Версия для печати темы

Автор: Молодой бандит 12.10.2006, 19:07

Думаю, не нужно объяснять, чью идею "спионерил"))). Просто захотелось.

Стекла в старых оконных рамах жалобно дребезжали от порывов осеннего ветра. Единственным источником света в комнате с высокими «сталинскими» потолками была «лампочка Ильича», которая раскачивалась от порывов ветра, проникающих внутрь комнаты через многочисленные щели. Массивный стол с широкой толстой столешницей был доверху завален книгами - старые книги с коленкоровыми переплетами и вызывающими дрожь в коленках названиями: «История Советского Государства», «Ленин. ЖЗЛ», «Капитал», «Как закалялась сталь», «Молодая гвардия»… - никакой системы, только тотальная пугающая запрещённость. За столом сидел старик с выбеленными временем волосами и красными слезящимися глазами, смотрящими на мир сквозь толстые линзы очков в древней роговой оправе. Высокий лоб мыслителя был плотно покрыт морщинами, руки, с сильно выделяющимися узлами вен, дрожали, старательно покрывая крупным и размашистым почерком один лист пожелтевшей бумаги за другим. Максим Петрович никогда не признавал компьютеров и, несмотря на 2080 год, хранил информацию только на бумаге. Вернее, раньше хранил, пока в его жизнь стремительно не ворвалась худая, нескладная и большерукая девчонка шестнадцати лет. Аня была сиротой и обучалась в муниципальной школе сектора 25/12 на скудные средства, выделяемые городскими властями.
Максим Петрович преподавал историю в школе, где училась Аня. Он знал, что её родители были расстреляны в 2066 году солдатами отряда «чистильщиков» - «за пропаганду тлетворных идей марксизма-ленинизма и подготовку свержения действующего режима». Девочка совсем не помнила ни мать, ни отца и просто существовала в атмосфере постоянных насмешек и унижений со стороны одноклассников, чьи родители давно уже были забиты существующим режимом и учили тому же своих детей. Демократический плюрализм с особой жестокостью подавлял всякое инакомыслие в людях – величайшая идея власти народа превратилась в извращенное орудие промывания мозгов, подавляющее любые стремления, кроме одного – стремления потреблять. Максим Петрович быстро сумел разглядеть в Ане то, чего не было в других его учениках – ясность сознания и вечный поиск правды, которой так не хватало в её жизни. Заразить Аню Советским Союзом было делом одного вечера, и теперь все записи престарелого историка старательно переносились с бумаги на жесткий диск старенького ПК юной ученицы.

***
«Он никак не мог привыкнуть к новому обращению в армии, которое употреблялось вместо знакомого слова «товарищ». Язык с каким-то невероятным усилием прижимался к зубам, чтобы изо рта могло вылететь непонятно-чужое: «сэр».
- Есть, сэр!
Затворы последних модификаций американских винтовок М16 щелкнули, издав приятные металлические звуки.
- Взвод, готовсь!
Тридцать стволов одновременно приняли горизонтальное положение, нацелившись на кучку трясущихся от страха людей.
От страха? Нет. Это был всего лишь холод, который обволакивал их тела, пробирая до костей. Истинные борцы и революционеры просто не могли бояться смерти.
- Огонь!
Сухой треск автоматического оружия лишь слегка заглушил крики умирающих. Бетонная стена окрасилась свежим слоем крови. Взвод «чистильщиков» единым отточенным движением тридцати пар рук вскинул винтовки на плечи и за пять секунд построился в колонну по два. Лейтенант Павел Круглов немного уставшим голосом бросил привычную команду: «За мной! Шаго-ом, ма-арш!».

