он сам, – зевнула Майна, сворачиваясь клубочком у нее на коленях.
Не, сметанка отменяется. Да здравствует валерьянка!
Громко протопав на кухню, я занялся завтраком. Зная слабость моей сестры к куриным изделиям, я быстренько сварганил яичницу, незаметно покрошил туда скорлупку и сдобрил этот деликатес соусом «Чили».
Сестрица взвизгнула от счастья при виде любимого блюда и, чмокнув меня в щеку, принялась поглощать его.
Решив, что о реакции ее желудка можно узнать и вечером, я быстренько оделся и выскользнул на улицу, предварительно убедившись в отсутствии за окном ее поклонников.
Наконец-то! Мне обеспечены несколько счастливых часов тишины и покоя. Взгляд порадовал аккуратно подстриженный газончик перед красивым двухэтажным домом. Выложенная камнем дорожка, ведущая к главной дороге, ухоженные деревья и благоухающие цветы. Все-таки приятно полюбоваться на плоды своего труда, особенно как на доказательство того, что я вполне справедливо заслужил подаренный родителями дом.
Я завернул в любимое кафе и расположился за столиком у окошка. С удовольствием угостив себя фруктовым коктейлем и двойной порцией персикового мороженного, я сытными глазами посмотрел в меню и, не удержавшись, заказал себе пирожное с взбитыми сливками, посыпанное кокосовыми стружками.
Расправившись с последней частью своего сладкого завтрака, я поднял голову и увидел.… Нет! Невозможно!
Напротив меня сидела доганка.
Белые длинные волосы, тоненькое личико, явно молоденькая. Беленькая шерстка на тыльных сторонах ладоней и – я даже наклонился и быстро заглянул под стол – стопах ног. Вроде выглядит как все человеческие женщины.… Но эта шерсть! Финиш!
Насколько я знаю, они всегда сторонились людей, особенно женские особи. А тут сама пришла, без сопровождения брата-отца-друга или другого мужчины из племени.
- Я ищу Истину.
Ну, надо же. Увидеть доганку – это само по себе событие, но доганку, которая ищет истину… от таких событий надо бежать, да побыстрее.
Я по-дружески похлопал ее по плечику, от чего она испуганно отшатнулась, и поднялся из-за стола. Она проворно ухватила меня за руку. Я не менее проворно высвободился.
- Ну, чего ты прицепилась? Мне дела нет до ваших ритуалов, поняла? Сама найдешь истину.
Я заметил, что на наш столик дружно пялится все кафе, замерев в немом любопытстве. Не, ребята, цирк отменяется, клоун в отпуске.
На улице было пасмурно. Дела… Полчаса назад можно было загорать, объедаться мороженным и кататься на летнем райсмобиле, аккумулятор, которого заряжался от солнца. А теперь на небе виднелись лишь плотные тучи, грозя обрадовать нас холодным дождичком.
Едва я успел удивиться капризности погоды, как у меня за спиной раздалось тихое:
- Пожалуйста.
Я обернулся. Доганка смущенно смотрела на меня и, вероятно от волнения, сжимала по очереди каждый пальчик левой руки, на которой я заметил узорчатый серебряный браслетик. Покачав головой, я вновь вознамерился уйти.
Нет, ну что я знаю о доганах, чтобы вот так взять и согласиться на непонятное мне до конца мероприятие?
Племён доган не так уж и много, но живут они всегда неподалеку от людей, правда, непонятно почему, ведь нас они сильно не жалуют. Да, я знал, что в нашем лесу обитает их племя, но до сегодняшнего дня ни от кого не приходилось слышать о встречах с ними.
Бледные, вероятно от жизни в лесу, с льняными почти белыми волосами – порой их сравнивали с белыми медведями. Но меня всегда впечатляло иное – их племя владело магией, правда, неизвестно какой именно. К сожалению, мои знания укладывались в рамки школьной программы, но все-таки я помнил про их обряд совершеннолетия.
Молодая доганка (именно доганка) идет туда, не знаю куда, узнает то, не знаю что, и возвращается конкретно просветленная, что-то для себя понявшая и начинает готовиться к обряду создания семьи (по-нашему - бракосочетанию). Так вот, во время своих похождений она может принимать помощь от кого угодно, хоть от человека, хоть от животного. Но в этом их обряде есть маленький недосмотр – доганка ищет истину, пока ее не найдет, а значит, это может продлиться от двух дней до двух лет.
Если ориентироваться на старую сказку, то доганка становилась неким Иванушкой-дурачком, а я, например, должен быть Марьей-искусницей, которая утешит, приголубит да еще надает уйму волшебных вещичек и сдобрит все это дельными советами.
Не успел я порадоваться тому, что принял правильное решение, как меня кто-то обхватил сзади, и я увидел у себя на животе тоненькие ручки. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я обнаружил себя в объятьях доганки, которая моляще смотрела на меня. В огромных миндалевидных глазах колыхались слезы, а белые пряди волос, развевающиеся от ветра, смахивали их. Я непроизвольно поднял руку и пригладил ее волосы.
- Обещаю, – сказали мои губы, – я помогу тебе.
Она радостно зажмурилась и уткнулась мне в грудь. Вот теперь дураком чувствовал себя я.
- Давай рассказывай, – проворчал я, но она молчала. – Я же уже согласился! Тебе не кажется, что пора заговорить?
- Хорошо, – она смущенно улыбнулась, повела тоненьким плечиком. Пока я на него косился, из ниоткуда возник…
- Твою!.. Черт!!!
Невысокий, как десятилетний пацаненок, с хитрым взглядом черных глазок и серыми вздыбившимися волосиками (рожки, небось, прикрывают). Стоит он, жмется к ногам доганки и делает вид, что у него не выглядывает сзади хвост.
- Ты еще и с личным Черным?! Сразу сказать не могла?!
- Вы бы не согласились….
- Еще бы! Медведицу еще стерпеть можно, но ее персонального чертяку!!!
- Но вы пообещали, – настойчиво сказала она, – вы не можете отказаться.
Я в отчаянии взъерошил волосы, сплюнул под ноги.
- Правда, у нас говорят - свяжешься с доганами, сам недогоном станешь… – я посмотрел на мальчишку. – Как тебя называть?
- Сахо.
- Ага… - до меня начала доходить одна мысль. – А где Белый? Он же тоже должен быть с вами?
Ответить никто не успел. Со стороны раздался голос:
- Человек, ты не прав.
В сером, от предстоящего дождя, воздухе сгустилась тьма, вокруг нее спиралью сверкнул фиолетовый свет. Перед нами возник некто, кутавшийся в черный плащ, с опущенным на глаза капюшоном. Он тихо, но угрожающе произнес:
- Я забираю ее.
Вероятно, для весомости своих слов он щелкнул пальцами, и у моих ног ударила молния.
- Так… - протянул я, отодвигаясь от оплавленного асфальта и поворачиваясь к перепуганной доганке. – Что это за новоявленный субъект, который активно прикидывается Зевсом? Чего он от тебя хочет? Ты ему что, на ногу случайно наступила и у него теперь из-за этого проблемы с опорно-двигательным аппаратом? НУ?!
- Вы пообещали…
Ладно, аргумент весомый, а все остальное можно узнать и в спокойной обстановке. Я быстро наклонился к Сахо, прячущемуся за моими ногами, и коротко сказал:
- Прикрой тыл.
И не слушая его возмущенные протесты, закинул доганку к себе на плечо, махнул немногословному дядьке ручкой и дал быстрый старт.