***
- Максим Петрович! Максим Петрович! Я так счастлива, так счастлива!
В комнату вместе черноволосым вихрем по имени Анна влетела струя сырого вечернего воздуха, принесенного из не отапливаемого коридора. Максим Петрович зябко повел плечами, пытаясь плотнее запахнуть старый пиджак.
- Проходи, Аннушка. Что случилось? – его губы смешно растянулись в старческой улыбке.
- Мне снились родители. Я не знаю, как они выглядят, но уверенна, что это были они.
Устало вздохнув, учитель истории начал увлеченно протирать линзы очков, делая вид, что ему нужно поближе рассмотреть их, чтобы протереть получше, и, пытаясь быстрее стряхнуть накатившие на глаза слезы.
- Ну, конечно, они. Сердце не обманет, – он уже практически справился с волнением и, чтобы закрепить с таким трудом достигнутый результат, принял деловой тон, - давай скорей, доставай свою машину.
Девушка осторожно присела на краешек табуретки, достала ноутбук из старенького чехла и нажала на кнопку запуска. Дождавшись полной загрузки, она вопросительно посмотрела на учителя.
- Период НЭПа. Борьба с оппозицией, - Максим Петрович тщательно откашлялся, отхлебнул чай из стакана с алюминиевым подстаканником и приготовился диктовать.
После двух часов напряженной работы лицо Ани раскраснелось, несмотря на холод в комнате, и только пальцы отказывались слушаться, все чаще промахиваясь мимо нужных клавиш…




Не обнаружил кнопки удаления..а надо бы в Наброски.

Автор: Kahyn 12.10.2006, 19:27

О_о остается только ждать Дарью

Автор: WerWoelfin 12.10.2006, 19:32

О, да... Подождем. )

Автор: Wася 12.10.2006, 19:40

Как говорит один мой плохо говорящий по-русски знакомый, "ето лучче".

Язык неплох, хотя местами попадаются предложения подозрительной длины. Два раза подряд идёт "режим". "худая и нескладная" - штамп. "забиты режимом" - инфантильно, выпадает из текста, т.к. это слова от автора, а не чистильщиков и иже.
"Демократический плюрализм с особой жестокостью подавлял..." - находка. Мои аплодисменты.
Хотя и неточность. Власть народа - это демократия. А плюрализм - это свобода мнений, идей, деятельности.

Далее. Со временем непонятки.
В ЖЗЛ советского времени не было тома "Ленин". Тот, что издали относительно недавно, называется "Ленин. Жизнь и смерть".
Роговая оправа в 2080 году попахивают паропанком. Девочка с ноутбуком, а не "Искрой" или ЕС-1240, а роговой оправы и сейас-то днём с огнём не сыщешь.

Расстрел. Сцена современна описываемым событиям? Тогда пора бы привыкнуть к обращению "сэр", т.к. родителей Ани расстреляли ажно 14 лет назад.
И, раз уж Вы в открытую говорите о том, что у нашей армии поотбирали автоматы имени Хуго Шмассера и перевооружили её американскими винтовками, так уж пусть они M, но не 16. 2080-й год всё-таки (даже если и 2066 - не легче). Либо пусть и винтовки, как и ноутбук и чехольчик будут "старенькими". Чтобы, тсзть, усугубить картину унижения некогда великой страны.
"истинные борцы и революционеры" - опять штамп. Стоило бы поискать что-то своё.

Часть третья, первая половина. Розовые слюни.

Продолжайте, автор.

P.S. Дамы, я вас умоляю. А то Риз позакрывает не темы, а нас.

Автор: Kotaru 12.10.2006, 20:22

Не совсем ясна мысль.
Но, надеюсь, продолжение незамедлительно последует)))

Автор: snake 12.10.2006, 20:43

Вообще, в отличии от текстов авторства сами_знаете_кого это я даже смог дочитать до конца. Однако, некоторые противоречия просто врезались в глаза:

На пожелтевшей бумаге как правило не пишут по одной простой причине -- что бы пожелтеть бумаге нужно пролежать от нескольких лет (в случае особо поганого качества) до нескольких десятков лет. К тому времени эта бумага была бы уже исписана вдоль и поперек...

Что-то как-то не правдоподобно... Во-первых, заглушить криком автоматную очередь просто невозможно, во-вторых, чего кричать если смерти не боишься?

2 Wася: "Демократический плюрализм" -- тоже штамп, только конца 80-х годов прошлого века и что он делает в 80-х годах нынешнего -- это вопрос.

{дикий офтоп}

Сократ мне друг, но истина дороже (с)
Ну сколько раз твердили миру, что не имеет немецкий STG ("штурм-гевер") никакого отношения к АКА-47! А то что они похожи внешне еще ни о чем не говорит -- примерно так же похожи друг на друга Миг-29 и F15, дельфины и ихтиозавры -- аналогичность условий и задач порождает схожесть внешнего вида.
{/дикий офтоп}

Автор: Молодой бандит 12.10.2006, 20:51

Kahyn, WerWoelfin, - вижу намек на мою "идейность"...ну так не идейные мы...вплане - не коммунисты.

Wася, за матчасть спасибо. Хотя отдельные моменты, надеюсь, прояснит продолжение.

Kotaru, незамедлительно - это затруднительно, ибо время нужно. Но последует - это точно.

Автор: Daria Soviet 12.10.2006, 20:53

Ну... Гм, гм... Так-с. Итак, за или против? Такой у меня вопрос. В принципе, неплохо, вроде бы как. Больше надо убежденности, чувствуется какая-то пародийность (или это и есть цель данного произведения?Тогда уж простите...). Моя "самоцензура" (есть во мне и такая) была несколько насторожена. А дальше? Будет ли революция?
Как я поняла, это что-то близкое к "Прошлому и будущему"? Даже имя то же - Аня. Чисто моим "августизмом" попахивает - "заразить Аню Советским Союзом". Прям, как я говорила когда-то. Название только для приманки: СССР пока что здесь и нет. Только тень и черная громада России-2080.

Чего желаю: меньше пародийности, больше революционности. Даешь революцию! Разворачивай громаду борьбы сопротивления режиму. И четко ответь на поставленный вопрос: ты за кого - за коммунистов или дерьмократов?

Все, прощайте. Кончаю отлынивать от уроков и продолжаю заниматься учебой.

Автор: Wася 12.10.2006, 21:00

Snake,

"Демократический плюрализм" - проходит, поскольку в данном случае это лозунг, поднятый на знамя. Лозунг по определению должен быть звонким и тупым.

Ага, только Платон это был.
Это называется учёным словом конвергенция. Только такое дело, форма самолёта и водоплавающих определяются естественными всеобщими свойствами окружающей среды. Гидро и аэродинамикой. Конвергенция в конструкторских решениях тоже можт быть объяснена одинаковостью головных мозгов конструкторов, но чаще всё гораздо прозаичнее.
Но подобного в нашей истории много. Например, точно так же взяла да изобрелась "из головы" наша собственная борьба самбо. Здесь все аналогично. Шмассер, сидючи в Ижевске, только полы мыл, а АК является естественным эволюционным развитем ППШ. Кому приходилось хоть раз разбирать - просто никаких сомнений. История вполне убедительная.
Предлагаю остаться каждому при своём мнении. Во избежание.

Автор: Молодой бандит 12.10.2006, 21:08

Дарьюшка, тут ить дело-то какое...бандиты они завсегда против власти - они только а себя.
Но это не пародия. Это проба.

Отвлеченно: от страха можно не кричать, а вот от огнестрельного ранения - намного сложнее.

Ну да не должны мои комменты быть больше самого отрывка.

*ушел писать*

Автор: Kotaru 12.10.2006, 21:10

Даша, ты, кажется, забыла, что это не твой рассказ про СССР.

Автор: Daria Soviet 13.10.2006, 11:56

Не мой, но, как бы это сказать... Вам этого не понять, но я взяла на себя всю защиту СССР (чит. "Сталину и Советию"). Да и если взялись писать, то надо все-таки писать в каком-то определенном стиле. Или, если это антисоветский рассаз, - от меня будет много критики. Смотря куда все это дело вырулит.