Из-за непогоды в доме было неприветливо темно, но в данной ситуации я даже порадовался этому. Прокравшись к лестнице (доганку я по прежнему тащил на себе) и быстро оглядевшись – на первом этаже никого не было – я поскакал наверх, перепрыгивая ступеньки. И тут же столкнулся с Майной.
Рассмотрев мою ношу, она уселась передо мной и, не попросила, потребовала:
- Выкладывай, что ЭТО?
Я уже успел сочинить про себя правдивую легенду, как вдруг Майна выгнулась и, глядя на мои ноги, зашипела!
Я глянул вниз и едва не свалился с лестницы – рядом стоял Сахо.
- Все-таки я дух, – объяснил он, – хоть и не совсем бесплотный. Тому, в плаще, я пустил пыль в глаза и убежал, он даже не успел ничего понять. Да-да, – читая в моих глазах немой вопрос, подтвердил он, – умею проходить сквозь стены, вы правильно поняли. Ой, какая кис… ай! Она меня поцарапала!
- Майна! У нас гости, поэтому прикинься умной заботливой кошечкой и скажи, для начала, где эта любительница яичницы?
Все еще подозрительно поглядывая на странных гостей, Майна одними глазами показала в сторону дамской (а по совместительству и мужской) комнаты.
- Этого следовало ожидать, – хихикнул я, водрузив на пол свой груз.
- Какая хорошенькая, – заметила Майна, оглядывая ее, и повернулась к Сахо. – А этот нечестивец что здесь делает?
- Да так, – я сладко улыбнулся, – забежал проконсультироваться с тобой в области астрологии, в частности хотел узнать кто он по знаку зодиака: рачок или бычок? А главное, – я с заговорческим видом наклонился к ошалевшему Сахо и нахмурившейся Майне, – с каким знаком у него наилучшая совместимость. Итак! Вопрос этот требует долгих вычислений и бесед, поэтому Сахо будет спать у тебя! – и, схватив обоих за шкирки, я закинул их в комнату хвостатой самоучки и поплотнее закрыл дверь.
Доганка стояла смирно у перил и с готовностью посмотрела на меня, когда я обернулся.
- Как вас зовут? – спросила она и улыбнулась.
- Ис… - начал я, но вовремя вспомнил ликероводочные познания своей сестры и буркнул – Просто Ис… кстати в отцы я тебе вроде не гожусь, поэтому давай на ты?
- Хорошо, Ис, – она вновь заулыбалась.
- Сколько тебе лет?
- Шестнадцать зим.
- А мне… как это, по-вашему, сказать-то… скоро стукнет девятнадцатая осень.
- Ис,… а можно мне немного отдохнуть? Мы всю ночь шли по лесу, пока не вышли к твоему городку…
Я окинул ее беспокойным взглядом.
Голые ноги в пыли, белые юбочка и маечка грязны и в некоторых местах разодраны, на руках пара синяков. А в первый момент я и не обратил на это внимание…
Молча подхватив ее на руки, я зашел в комнату сестры и положил ее на кровать.
- Отдохни часик, потом я приведу тебя в порядок.
Уже на пороге я спросил:
- А как твое имя?
- Эши, - шепнула она и закрыла глаза.

Я не заметил, как задремал сам. Зато вполне ощутил, как проснулся.
В доме пароходной сиреной гудел голос сестры, его перекрывал тонкий мелодичный крик. Я прикрыл глаза, досчитал до пяти и, выйдя из комнаты, двинулся на звук. Не успел я зайти в комнату Ивы, как оттуда вылетела она сама и, вцепившись в меня, завопила:
- Ко мне залезла доганка!!!
Я глянул поверх ее макушки… Боже, что ЭТО?!
Оставлял я на кровати человека - ну подумаешь шерсть не там где надо – и что я вижу?! Какое-то чудо в перьях! В прямом смысле! Я зловеще воззрился на сестру:
- Признавайся измывательница, твоя работенка?
- Я не... вовсе не... не я это!!! – отбивалась она, пытаясь выскочить из комнаты.
На кровати сидела доганка в невообразимом виде: она вся была в перьях, с ног до головы, причем они с нее не ссыпались, а сидели прочно, словно приклеенные. Я покрепче перехватил Иву и затащил ее внутрь.
- Даю полминуты, – рявкнул я, – на приемлемые объяснения! А не то плакала твоя ежедневная яичница!
- Кстати о яичнице… – моментально сориентировалась она, принимая обиженный вид.
- Потом просветишь меня о туалетных подвигах, – отрезал я. – Что с ней?
После пятиминутного диалога, сдобренного угрозами типа: молоко по вечерам, курица на завтрак и мальчики по праздникам - отменяются, мне удалось прояснить ситуацию.
Дело было так. Выползя, наконец, из того места, где прибывала с утра, она ввалилась к себе и в темноте увидела силуэт на кровати. И ладно бы сразу завизжала, так нет, подумав, что это гад, насильник и маньяк пришел по ее душу, в ее белокурой головке созрел коварный план. Выудив из стола баночку клея и разрезав одну из валявшихся на полу подушечек, она… в общем, она свершила свое черное дело, после чего собралась здорово повеселиться и включила свет. Тут и раздался ее трубный глас, а следом включилась в дуэт и проснувшаяся доганка. Пока я разглядывал результат ее умышленных деяний, она налетела на меня с вопросом:
- Ну-ка колись, ты приволок это неизвестное науке существо?!
- Она была известным, пока ты не превратила ее в курицу! Ну что это за патологическая слабость?! Яйца, курицы… петухи! (кстати, вот кому можно скормить мой «будильник»…) И вообще, мало ли кто тут мог развалиться! А если бы это был я?!
- Если бы это был ты… - коварно протянула Ива, – то…
- Понятно, – перебил я ее, – то вышел бы с согнутыми не в ту сторону конечностями и с обильными вмятинами в области черепа. Короче, прими к сведению, вот она, – я указал на доганку, которая перебралась на пол и отчаянно пыталась отодрать от себя перья, – будет жить у тебя, – Ива распахнула ротик, но я подтолкнул ее к двери. – Все протесты на сегодня отменяются, заявления и жалобы принимаются по известному адресу, адвоката нанимаешь за свой счет!
Я выставил пищащую Иву за дверь и повернулся к пострадавшей.
Нет, курицу она мне все-таки не напоминала… Скорее маленькую птичку…
«Какая прелестная… - невольно засмотрелся я на это чудо в перьях. – Настоящий ангелок…»
Склонившись над этим прекрасным белым существом, я внезапно пробормотал:

О, Ангел, где крылья твои?
В какой суете обронила?
И сколько пройти тебе надо,
Чтоб вновь их примерить себе?

Она подняла на меня влажные глаза и смущенно сказала:
- Кажется, я ковер запачкала…
О, Господи! Она еще думает о ковре!
- Да плюнь ты на этот ковер! – отмахнулся я.
Ну вот.… Так и знал, что не стоило этого говорить, ведь она взяла и добросовестно плюнула! А теперь стоит и преданно смотрит, словно ожидая дальнейших указаний. Не, ну надо же. И куда девался весь романтический настрой?!
Я потащил ее в ванную, где предельно доходчиво объяснил, какой предмет к какой части тела следует применить.
- …а это кран, из него бежит вода. Нет, не постоянно. Поворачиваешь эту ручку, идет холодная, а если эту, то горячая… Видишь, кипяточек бежит? То-то же! В ручейках вода точно не нагревается, так что внимай благам цивилизации…
- А этот рычажок?
- Это для душа. Берешь его в руку… – я взял душ и поводил им над головой, имитируя моющегося.
- А если его повернуть?
- Тогда… СТОЙ!!!
В лицо мне брызнул сильной струей благой кипяточек…
В довершении всего мыло, которое она щупала, выскочило из ее рук и я, продемонстрировав акробатический трюк, рухнул на пол.
В ванную сунулась любопытная Ива и тут же согнулась от хохота при виде моей измочаленной персоны.
- Только вякни, – предупредил я, поднимая себя на ноги. – Отвинчу уши и скажу, что это был слесарь!
- Чем отвинтишь? Руками? – она выразительно обвела глазами ванную. – А, по-моему, они растут не оттуда. Ты решил тут все порушить ради удовольствия лицезреть меня утром не мытую и не накрашенную?
- Да тебя и накрашенную-то лицезреть неохота…
В ответ Ива «нечаянно» уронила мне на голову мочалку и выкатила по гладкому кафелю в коридор. Щелкнул замок и из-за двери послышался Ивин щебет:
- Этот дикобраз и себя не в состоянии помыть, а уж тебя.… Подожди, одежду надо снять.… Нет, это зубная паста, нам сейчас не пригодиться, ею чистят по утрам зубы, потом покажу как, или по ночам мажут всяких невоспитанных олухов, которые не умеют готовить.… Так, одежда стирке не подлежит, а подлежит только выбросу.… Ой, а это не трогай.… Это трусы, Исидр одевает их на…
Я громогласно кашлянул, давая понять этой нахалке, что, мол, тут я и при этом тщательно блюду моральные устои в собственном доме.
Услышав шум воды, я успокоился и решил, что говорливая сестрица сама со всем справиться.
Едва я успел немного вытереть себя полотенцем, как зазвонил телефон. Блин, сколько можно мешать моему законному отдыху?
- Будьте кратким, и вам за это воздастся, – заявил я в трубку, втайне надеясь, что звонящий тут же бросит свою.
- А я н-когда и не р-змусоливаю, – донесся тягучий голос, в котором я признал Вусейкина. – Ис-сидор, тебе сп-цзадание…
- Вусейкин, да ты пьян!
- А это не з-прещено, – парировал он. – П-ступил заказ, б-решь?
- Беру, что за вопросы? Сколько?
- Д-сять… цвет люб-бой, абс-лютно… Ну, я п-шел…
- Тормозни! А срок?
- Два дня… ну, я п-шел дальше п-хмеляться…
- Дела… - протянул я, положив трубку, и мысленно пожелал Вусейкину короткого опохмела. Положеньице создалось не завидное. Куды я сейчас попру, когда на мою шею уселась вся эта развеселая компания?!

Я мерил гостиную широкими шагами с лицом Наполеона, готовящегося к неожиданной атаке. Разношерстная орава сидела на диване и наблюдала за моими передвижениями.
После купания доганка стала ужасно хорошенькой, Ива выдала ей свой голубой сарафанчик, и она теперь выглядела как обычная девушка. Блин! Ну, какая же она обычная? А белые волосы и шерстка? А странный взгляд и наивное простодушие? Как я ей сейчас помогу, когда на меня самого упало бремя задания? Хотя два дня не так уж и много.… Надеюсь, у нее не горит.
Рядом с ней сидел Сахо и втихаря зализывал четыре впечатляющие царапины на руке. Майна смотрела на него с уважением и пыталась тихо заговорить. Чертенок огрызался и отмахивался хвостом.
Белобрысая бестия дулась. А это значит, что в меня, с небольшим временным промежутком, летели подушки, прерывая мою умственную деятельность.
Когда все подушки прибыли по месту назначения я сгреб их под себя, скрючился в позе лотоса и призвал всех к молчанию… Я сказал к молчанию!!!
- Объявляю заседание открытым. На повестке дня болтается один единственный вопрос… Что с вами со всеми делать?!
- Сбавь обороты! – Ива исхитрилась тяпнуть одну подушку, которой тут же меня огрела. – Ты не Ленин, мы не партия, поэтому будь проще и народ к тебе потянется… тьфу, то есть мы тебя выслушаем.
- Короче, задание у меня.
- Класс! Когда мы отправляемся?!
- Мы?!!!

На крыше я прохлаждался уже битых полчаса. А все из-за чего?!
После длинного и красочного препирательства, произошедшего после ее категоричного заявления, Ива вдруг сменила тактику и сказала, что если сию минуту ей не дадут зеленое яблочко (да-да, вон с той высокой ветки), она помрет мучительной смертью. Когда, вскарабкавшись на крышу и заполучив необходимый фрукт, я собрался спуститься, то обнаружил что лестницы, по которой забирался, нет.
Вот поэтому я загораю под полной луной, любуясь звездным небом, и пытаюсь сосредоточиться на предстоящем задании. Дело предстоит несложное: отправиться в лес и найти там полифемы.
Полифемы – это маленькие биокристаллы продолговатой формы, реагирующие на тепло, причем только человеческое. Если кто другой коснется его первым, то на самой макушке открывается глазик и кристалл начинает «петь». После этого функционировать он уже не будет. Когда вынимаешь кристаллик из гнезда (чаще всего их можно найти под ясенями и березами) он меняет цвет с прозрачно-белого на любой другой оттенок (мне всегда попадались разноцветные) - это значит, что кристалл проснулся и готов к функционированию.
Правда, Вусейкин никогда не распространялся на тему их применения, сколько я его не спаивал…
Значит, завтра с утра отправляемся в поход, несмотря на странный состав отряда.
- Ис… - прошелестело снизу.
Я мгновенно свесился с крыши, ища источник звука. Из окна моей спальни выглядывала доганка.
- Ива уже легла спать, перебирайся сюда.
Наивное создание… Мог бы залезть в окно, давно бы сделал это. Тут доганка выудила из-под сарафана моток веревки и, размотав ее, запустила в меня одним концом.
- Лови!
Ничего не вышло. Легкая веревка не долетала до крыши. Доганка не надолго скрылась из виду, а когда появилась вновь, в руках у нее была подкова, которая до сего момента болталась на косяке у меня в комнате. Она ж вроде удачу приносит? Вот сейчас самое подходящее время, чтобы это проверить.
Эши ловко обмотала подкову веревкой и кинула…
- Йя-а-ай!!!
Таки закатала она мне в лоб этой железкой!
Тем не менее, я ее поймал и пополз прикручивать к флигелю. А потом, прикинувшись скалолазом, спустился в собственное окно, где и рухнул в руки спасительницы.
- Тебе бы прилечь…
- Ничего-ничего, я бодр и здоров как выходец из больницы! – заверил я, потирая свеженький синячок на лбу, но все же из объятий не вырывался и дал уложить себя на кровать. Она залезла на нее с другой стороны, уселась рядом и положила свою ладошку мне на лоб.
- Я немного знаю целительную магию, – объяснила она. Я, в общем-то, и не волновался, а наоборот навострил уши, распахнул пошире глаза, чтобы ничего не пропустить.
Эши прикрыла глаза и пару раз вдохнула, наверное, собираясь с мыслями.
- Цвет ушел, простор пустынный горы страшные сместили, и слепой волной мгновенно их безжалостно накрыло… Отойди вода к себе, разровняйтесь великаны, отпустите же вы то, что на муки обрекали!
В темноте тускло замерцал серебристый свет, и боль мгновенно прошла, к зеркалу я не рванул, и так понятно, что там уже все в первоначальном состоянии.
Я повернулся к ней, не сказав ни слова, взял ее руку и поцеловал ладонь, молча благодаря за заботу и неожиданное чудо. Не удержавшись, спросил:
- А что ты еще можешь?
- Немного… Наша магия не так сильна, и использовать ее я могу лишь, когда это необходимо, так просто для развлечения – нет. В нашем племени самой сильной магией владеет колдунья, которая совершает все обряды и ритуалы.
- Вероятно, тот типчик не развлекался, а в рабочем порядке демонстрировал нам свои способности?!
Эши побледнела настолько, что я беспокойно приподнялся.
- Эши, кто он? Почему ты от него скрываешься?
- Он, вероятно, послан для того, – пробормотала она, с силой сжимая мои пальцы, (ага, я уже усек – это признак волнения) – чтобы чинить мне препятствия, дабы поиски истины не были столь легки.
- Ну да, вешай мне макарончики на уши и заливай кленовым сиропчиком… Версия не прокатывает. Он же целенаправленно намеревался забрать тебя! Почему?
- Я… не знаю, – она разволновалась так, что моя ладонь уже пылала от яростных пожиманий, еще чуть-чуть и пора ее заговаривать (Или как там это у них называется? Колдануть?).
- Ладно, не буду вгонять тебя в столбняк. Скажи, в чем конкретно заключается моя помощь и какую-такую истину ты ищешь?
- Я должна определиться с взглядами на жизнь, – серьезно сказала она, вскарабкавшись на кровать с ногами и усаживаясь поудобнее, – разобраться в собственных стремлениях и желаниях, многие достигали этого путем обычных бесед, а кто-то сражался и путешествовал, постигая Истину.
- А потом?
- Нашедшая Истину доганка возвращается. За время своих поисков она создает Основу для будущего изображения Предназначенного судьбой…
- Слушай, раскрои мне это все попроще, а то я аж вспотел от напряжения. Моя совсем не понимать.
- Основа - это глиняная дощечка, – терпеливо объясняла Эши, – в нее, как можно кучнее, вдавливаются маленькие плоские камушки. Когда я вернусь… – она запнулась, но тут же продолжила, – колдунья возьмет ее и ночью начнет гадать на огне, кидая в него разные травы. И огонь начнет писать судьбу. На Основе проступит изображение… И это будет тот, с кем я свяжу свою судьбу.
Эши замолчала, а я вдруг четко осознал, что лежу в полной темноте. Словно только что было светло и ярко от сбивчивых красок рассказа и тут… Все, пора баиньки. А как разобраться с тем неопределенным субъектом мы придумаем завтра…
- Эши, иди спать. Ива, небось, уже дрыхнет без задних конечностей и доставать не будет.
- Я тут посижу, – выдала она, – пока не заснешь, буду охранять твой сон. Будут сниться кошмары – отгоню.
- Это же не комары, чтоб их отгонять…
- Зато они более назойливы и болезненны.
- Ладно, убедила.… Это, того… - я сладко зевнул, – отгоня-а-ай, – и отвалившись на подушку, захрапел.

Эши сделала, как обещала, сны снились все как на подбор веселые и добрые, яркие и сладкие, как мой завтрак предыдущего дня. Проснулся я бодреньким, тело, словно после гимнастики, было готово к активным действиям. Я приподнялся, глубоко вдохнул и… непроизвольно скосил глазки направо.
Рядышком, укрытая простынкой, лежала доганка!
- Е-мое, – пробормотал я и легонько потряс ее, – Эши… Эши! Подъем! Хватит уже дрыхнуть, я начинаю нервничать! Эши! – я сдернул с нее простынку и обомлел: на ней ничего не было…
Полминуты я ошеломленно на нее пялился, потом опомнился, задернул простынку обратно и кубарем скатился с кровати.
- Ис…
Замерев с джинсами в руках, я рявкнул:
- Ты чего тут делаешь?!!!
- Понимаешь, – она села и завернулась в простыню, – кошмары слишком близко подбирались к тебе, я не могла уйти, а под утро, когда они отступили, не было сил куда-то уходить…
Я тут же сменил гнев на милость, дивясь ее самоотверженности, но так сразу пасхальным зайчиком стать, не мог:
- А почему… почему ты без одежды?!
- Я всегда так сплю… - она недоуменно смотрела на меня, силясь понять причину гнева. – Ис, ты что?
- Ничего, – буркнул я и, прихватив джинсы и свежую футболку (все, в чем я спал, было изрядно помято), выскочил из комнаты, на ходу кинув. – Зайди к Иве, она тебе даст какую-нибудь удобную одежду и лишний рюкзак, а если хорошо выспалась, то и собраться поможет.