Насчет "мой - не мой". В комментариях к моим рассказам вы тоже давали мне множество советов: "Мэри не должна быть такой тупой", Ваню бедного все обсуждали, в биатлонные правила вникали... А это мой такой совет: революционный держите шаг! Равнение на Красное знамя!

Автор: Kotaru 13.10.2006, 12:37

"Вам этого не понять, но я взяла на себя всю защиту СССР (чит. "Сталину и Советию"). "



Даш, дорогая моя родная любимая, мы тебе что советовали? - исполнение, а не идею.
А ты идейками помыкаешь. Чужими, заметь. Что не есть хорошо. Ферштейн? Зиг хайль?
И прекрати всех пугать своими "критики много на антисоветчину". Ты что тут, цензура что ли?

всё, тема исчерпана.

P.S. Молодой бандит, ждём-с)))

Автор: Совушка 13.10.2006, 23:45

Читабельно.
Кое обо что мой моск спотыкался, но в целом мне понра)

Автор: Squall 14.10.2006, 7:30

Гм... Мне вспоминается рецензия в Навигаторе на You are empty.
----
Это читабельно, но далеко не так убойно как опусы Дарьи-тян.

Автор: Wася 14.10.2006, 11:25

Ну, так и пойте ей дифирамбы в её темах.

Автор: WerWoelfin 15.10.2006, 22:08

Автор: Нет, это был намек "о, что будет, когда придет Даша")))

Автор: Alari 16.10.2006, 0:10

шут с ней,с Дашей
нравится как написано,правда написанное не очень,но это уже сугубо мое мнение к теме не относящееся.Так что будем ждать от тебя,бандит,новых,непионереных идей )

Автор: Молодой бандит 24.10.2006, 20:07

Видимо продолжать нужно в этой же теме. Не знаю, что к чему, но сил писать пока что нет... вот то, что смог добавить:

- Ну, Аннушка, на сегодня и хватит. Сейчас чайку попьем с баранками.
- Я совсем не устала, Максим Петрович. Давайте продолжать!
- Да разве ж я про тебя? Это я устал, чай дело-то стариковское, – за притворным выражением усталости на лице Максима Петровича пряталась усмешка.
Легко разгадав маленькую хитрость учителя, Аня задорно рассмеялась, легко вскочила с табуретки и, смеясь, поцеловала сухую щеку Максима Петровича.
- Сейчас я заварю.
- Вот уж сидите, пожалуйста! Я сама все сделаю.
- Ты моя гостья, и я должен за тобой ухаживать, - теперь старый историк вовсю старался изобразить на лице непреклонность.
- А вы представьте, что я ваша внучка и пришла поухаживать за своим старым дедулей, - голосок Анны звенел уже из кухни.
- Ах, вот оно что! Значит, я уже ни на что не годный старик? И делать ничего не могу?
- «Молодым везде у нас дорога…» - пропела Аня с кухни, нажимая на кнопку электрического чайника.
- А про почет старикам ты забыла? – самостоятельно признавая себя стариком и проигрывая в споре с юной ученицей, Максим Петрович думал уже о другом.
Ведь было бы и вправду очень хорошо иметь такую внучку. Закон по-прежнему разрешал оформлять попечительство над гражданами до восемнадцати лет, и Ане не пришлось бы жить в интернате для сирот. Но что делать с родителями Ани? «Врагов народа» сегодня нет, а вот «лица с темным прошлым» и «неблаговидной наследственностью» есть в изобилии. А главное: как объяснить все это сыну, чье служебное положение и так постоянно пошатывалось из-за не вполне лояльного к существующей власти отца? В молодости Максим Петрович был одним из самых деятельных бойцов коммунистической партии, долгое время был замполитом Гвардейской, имени Ленина, дивизии ВДВ, проявил себя в партийной работе уже на гражданке, а впоследствии сумел даже получить докторскую степень за выдающиеся достижения в области изучения «Истории коммунистической партии». Но все это было давно. А, увидев, как расстреливают остатки последних «красных» партизанских отрядов, он окончательно потерял всякую волю к борьбе и хотел только спокойно дожить свои дни.
- Максим Петрович, ну что же вы?!
- Иду-иду, Аннушка. Задумался немножко, - с деланной бодростью отозвался старый учитель. В душе он уже решил, что нужно идти на поклон к сыну.