Проходя по коридору, я подубасил в дверь белобрысой дрыхалки, проорав при этом:
- Проснись и по-о-ой!!!
- Заткнись и свали!!! – проорала она в ответ.
- Даю десять минут, а потом ухожу в поход без повторного предупреждения! – я с удовольствием услышал, как дверью шумно завозились. – И собери продукты в дорогу! Если ты в них не сечешь, а ты не сечешь, спроси у хвостатой энциклопедии!
К Майне я стучался с другими воплями:
- Собери все, что тебе может понадобиться и запряги Сахо, чтобы он это все перетащил в гостиную!
Когда через полчаса все подтянулись в гостиную, я доупаковывал десятилитровый рюкзак. Ива обрядилась в черные джинсовые шортики и яркий желтый топ, за спиной болтался малогабаритный рюкзачок, вероятно только с одной провизией, всем остальным она нагрузила Эши. Я произнес короткий монолог, пообещав оставить ее тут одну и надолго, после чего Ива ретиво обменялась с доганкой грузом.
Эши меня сразила. На ней были свободные бежевые шорты до колена и черная маечка, она собрала волосы в хвост и надела Ивины темные очки. Просто настоящая путешественница!
Сахо, как всегда в черном. Майна, понятное дело, в собственной шкурке. Затолкав все, принесенные ее пожитки в свой баг и, прицепив к нему спальник с кариматом (и снабдив Эши и Иву тем же), закинул его на плечи. Угрюмому чертенку я всучил трех килограммовую палатку. Майна, как самая маленькая, оставалась налегке.
Я, как профессиональной пионервожатый, оглядел свой немногочисленный отряд. Хорошо, что Ива в том возрасте, когда внезапное появление доганок с чертятами, проходящими сквозь стены, принимают как должное. И начитанную Майну особо не удивишь. Только я до сих пор хлопаю глазками, глядя на руки Эши (слава Богу, Ива напялила на нее свои старые кроссовки) и на рожки хвостатого Сахо.
Все терпеливо дождались сигнала о выступлении и двинули на выход.

Лес, в котором нам, вернее мне, предстояло выполнить спецзадание Вусейкина, находился в четырех километрах от моего дома. Восторженная команда маршировала впереди меня. Вечно угрюмый Сахо в полный голос развлекал женскую половину пошлыми шутками. Девочки смущенно хихикали, а я насвистывал «Марусю».
И вот лес встал перед нами. Мне, как бывалому добытчику, удивляться было нечему, для Эши это был дом родной, впрочем, как и для Сахо, а вот Ива, прожившая всю жизнь на берегу моря и из всех деревьев видевшая только пальмы, обалдело замерла, уронив челюсть. Майна тихо зашипела и скакнула к Сахо на плечо, тот не стал ее сгонять, а… прижался к ней щекой!
Мы терпеливо ждали, пока наша белобрысая невежа насмотрится.
- Сдохнуть и не встать! – наконец выдохнула Ива. Мы согласно закивали и, схватив ее в охапку, потащили вперед.
Красавец-лес встретил нас очень гостеприимно. Зубастые волки не пробегали, наглые птички над головой не пропархивали. Деревья томно шумели, где-то слышались одинокие переливы птичьих голосов, одинокий дятел додалбливал себе дупло, а маленькая белочка, заметив среди нас кошку, ускакала в самую глушь.
Я вытащил маленький квадратный компас и открыл его. Он слабо запикал. Я повращался на месте, ожидая учащения «пиков». Наконец, дойдя до юго-востока, стрелка определилась, и компас зашелся учащенными попискиваниями. Значит гнездо полифемов там. Двигаем.
Через час даже бодрая Ива скисла вконец и, скинув рюкзак на землю, заявила:
- Вы как хотите, но мне срочно нужен привал и побольше!
- Ну, ты и изнеженная, – фыркнул Сахо, приземляясь рядом с ней, и повернулся ко мне. – Надеюсь, привал будет долгим?
- Красивая полянка, – мурлыкнула Майна, забираясь к Сахо на коленки.
Тут в животе у меня предательски заурчало (естественно, ведь завтрак готовила Ива, а от этой мстительницы можно ожидать чего угодно, поэтому я предусмотрительно голодал).
- А какие прелестные звуки… - протянула Ива, щурясь в мою сторону.
- Это бунт? – поинтересовался я.
- Это усталость, балбес, – Ива запустила в меня желудем. – Эши, скажи ты этому тирану, что питаться надо по расписанию!
Вот не хватало, чтобы еще и Эши начала меня уговаривать.
- Хорошо, остановимся здесь. А ночью я отправлюсь за кристаллами.
- Почему ночью? – Ива вытряхнула их чехла палатку и теперь пыталась сообразить, что это и что с этим делать. Пришлось забрать у нее палатку и отдать четкие указания:
- Сахо, будешь помогать мне, ставить нашу общую крышу, Ива, Майна, найдите ручей, я точно знаю он здесь, неподалеку. Эши… Эши, ловит бабочек! – я перебросил сестрице котелок и отправил её по нужному адресу.
Из-за деревьев еще долго раздавалось ворчание: «Ну почему мне всегда достается самая тяжелая работа?! И вообще, лес незнакомый, вдруг на меня нападет изголодавшийся разбойник, пришибет на радостях и даже фамилию не спросит. Ни тебе газовых баллончиков в дорогу, ни пары приемчиков айкидо! Только торжественное: «иди, я в тебя верю!» и слюнявый поцелуй в лоб…»

Смеркалось.
Общими усилиями мы воздвигли палатку. Девчонки веселились, бегая между деревьями. Ива, прихватившая из дома фотоаппарат, вырастала перед всеми, как из-под земли и, не давая сказать «а», неожиданно щелкала затвором. Сахо играл с девчонками в прятки, при чем бессовестно пользовался своей способностью проходить сквозь предметы и легко находил прячущихся.
Я тем временем развел костер и приспособил над ним котелок с водой (Ива таки сподобилась его притащить). Постепенно все выдохлись, начали подмерзать и подтянулись к огню.
- Ива, - торжественно сказал я, – доставай провизию! Сейчас мы такой ужин сварганим…
Сестрица перебросила мне свой рюкзачок, я развязал его и сунул туда нос.… Когда я поднял голову, на моем лице светилась такая сладчайшая улыбка, что все как-то непроизвольно отодвинулись:
- Любимая моя, дражайшая сестричка… Что это такое?!!! – перевернув рюкзак, я яростно вытряхнул оттуда содержимое: пять слив, пучок петрушки и… горчицу… - А где яйца вкрутую, картошка в мундире?! А с хлебом, небось, вообще колоссальная напряженка?! – я поднялся и плотоядно оскалился, представив, как устрашающе это выглядело вкупе с отблесками костра. – Дайте мне Иву!!!
Все дружно отодвинулись еще на полметра, виновница предстоящей голодухи спряталась за доганку и оттуда заверещала:
- Мне так Майна посоветовала-а! Возьми, говорит, что есть в холодильнике-е, я и взяла-а!
- Майна говоришь… – я задумчиво поскреб подбородок. – Что ж, предлагаю новое блюдо: шашлык из кошатины, обложенный сливами, смазанный горчицей и посыпанный петрушкой!
Полосатая советчица приготовилась дать деру, но тут передо мной встал Сахо:
- Ис, Майна правильно говорила, это Ива, что слышит, то и делает не думая, поэтому, – он вытащил из-за пазухи коробочку с мармеладом, – ей меньше достанется.
Иве повезло… на сей раз. Заботливый чертенок скормил нам мармелад, а Эши села рядом, моментально согнав негативный настрой. Сливы решили оставить на завтрак, горчицу закинули обратно, так и не придумав, что с ней делать, а петрушку сжевала оголодавшая Ива.
- Правильно-правильно, – поддержал я ее, – травку жуют только парнокопытные, обделенные мозгами…
- Ис! – возмущенно выдали все хором, а Ива, подавившаяся петрушкой, что-то грозно прохрюкала.
Я демонстративно посмотрел на часы и погнал всех спать, скоро полночь и мне надо отправляться за полифемами. Майна с Сахо, пообещав скоро вернуться, куда-то ушли, а я, приготовив спальники, вылез из палатки, давая девочкам возможность уложиться. Присев к тлеющему костру, я прислушивался к шуршанию в палатке. Оттуда послышался громкий Ивин шепот:
- Эши, скажи, а тебе мой братец приглянулся?
«Вот нахалка», - подумал я, превращаясь в одно большое ухо и подползая поближе.
- Очень, – Эши даже не задумалась. – Он добрый и… такой хороший…
- Исидр - добрый?! Этот ходячий инквизитор, обнаглевший в доску?! Этот…
- Исидр? Почему Исидр? – заинтересовалась доганка (нет, эта болтушка еще попадет под мою ослабевшую от голода руку…).
- Он, что же, не представлялся полным именем?
- Нет… Ива, а чем Ис занимается? Что он хочет найти в лесу?
- Полифемы! Это такие кристаллики… - Ива охотно поделилась всем, что знала и в довершении заговорчески добавила, – Исидр подарил мне такой на день рождения, показать?
Послышалось шуршанье и тихий вскрик доганки.
- Правда, красивый? Исидр специально мне выбрал голубой, под цвет глаз… («Во-во, а тебя еще и инквизитором обзывают…» - мысленно проворчал я) Он просверлит в кристалле дырочку, и я буду носить его на шее («Еще чего! – опять же мысленно возмутился я. – Увидит Вусейкин - снесет голову под корень»).
Неизвестно сколько еще я бы занимался ночным шпионажем, как из-за дерева, или вернее из дерева выскользнул Сахо. Он по-чертовски восторженно посмотрел на меня и очень тихо спросил:
- Подслушиваешь?
- Да нет, - облегченно ответил я, поняв, что чертенок не Ива и орать, как резанный «улюлю, а он посдлу-ушивает!», не будет, – по нужде вышел.
- Я тоже, – Сахо весело перевернулся в воздухе и протянул мне руку. Я, с уважением, крепко пожал ее, и мы разошлись «по своим делам».