***
Начальник «Отдела зачистки» Федеральной Службы Безопасности полковник Павел Максимович Круглов вальяжно развалился в кресле, лениво поглядывая на дверь своего кабинета. Последние десять лет в кругах командного состава среднего и даже высшего звена держалась мода на оформление личных кабинетов в стиле Hi-Tech, но Павел с детства был консерватором во всем, что касалось быта и обстановки. Стены кабинета были обиты толстыми дубовыми панелями, отчасти подавляющими внешние шумы. На стенах висели картины, изображавшие батальные сцены Северной войны, поражавшие своей древностью и золотом рамок. Темно-зеленый мрамор столешницы приятно сочетался с тяжелыми, чуть более светлыми, чем стол шторами и настольной «сталинской» лампой с зелёным абажуром. Эта лампа не только распространяла вокруг мягкий свет, но и служила предметом особой гордости хозяина кабинета: он мог себе позволить вещи, которые кричали о советском прошлом. Многие сослуживцы даже шутили, называя Круглова «последним красным партизаном». И в этих шутках Павел ощущал немалую угрозу, ведь все намеки были нацелены на его отца, беспокойного школьного историка, по-стариковски бредящего Советским Союзом.
Полковник федеральной службы безопасности медленно потянулся к пульту общего управления, желая задействовать центральную информационную систему, для просмотра последних сообщений. Нажав кнопку запуска, Круглов откинулся на спинку кресла, пытаясь поудобнее устроиться перед утомительным просмотром текущих задач и новых сообщений. Потянулась череда видео донесений, в которых одинаково бесцветными полуметаллическими голосами офицеры отдела зачистки сообщали о найденных и обезвреженных остатках «красного» подполья.
Дверь резко открылась, и в кабинет вошел адъютант. Новая форма отлично сидела на высоком широкоплечем лейтенанте, который то и дело одергивал китель.
- Разрешите доложить, сэр!
- Докладывай, лейтенант, - сквозь зубы процедил Павел, недовольный новым внешним раздражителем.
- Господин Максим Петрович Круглов желает заказать пропуск в здание.
- Разрешить.
- Есть, сэр!
Лейтенант молодцевато щелкнул каблуками и вышел, оставив Круглова наедине с его перемешавшимися в голове мыслями.
Что ему нужно? Отец и сын не виделись уже лет пять. Он всегда отказывался от какой бы то ни было помощи и, как будто намеренно, всячески дискредитировал сына своими просоветскими статьями в полулегальных журналах и выступлениями в школе. Хотя за последние полтора года статей стало не видно, и полковнику уже не приходилось всеми правдами и неправдами прикрывать себя на службе. Павел все- таки по-своему любил отца.

Автор: Wася 24.10.2006, 21:28

На этот раз только по мелочам придирки будут. История КПСС не закавычивается. Коммунистческая, как имя собственное, - с большой буквы. Если "одёргивал", то не отлично она сидела. Если он просто охорашивался, какое-то другое слово стоило бы подобрать. Зелёные лампы и даже клубы её имени были задолго до рождения Сталина.
Не нравится мне название дивизии. Нет и не было такой практики. Название - географическое. Либо по месту дислокации, либо по месту, где отличились. Полный титул формировался бы по следующим принципам: 13-я Гвардейская воздушно-десантная Урюпинская Краснознамённая ордена Сутулого 2-й степени дивизия. Никаких "имени кого-то".

Пожалуй, всё.

Автор: Молодой бандит 24.10.2006, 22:16

Про название дивизии - не знаю...хотел значимость подчеркнуть, чтоли...думать буду.

По поводу кителя - думал, что китель, гимнастерку или что-то иное прочее одергивают из-за волнения или чего-то в этом роде... опять же - буду думать.

Не понял, чувствуется ли идея...

Автор: Wася 24.10.2006, 23:03

Подчёркивайте, коли есть охота. Но шаблон - выше. От него спокойно можно отступить в сторону сокращения. Гвардейских и краснознамённых - много. Орденоносных (Кутузова, к примеру) - гораздо меньше. Найдите какую-нибудь из воевавших в Афганистане. Только не Рязанскую - один из её полков в 1991 г. выступил на стороне Ельцина, что испортит послужной просоветский список отца.

Тогда уместнее слово "оправлял" (но только не оправлялся. гы). Гимнастёрку - да, приходится, она из-под ремня выбивается. Но у него её нет, потому что он не денщик, а адьютант - офицер. Они перешиваются нормально, даже под портупеей нормально сидит. Но это уже так. Совсем придирки. Наплюйте.

"Идея"? Не пугайте меня, автор. Вижу рассказ. На мой дилетантский вкус - вполне. Даже если не сравнивать. Жду продолжения.

Автор: Wася 25.10.2006, 13:31

Ещё один момент, автор. С хронологией плохо выходит. Даты сдвигать надо.
Даже если деду уже 100 лет, то он 1980 года рождения. Ему сейчас 26. И, даже если у него отчаянно мохнатая рука в отделе кадров МО РФ, и смогли поставить сего молодого человека на генеральскую должность, то партийная работа на гражданке светит ему только по линии ЕР или ПЖ.

Либо у Вас какая-то сверхгениальная задумка.

Автор: Молодой бандит 25.10.2006, 17:59

Хе-хе... пока раскрывать не буду. Сие нужно написать.

Автор: Молодой бандит 12.6.2007, 11:59

Всю душу вынул у меня этот "СССР", а написалось всего ничего. В следующий раз или выложу оконченную версию, или ну его....)



Десятиминутное ожидание показалось Павлу чудовищно длинным. Он лихорадочно пытался подобрать самое подходящее приветствие, посмотрелся в зеркало, пытаясь стряхнуть с кителя несуществующие пылинки, в нерешительности подошел к одной из дубовых панелей на стене и, после минутного раздумья, слегка нажал на её правый край, достав из открывшегося тайника бутылку старого армянского коньяка с двумя рюмками…
И все-таки звонкий голос молодого адъютанта раздался за спиной крайне неожиданно:
- Господин Максим Петрович Круглов!
Отец и сын молча смотрели друг на друга, и ни один из них не решался сделать встречное движение, начать нелегкий разговор.
Первым из оцепенения вышел хозяин кабинета:
- Здравствуй, отец. Давно не виделись. Проходи.
- Здравствуй, Паша.
Павел с заметным напряжением сделал приглашающий жест рукой, указывая отцу на удобное кресло для посетителей. Максим Петрович сделал пару нерешительных шагов вперед, на секунду остановился, задумавшись, и оставшееся расстояние до кресла прошел быстро, сумев побороть внутреннее напряжение.
- Выпьем, батя?
- Давай, сынок. У меня к тебе дело есть…
- Да-да, - поспешно прервал его Павел, - давай только выпьем сначала.
Коньяк приятно обжёг внутренности и придал уверенности обоим собеседникам, но к обвинениям, по давней привычке, первым перешел полковник федеральной службы безопасности.
- Я тебя не видел уже полгода.
- Ты знаешь, в какой школе я работаю, - сказал Максим Петрович, принимая привычный учительский тон.
- Последний раз, когда я приходил, ты вытолкал меня оттуда, выкрикивая свои коммунистические лозунги. Я столько сил потратил, чтоб все замять…
- Да! Я и умру за свои убеждения! И тебя этому учил… - он вскочил на ноги и устремил взгляд на сына.
- Отец! – в свою очередь поднялся Павел, - ты никогда не понимал, что именно этого я и боюсь! Сейчас не ваше время…
Максим Петрович медленно опустился в кресло и уронил голову на руки, а Павел поспешно налил в рюмки коньяку до краев и вплотную подошел к отцу.
- Давай еще…
- Нет, - Максим Петрович медленно отстранил от себя руку сына, - может быть ты и прав, не наше сейчас время, о людях надо больше думать. О живых людях, а не о мертвой громадине! Я же за этим и пришел.
Павел поставил наполненные рюмки на стол и вернулся на свое место. Затем сцепил пальцы рук перед собой и приготовился внимательно слушать:
- Что за человек?
- Моя ученица. Бедная девочка. Я хочу её удочерить.
- А что с ней не так? – чутье офицера службы безопасности давало о себе знать, - Кто её родители?
- У неё нет родителей. Их расстреляли 2066 году.
- Фамилия, имя и отчество.
- Воробьёва Анна Михайловна, 2064 года рождения.
Полковник Павел Круглов слегка поморщился, нажал на кнопку пульта управления и, дождавшись соединения с приёмной, с некоторой дрожью в голосе произнес: «Дело Воробьёвых. 2066 год. Быстро». Максим Петрович был слишком занят собственными переживаниями, чтобы заметить, как сильно побледнел его сын, а Павел был слишком хорошо обучен в академии, чтобы позволить себе длительное ярко выраженное волнение. Он быстро сумел придать своему лицу прежнее выражение, но вернуть внутренне спокойствие оказалось не таким простым делом – мысли роились в голове, наталкиваясь одна на другую, искорёженные страхом лица расстрелянных революционеров вставали перед внутренним взором, пролитая кровь застилала глаза.