Когда я вернулся, навстречу выскочила Майна и, сверкая зелеными глазищами, сообщила:
-Эши пропала.
Я сорвался с места и, подлетев к палатке, заглянул внутрь. Там мирно спала Ива, накрытая спальником, рядом, тесно прижавшись к ней, сопел Сахо. Доганки не было.
Мне стало холодно, жутко холодно.
- Майна, я понимаю, что ты не охотничья собака, но может…
- Может, - кивнула она. Всегда уважал ее за лаконичность. Майна пригнулась к траве и начала принюхиваться, – Она могла просто выйти… ну сам понимаешь зачем.
- Ее могли похитить, – жестко ответил я.
- ???
Майна уловила слабый запах Эши, и мы отправились по ее следам. По дороге я просветил ее на тему того, что от меня надо доганке и что от нее надо этому дяде в черном балахоне. Правда, я до сих пор сомневался по поводу последнего…

То, что открылось нашим глазам, после того как мы пробежали метров двести, вызвало у нас идентичную реакцию: мы впали в ступор. Правда Майна тут же очухалась и зашипела так, словно ее хвост непрерывно прессовали.
Маленькая Эши, хрупкая, беззащитная Эши, лежала на траве. Над ней навис в угрожающей позе огромный грифон.
Лоснящаяся шерсть отливала золотом, львиный хвост опасно извивался, орлиные крылья распахнуты, а гневно сощуренные глаза не обещали ничего хорошего. Бледная как мел доганка с ужасом смотрела на него, сжимая в руке… полифем! Поющий полифем! Только теперь я уловил мелодичный звук, явно доносившийся из маленького кристаллика.
Ситуация для меня мгновенно прояснилась и я кинулся к Эши, когда грифон занес над ней когтистую лапу.
- Остановись, ты не вправе! – крикнул я уже лежа на Эши и закрывая ее собой.
Грифон замер и густым басом спокойно ответил:
- Не вправе догане касаться поющих камней, когда те еще покоятся в своих гнездах. Изначально его должная коснуться теплая рука человека, иначе теряет он силы свои.
- Она сделала это для меня! Я - собиратель!
- Ты? Отчего же не уследил?
- Уследишь за ней, – проворчал я, немного успокоившись. Грифон сел, сложил крылья и наблюдал, как я поднимаю Эши. – Когда молоденькие, страдающие нездоровым оптимизмом, девочки хотят тебе помочь, то…
- То не знаешь, куда от этой помощи деваться? – предположил прозорливый страж. Я же окончательно убедился в том, что безвременно казнить нас не собираются, а лёвоорел даже имеет некое чувство юмора.
- Именно… - я выковырял из крепко сжатого кулачка затихающий полифем и наклонился, чтобы устроить его обратно в гнездо…
- Нет! – рык грифона разнесся по лесу, орлиные крылья бешено ударили по земле. – Нельзя! Остальные сгниют раньше времени!
- И они не превратятся в золотое украшение? – спросила Майна, бесстрашно приближаясь к разгневанному грифону. Тот, на удивление, моментально успокоился и, потыкав в ее брюшко коготком, удовлетворенно заявил:
- Они итак уже не превратятся… Гнездо должно быть не тронутым ко дню трансформации. Но не смейте, беспокоится! – упрашивал он Майну, которая внимательно обнюхивала три золотых браслета на передней лапе лёвоорла. – Я вовсе не такой охотник до золота, как вам могло померещиться… Гнездо украшением уже не станет, но собиратель сможет забрать не проснувшиеся камни, они будут функционировать… А я… что ж, буду жить в ожидании еще год…
- Я, кажется, начинаю понимать, – мурлыкнула начитанная Майна, – вы, то есть грифоны, пасетесь в лесу, чтобы охранять гнезда полифемов. Причем сторожите его в течение года, пока те не сгниют…, а потом вам за потерянное время полагается компенсация в виде золотой безделушки с n-ным количеством грамм… Ис! Но как же ты их всегда собираешь?!
Как? Да очень просто… Грифоны, все же живые существа и спать им тоже полагается. Поэтому в полночь я спокойно забирал гнездо. Никогда не производил шумовых эффектов и с бодрствующим грифоном нос к носу не сталкивался. Но я не вор и уважаю потребность этих животных в благородном металле.
- Дайте мне вашу лапу.
Грифон аристократическим жестом вложил мне в руку свою орлиную лапку, не скованную браслетами. Я дважды обмотал ее золотой цепочкой и застегнул. Майна, увидев, чью я наматываю цепь, выкатила глазки, но ничего не мяукнула. Правильно, я тоже уверен, что Ива была бы не против.
- Непередаваемо красиво, – заявил лёвоорёл, осматривая подарок, и украдкой лизнул его, очевидно проверяя на подлинность. – А вам нравится? – спросил он у Майны, счастливо заваливаясь на спину.
Хвостатая недотрога запрыгнула к нему на брюхо, подтверждающе мявкнула и распласталась на нем.
- Ис, – вдруг позвала она. В ее голосе прозвучала такая тревога, что я сразу напрягся, – а Эши где?
У меня создалось впечатление, что мой чердачок съезжает с устрашающей скоростью. Эши не было… Куда она могла снова деваться?! Я отошел лишь на минуту, чтобы одеть грифону цепочку, и вот доганки нет.
Грифон, заметив наше замешательство, перестал визжать как щенок и, приняв вид монументального сфинкса, доложил:
- Она ушла, когда я сказал, что гнездо нельзя трогать до трансформации… Догане знают как долго и с каким упорством мы ждем желаемого… Вероятно, почувствовала себя виноватой.
- А почему молчал?! – зашипела Майна, превращаясь из «белой и пушистой» в дикую кошку. – Видел и не сказал!
- Не мог прервать ритуал дарования… - грифон смущенно смотрел на Майну. Думаю, наша киска ему приглянулась: вон, как заискивает. Но Майна была горяча на лапу, потому тут же что вцепилась в его гриву, а прошляпившийся страж пытался одновременно ее погладить и оторвать от себя.
- Майна, пошли!!! – заорал я, пытаясь сообразить, куда ушла Эши и в какую сторону надо стартовать. Полосатая воительница меня проигнорировала, а грифон махнул лапой в направлении нашего лагеря, мол, туда она срулила. Кивнув ему на ходу, я помчался туда.

Нет, сегодня мне определенно везет на незабываемые сцены. Это я понял, когда примчался к палатке.
Вокруг тлеющего костра аки марафонец наворачивал круги чертенок. Он поджимал хвост, кончик которого уже дымился. При этом он то подпрыгивал, то нагибался, очевидно, потому, что за ним гонялась Ива, завернутая в спальник и размахивающая котелком. Она определенно целилась в голову бедного Сахо. Но не попадала. Толи оттого, что он ростом был поменьше, толи оттого, что переела травки и потеряла где-то прицел.
Чертенок был мне симпатичен, и вообще во мне взыграла мужская солидарность. Я попытался прикрыть намеченную жертву собственным комплектом из мяса и костей, но Ива, с воплем: «Ты покрываешь этого извращенца?! Он же с меня спальник стянул и рядом пристроился!!!», огрела меня по плечу.
Происходящее начало меня конкретно развлекать. С удивлением, обнаружив в себе задатки мазохиста, я захохотал и припустил от нее еще резвее, чем Сахо. Но тот, наверное, уже хорошо размялся. Он аккуратно подставил ей подножку, и мы дружно закатали одуревшую преследовательницу в ее же спальник. Гордый чертенок потащил сверток, из которого доносились глаголы типа: «укушу, покалечу, закопаю…», в палатку. Я же, нездорово гогоча, взлетел на ближайший дубок и, развалившись на ветвях, попытался отдышаться.
- Ис… - тихо прозвучало у самого уха. Я едва не сверзился вниз.
Эши!

- Ты что тут делаешь? – спросила она, перелезая на мою ветку. Я приобнял ее за талию, помогая устроится рядом.
- От Ивы тарюсь, а ты?
- А я от тебя…
- Глупенькая…
- Из-за меня грифон не получит того, что ждал целый год, и ты уже не сможешь взять кристаллы…
Вот те на! Так она убежала, почувствовав себя виноватой передо мной. Может, подумала, что я ей накостыляю? Ужас!
Как можно нежнее я провел ладонями по ее плечикам, легонько сжал их и притянул к себе Эши. Милое существо, мне так хочется тебя обнять, прижать к себе… Люблю поддаваться своим желаниям…
Уютно устроившись в моих объятьях, Эши смущенно выслушала мой рассказ.
- Значит, надо было дослушать грифона до конца… - подвела она итог.
- Надо было, - эхом отозвался я. – Тебя, смотрю, вообще опасно выпускать из рук. Неизвестно куда и зачем ты можешь навостриться, – щечки ее порозовели, миндалевидные глаза смотрели на меня, а тело в моих руках мелко вздрагивало. Еще крепче обняв ее, я прошептал. – Не отпускать тебя что ли?
Боясь испугать невинное существо своими действиями, я медленно потянулся к ней губами… как Эши вдруг кинулась мне на шею и, опрокинув на спину, оказалась на мне.
Вау! Таких активных движений я просто не ожидал! Правда она зачем-то положила ладошку мне на губы, но я не растерялся и начал целовать ее. Эши нахмурилась и приложила палец к губам. Ага, я понял! Изловчившись, я поймал губами ее мизинчик и…
В ответ на это интересное начало доганка показала рукой куда-то за ствол и чуть повыше.
На соседней, выше от нашей на пару метров, ветке, демонстрируя чудеса акробатики, стояла фигура в плаще.
На этот раз уже я зажал Эши рот. Вжав доганку в ствол, я осторожно высунулся, чтобы разглядеть новоявленную неприятность. Неприятность стояла неподвижно, плащ едва заметно колыхался, а капюшон скрывал лицо, как я не напрягал свое стопроцентное зрение. Нет, ну чего он хочет от этой малышки?! Мы тут сидим, никого не трогаем, интим в самом разгаре и тут на тебе! Подарочек к первому апреля, получите и распишитесь!
- Как здорово выходит! – я злорадно хохотнул, присматривая ветку помощнее - вдруг дядька не только Зевс в бою, но и Геракл по телосложению? – Все от кого-то скрываются. Я от Ивы, ты от меня, мы от него… Правда, некоторые из нашей гоп-компании, – я ткнул пальцем в ходившую ходуном палатку, – сачкуют и не хотят играть в прятки... Да что ж она не ломается?!
- Если мы на ней синхронно подпрыгнем, то она отломается…
- Мы что же, на ней сидим?!!! Не поверишь, и вот так всю жизнь!
- Не везет?
- Не ломается!
Эши встревожено посмотрела на меня. Я приготовился услышать в свой адрес пару-тройку упреков или высказываний о моем умственном состоянии, но взгляд Эши вдруг изменился, наполнился страхом - она смотрела за мое плечо. Шумно сглотнув, я осторожно пошарил у себя за спиной. Так и есть – в руке у меня оказалась мягкая ткань. Снова сглотнув, я резко обернулся и обнаружил перед своим носом голову в капюшоне. Не выдержав, я возопил:
- Да кто ты такой, Сахо тебя дери?!!! – и сдернул черную ткань с лица.
Лицо как лицо. Известный нацист, будь он жив, сдох бы от счастья.
- Триас! – удивленно воскликнула Эши. – Что тебе нужно?
Длинноволосый блондин так кровожадно посматривал то на меня то на Эши, что мне пришлось подергать его за плащик, дабы отвлечь от плотоядных мыслей. И пока тот хлопал ушами, испепеляя нас голубыми глазками, я дернул его посильнее…
Блондин явно не предусмотрел возможность неожиданной атаки, потому что, покрутив руками, он рухнул вниз… при этом ухватил за запястье Эши, рука которой, лежала на моем плече. Я едва успел зацепиться одной рукой за ствол дерева, а другой обхватить за талию доганку, благодаря этому мы повисли над землей виноградной гроздью. Триас (инкогнито раскрыто и даже имеется факт знакомства) болтался в метре от земли и никак не хотел падать. Прикинув, что надолго меня не хватит, я зубами отгрыз тоненькую веточку, маячившую перед лицом, и промычал:
- Ии-шшшии.
Эши повернула голову и (о, умничка!) сразу все поняла. Задев мой нос (что ж, за дело…), она выхватила у меня веточку и, прицелившись, пощекотала ею под мышкой у мечты нациста.
А он ревнив!
Издав серию фальцетных «хи-хи» он мешком рухнул на землю. На шум из палатки вылетела Ива, следом взъерошенный Сахо. Они синхронно ойкнули и застыли, наблюдая, как ночной гость воздвигает себя на ноги.
Позабыв про слабеющую руку и висящую Эши, я с интересом наблюдал за тем, что происходило внизу. Доганка молчала, видимо была занята тем же.
- Ты - черт! – с места в карьер заявил Триас, удивленно разглядывая Сахо (вероятно в прошлый раз он не успел определиться с его социальной принадлежностью). У чертенка от такой наглости свело челюсть, и, как он ни пытался, ничего сказать не смог.
- Эй, полегче! – Ива отпихнула с дороги Сахо и бесстрашно промаршировала к обидчику братьев наших меньших. – А то я тебе сейчас таких эпитетов навешаю, что ни одного литературного слова не разберешь! Думал: перекрасил волосы, вставил голубые линзы, так теперь на азиатов можно батон крошить?! (я едва не сверзился с нашего сучка – где она таких выражений нахваталась?!).
Ошеломленный Триас вращал глазами и едва успевал вклиниваться с оправданиями в Ивину обвинительную речь.
- Я полностью натуральный!..
- Одел, значит, плащик, - гудела, не останавливаясь, Ива, - прискакал к черту на рога (извини Сахо), только чтобы оскорбить ни в чем не повинного представителя темной стороны души! Он еще совсем маленький, алфавита не видал, пороху не нюхал, диссертаций не защищал! («Бредит!» – ужаснулся я) А ты его ни за что ни про что, так сразу в низший ранг и произвел! Нанес ребенку психическую травму, из-за которой он на всю жизнь останется пугливым и неуверенным в себе! Глумление – это порок! А если я тебя назову облезлым хромым цыпленком?!
- Я доган, а не цыпленок!… И не хромой вовсе…
- Или бессовестным хамоватым гомункулусом?! Или безыдейной атрофированной туфелькой-инфузорией?! И вообще, - Ива подошла к, окосевшему от столь пространственного наезда, Триасу и величественным жестом хлопнула его по лицу, – вы хам!
«Сильна!» – обалдело думал я, наблюдая как, задавленный «дифирамбами» и добитый пощечиной, доган отпрыгивает от Ивы.
- Ты ответишь за это, девчонка! – воскликнул он, распахивая плащ.
Я вновь едва не уронил Эши.
Триас предстал во всей своей мужской красе: он остался в свободных черных штанах, туго стянутых на талии, голым мускулистым торсом и спадавшими до пояса пшеничными волосами (в том, что он доган не осталось никаких сомнений: как и у Эши у него имелась шерстка на руках и ногах). Ива, издав сдавленный стон, упала на, стоящего сзади, Сахо и прошептала:
- Ка-ако-ой…
Сахо безуспешно пытался выбраться из-под нее и уползти подальше. А, появившаяся из ниоткуда, Майна полным восхищения, голосом спросила:
- Кто ты, могучий воин?
Уж не знаю, какого эффекта ожидал Триас, но точно не такого. Он явно растерялся, потому что боевая стойка, которую он старался принять, никак не получалась. Его манипуляции больше напоминали телодвижения «маленьких лебедей», чем грациозные стойки японских мастеров. Майна шлепала хвостом по земле и с горящими глазами ждала ответа. Ива же сползла с помятого чертенка и, качаясь, подгребла к «могучему воину».
- В вас столько прикрас и огня! – утвердительно начала она, и я понял: влюбилась. – Вы так сильны, обворожительны и смелы. А как вам я? Мила иль нет? Ответьте!
- В каких сраженьях ты бывал? – хрипло вторила моей сестре Майна. – И много ли врагов убиты твоею сильною рукой?
- Я сегодня не ужинал, – зло заметил Сахо, пошевелив палкой тлеющие угли. – Давайте его по быстрому прикончим и поедим. Мясо на вид свежее.
Триас, замерший в позе: «дракон задумался», ошалело переводил взгляд с одного на другого.
Внезапно несдержанная Ива накинулась на него. Триас от неожиданности упал, а на нем устроилась, обнимая его за мускулистый торс, моя влюбчивая сестрица. При этом Ива целовала его в шею, пытаясь дотянуться до губ. Майна стояла рядом и хлопала его когтистой лапкой по ноге, по инерции оставляя на штанах свои автографы. К ним подсел Сахо и с самым серьезным видом начал жевать его палец на правой руке.
Одуревший Триас завыл:
- Измыватели! Душегубцы!
Отбиваясь сразу от всех троих, он пополз на карачках в сторону от нашего дружеского костра. Скинув на ходу Иву, оказавшуюся самой упорной, он вскочил на ноги и исчез во вспышке фиолетового света.

- Пожалуй, начнем с главного, – сурово начал я, обводя всех недобрым взглядом. – Что за балаган вы тут устроили? В случившемся виноват каждый из вас. Я говорю «из вас», потому как лично я к этим безобразиям не причастен! – вся, сидевшая у костра, компания свесила головы в удрученном молчании. Я внутренне оскалился и громогласно продолжил. – Прежде всего, Эши. Ночью, одна, ушла из лагеря из-за детского любопытства, подвергла опасности свою жизнь, а потом как маленькая убежала, испугавшись моего «праведного гнева», – доганка съеживалась у меня на глазах, но я должен был это сказать. – Но у нее есть весомый плюс: именно она первая заметила того, кто ее преследует. Ива! Тебя разбирать бесполезно, твое неуместное ребячество в купе с тяжелым сдвигом мозгов продемонстрировали нам полное отсутствие координации и обдуманных действий против недоброжелателя! Майна! Твое поведение мне вообще не понятно! Мало того, что ты осталась валяться с грифоном (Сахо, услышав это, потемнел лицом и отодвинулся от понурившейся Майны), не помогла мне в поисках Эши, так еще и вступила в переговоры с нашим противником! А Сахо?!
- А что Сахо? – чертенок косился на Майну и грыз оставшуюся мармеладку. – Делал все возможное: пытался нейтрализовать врага.
- Нейтрализовать?! Мусоля его палец?! Очень, очень действенный способ! – саркастически заметил я и осекся. Эши задорно поглядывала на меня и кивала: да мол, мусолить палец - это есть хорошо. Я смутился и умолк.
В тишине явственно зазвучало мурлыканье Ивы. Она лежала на своем спальнике и смотрела на звезды, видневшиеся сквозь кроны деревьев. Разнос был закончен, и она предалась своим любовным переживаниям, очевидно сбежавший блондин не давал ей покоя.
Майна, наконец, посмотрела на меня и спросила:
- А кто это был?
- Ну, хоть кто-то поднял этот вопрос, – проворчал я. – Эши, пожалуйста, просвети нас на эту тему.
- Он из нашего племени, – начала она, осторожно прижимаясь ко мне, – и я его знаю. Но не понимаю, почему он за мной охотиться…
- Ты же сама говорила? Чтобы чинить тебе препятствия в достижении истины…
- Но такого никогда не было!
- Может кто-то не хочет твоего совершеннолетия?
- Совершеннолетия? – задумчиво протянула Майна, внимательно разглядывая браслетик на руке Эши. Заинтересовавшись, я тоже посмотрел на него. – Ведь ты уже совершеннолетняя, не правда ли?
Минуту молчали все.
Я переваривал услышанное и никак не мог сложить два плюс два. У нашей мудрой киски проблем с арифметикой не наблюдалось и она, с полным пониманием происходящего, ждала ответа. Щеки доганки пылали огнем, она прикрыла браслет ладошкой и я, мимоходом, заметил, что шерстка на тыльной стороне вздыбилась. «Замерзла бедняжка», – мелькнуло в голове. Сахо меланхолично мешал угли, лицо его было непроницаемым. Ива, на удивление тоже молчала, прислушавшись, я понял почему: она мирно посапывала.
- Эши, - доганка вжала голову в плечи, и я смягчил голос на три оборота, – Эши, как такое может быть?
- Я и вправду совершеннолетняя, – едва слышно прошептала она. Я привлек ее к себе и обнял рукой за плечи. Эши прекратила дрожать и продолжила. – Я нашла Истину… не так давно. Когда я вернулась колдунья забрала у меня Основу и в знак завершения ритуала одела мне этот браслет, – Эши коснулась своего браслетика, я снова пригляделся. В первый момент я принял его за серебряный, теперь же мне казалось, что он был сделан из прозрачного камня, вырезанного искусной рукой. Узор складывался в резные листики, змейкой обвивающие запястье Эши. В центре поблескивал камешек покрупнее. Если листики были прозрачно-белого цвета, то центральный был нежно розового оттенка. И очень напоминал мне верхушку… верхушку…
От неожиданной догадки я вскочил на ноги.
- Это полифем!
- Да у них все такие браслеты творятся из полифемов. Причем с помощью магии. Ты не знал? – сладко спросила Майна.
- Конечно, нет! Значит вот кому Вусейкин… вот для кого я… - я не находил слов чтобы описать то, что понял.
- После признания совершеннолетия, – рассказывала Эши, – доганка имеет право записывать свою жизнь для потомков. Для этого ей и дается браслет. Он фиксирует все, что она видит. Доганам же такие браслеты полагаются с рождения (я припомнил, что действительно заметил нечто подобное у Триаса).
- Но зачем тогда ты просила меня помочь тебе? Почему ушла из племени?
- Вероятно поэтому, – Майна приподняла голову от рюкзака Сахо. В зубах она держала белую дощечку с россыпью мелких камушков. «Основа» - вспомнилось мне.
На основе был изображен портрет.
Мой портрет.

Слова мне никак не давались. Я ошарашено смотрел на свое, красочно изображенное, лицо, мысли расползались так быстро, что я не мог поймать ни одну. Вновь растерявшаяся Эши тянула у Майны из зубов основу.
- Расскажу, пожалуй, я, – Сахо повернулся ко мне, отложив в сторону палку. – По обычаю самая старая колдунья забирает готовую Основу и всю ночь колдует над огнем, чтобы наутро показать всему племени избранного доганки. Но случилось неожиданное: перед самым рассветом к Эши пришла встревоженная колдунья и показала ей Основу.… Она предлагала отказаться от него, то есть от тебя. Но Эши твердо ответила: «Он дарован мне природой, а значит и я ему. И никто не сотрет того, что написал огонь».
Эши родилась под счастливой звездой. Когда ее рожала мать, прилетели две перепелки…
«Ням-ням», - пробормотала во сне Ива, переворачиваясь пузом к огню.
…и сели по обе стороны постели. Одна из них была черна как беззвездное небо, другая бела как горный снег. Кто умел читать знаки тот, понял: у девочки будут светлый и черный духи. Но чего от них ждать – поддержки, помощи или недобрых советов – зависело от нее. Мой белый брат, представляющий светлую сторону Эшиной души отказался следовать за ней, когда она решила бежать, чтобы найти Иса. Он твердил одно – ты предаешь племя. Я же полностью поддержал Эши в ее решении. А Триаса, вероятно, послали вернуть ее… И вот через два дня пути мы вышли к вашему городку, и нам повезло. Этим же утром мы увидели тебя, ты шел в кафе… Эши долго плакала на моем плече… прежде чем мы зашли туда. Плакала от счастья… Но она не решилась сразу все рассказать и потому просила помощи, словно ищущая Истину…
Я ничего не говорил, а только неотрывно смотрел на Эши. Вот он – дар небес. Ангелочек, мой ангелочек…

Мы возвращались домой. Задание я выполнил, кристаллы достал и, причем в нужном количестве. Подозрительно подобревшая Ива согласилась отдать свой камень вместо «поющего» и уже ни на что не способного кристалла. Вскоре я узнал почему: Эши ей сотворила из него шикарный браслетик, правда без тех магических свойств, которыми их могла наделять лишь та самая старушка-колдунья. Ива повизгивала от радости и все наглаживала свое сокровище, полировала, наверное…
После вчерашнего я внезапно оробел и боялся даже коснуться Эши, не то, что взять ее за руку. Она стеснялась еще больше, поэтому просто шла рядом с сияющими глазами.
Сахо с Майной всю дорогу спорили. Чертенок доказывал, что наличие магического потенциала можно смело признавать, если ты умеешь хотя бы проходить сквозь материальные предметы и хоть немного левитировать. Майна упрямо качала головой – для нее магический потенциал приравнивался к умению джинов строить дворцы и разрушать города, все остальное лишь начальная ступень осязания магии, но никак не потенциал. Под конец Сахо рассвирепел и всю оставшуюся дорогу проходил сквозь неподдающуюся Майну, при этом злорадно допытываясь: «Правда, обыденно? Да любой дур-рак…»
Дома нас ждал большой сюрприз, в виде высокой черной фигуры посреди гостиной. Вероятно, бедняга оклемался и теперь жаждал реванша.
По-моему наступило самое время взять ситуацию в свои руки. Показав одним жестом, что всем лучше стоять, где стояли и, пихнув Иву, уронившую челюсть до паркета, я прошел к креслу и важно опустился в него. Аккурат напротив непрошенного гостя.
- Предлагаю поговорить как… мужчина с мужчиной, – с пафосом произнес я заезженную фразу.
- Мне нужен не ты, а доганка, – веско напомнил он.
- Да помню, помню… но, как помощник, связанный обещанием, – я подмигнул Эши, – имею право голоса, – «главное не давать ему опомниться, - прикинул я». – Жарковато, не находишь? Предлагаю для начала раздеться. Хотя, – обратился я к своим, – можно диспуты не устраивать, а хлопнуть его сразу и делов-то…
- Нет!!! – бурно выразила протест женская половина, причем белобрысая мандрагора орала мне свое «нет» прямо в ухо. Сахо был со мной солидарен и в знак поддержки встал сзади.
Но Триас не стал ждать, пока его покусочно расчленят.
Мда… левитация - явно его конек. Эх, прав был Сахо…
Не успел я опомниться, как он подлетел к Эши и схватил ее за горло. Я кинулся к нему и оказался в таком же положении только в другой руке, успев таки съездить ему по уху. Ива тут же вышла из слюнотекущего ступора и, завизжав, повисла на его ноге, а Майна, заорав мартовским котом, вцепилась всеми острыми конечностями в другую ногу. Триаса перекосило от боли, но он еще сумел встряхнуть доганку.
А Сахо (о, эта подлая сторона души!) взял со стола яблоко (кстати, добытое мною для Ивы!) и захрустел им, наблюдая за развернувшейся баталией.
- Помоги, – прохрипел я чревоугоднику.
- Я ведь черт, – вздохнул он, – не могу совершать напрямую добрые дела…
- Мне нужно знать, – проговорил тем временем Триас, глядя на Эши, – что… что ты видела тогда?!
Я скосил глаза на доганку в полном непонимании. В смысле что видела? Он что голый был?! Убью…
- Это когда ты с девчонкой целовался? – задумчиво спросила Эши.
И тут покрасневший Триас замер, перестав массажировать мое горло. Майна прекратила шипеть и недоуменно села, непредсказуемая Ива отчего-то начала яростно щипать его ногу, а чертенок, загоготав, запустил в блондина недоеденным яблоком. Триас схватился за нос, а мы, оказавшись на полу, за ушибленные места.

Мы пили чай. Мы приходили в себя.
Триас делился с нами своей душещипательной историей, из-за которой мы все едва не покалечились. Под тяжелым взглядом малолетней ревнивицы он рассказал вот что.
Как-то гуляя по лесу, он наткнулся на кустик дикой малины, щедро осыпанный ягодами. Под кустом спала молодая доганочка. Губы ее были густо измазаны красным соком. Наверное, сластена не рассчитала своих сил и ненадолго прикорнула. Когда она проспалась, Триас помог ей наполнить опустевшую корзинку. А дамочка, мало того, что несовершеннолетней оказалась, так еще и благодарила страстно: приникнув губами к губам. Ну а мимо, как на грех, пробегала Эши.…
И теперь Триас трясся, не зная, что она успела углядеть. Для его полного успокоения она показала ему запись кристалла. Прошептав над браслетом какие-то слова, она выбросила руку вперед, и из розового камешка перевернутым треугольником выстрелил лучик. И мы увидели глазами Эши более чем невинную картину: Триас подает маленькой доганке полную ягод корзинку.
- И из-за этого весь сыр-бор?! – ожившая от увиденного Ива схватила Триаса за руку. – Полезли на крышу, угощу тебя нашими яблочками… Да-да, теми самыми! И покажу большую медведицу…
- У вас на крыше живут медведи?! – донеслось уже с коридора.
Майна с Сахо переглянулись и, заведя разговор на тему «Стихи как магические постулаты», тоже удалились.
И в этот момент с меня спало оцепенение. Я сграбастал в объятья несопротивляющуюся Эши и сел с ней в кресло.
- Эши, ведь ты не уйдешь?
- Хм, надо подумать… – она возвела глаза к потолку, задумчиво хмуря бровки.
- Я так и знал… Нет в жизни щасья…
- Есть-есть, и прямо под твоим подбородком, – Эши уткнулась мне в шею, легко касаясь ее губами.
- Маленькая моя… Ангелочек…
- Любимый…
- Эши…

За стеной.
- Да тише вы! Он же ее сейчас поцелует!
- Кто наступил мне на лапу?!
- Ой! Он кладет ей руку на… Ах!
- Сюда?
Звук пощечины.
- Негодяй! Не сюда, выше!.. Еще выше…
- Интересно, кто я все-таки по гороскопу?..

Автор: Saloniki 5.9.2006, 21:25

"сестрица со всего размаху влепилась в стекло" - ая-яй, её в стекло с ускорением, а стеклу и ей хоть бы хны. поправдоподобнее бы. например, "лбом об подоконник, носом в главгероя".

"скатывается по лестнице и кидается ко мне. Я шагнул влево, получив определенный результат - сестрица со всего размаху влепилась в стекло," - с точки зрения наглядности лучше бы было написать "отступил в сторону". читателя же там нет и он видит сцену не глазами, а в печатном варианте и ему не понятно в какое-такое "лево" отступил душка-герой.

"- Быстро на диван, – по слогам произнес я" - он же угрожает, я так понял? если с угрозой, то это ваше "по слогам" не выражает экспрессии момента. "произнес с угрозой", "сделав угрожающее ударение на слово "быстро", произнес я" и т.п.

"Сестрица взвизгнула от счастья при виде любимого блюда и, чмокнув меня в щеку, принялась поглощать его." - "взвизгивают " и "поглощают"... я б сказал где тока тут дети иногда шастают .
форма прделожения наигранно-натянутая.

"я сытными глазами посмотрел в меню " - сытыми глазами.
"сытными" бывают только бульончики с чьими-то глазами.

"пирожное с взбитыми сливками" - СО взбитыми сливками. *видите, ужо буквоедством занялся... *

"от чего она испуганно отшатнулась, и поднялся из-за стола. Она проворно ухватила меня за руку." - сначала отшатывается, а потом, не откладывая до завтра, хватает за руку. я бы вставил расширил послденее предложение. например " но, поколебавшись немного и как-будто что-то про себя решив, она проворно схватила меня за руку." ИМХо.

"как меня кто-то обхватил сзади, и я увидел у себя на животе тоненькие ручки. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я обнаружил себя в объятьях доганки," - нифига себе кульбит! чтоб только назад помотреть! достаточно было просто обернуться в пол оборота или скинуть руки с живота, и отступая от доганки развернуться на 180. и герой , вроде как даун. его сзади обняли, а он тока когда египетской змеёй извернулся, перевернулся, только тогда до него доехало, что он в обьятиях... глупое постороение картины. нелогичное.

"миндалевидных глазах колыхались слезы" - колышутся груди и флаги, а слезы - "замерцали", "заблестели"....

"В огромных миндалевидных глазах колыхались слезы, а белые пряди волос, развевающиеся от ветра, смахивали их. " - уау, хынтай-аниме! а потом эти белые, толстые пряди волос, намахавшись по ветру, по ходу пьесы, перейдут к более активным действиям.

"скоро стукнет девятнадцатая осень" - чё? Исидру 19?? А диалоги на 25-30... я себя помню в 19. хе-хе и мне тогда не до доганок было! все, автор, таким пассажем вы потеряли половину читающей аудитории.

"Молча подхватив ее на руки, я зашел в комнату сестры и положил ее на кровать." - фух, герою 19 лет, он хватает симпатичную на руки и волокет на кровать, а дальше.... эх, автор, плохо, ой как плохо вы в мужском психопортрете разбираетесь! и диалоги у героя, как у отца троих детей, и сладкое в кафе он жрет, как убеленный сединами импотент-программист... образ не дотягивает.

вот с этой доганки и начинается падение Рима. рассказ скатывается в примитив и повторение, найденных ранее кем-то еще, образов. дальше, лично мне, было читать безинтересно.