***


Жека медленно потягивал светлое пиво в одном из достославных питейных заведений юго-восточной окраины Москвы. «Зодиак» был знаменит еще при советской власти тем, что после трёх месяцев его существования, туда перестала ездить милиция, опасаясь не только грязной работы по разниманию пьяных драчунов, но и возможности получить нож под рёбра или пулю в живот – тамошние завсегдатаи, по большей части люберецкие и жулебинские бандиты вперемешку с бывшими воспитанниками всевозможных спортивных секций не боялись закона и его защитников в лице советской милиции. Власть в стране давно поменялась, вместо советов пришла видимость демократической республики под чутким руководством американского правительства, но для публики, посещавшей «Зодиак», казалось, единственным изменением был только цвет и покрой формы надоедливых ментов.
За свои двадцать лет Жека успел пережить две уличные войны, заработать три пулевых отверстия в теле, бессчетное количество порезов, немного наличности, золотую цепь и самое дорогое, что у него могло быть – уличную славу. Единственное, что мешало ему стать главарем какой-нибудь приличной уличной группировки, было отчаянное нежелание принимать на себя ответственность, да привычка работать одному. Но время шло, количество живых врагов начинало нестерпимо превышать число мёртвых, а желание жить и не думало уходить из его головы.
Жека ждал дядю Мишу. В его внутреннем кармане притаилась внушительная пачка банкнот с портретами американских президентов прошлого, предназначенная для покупки новой эффективной игрушки. Дядя Миша обещал принести чудо американской военной техники – долгожданный энергетический пистолет PQ-34. По слухам, он обладал малой дальнобойностью, но мог прожечь даже новую броню элитных подразделений «чистильщиков», не говоря уже о штатных бронекомплектах муниципальной полиции. Это могло здорово помочь в деле. Достаточно надежный источник сообщал о новом маршруте инкассации Федерального Банка – речь шла о нескольких миллионах, Жека уже подобрал нескольких пригодных парней, оставалось только снабдить их более серьёзным вооружением.
Со стороны входной двери потянуло сыростью. Вечно испуганный охранник, давно уже выполнявший функции швейцара, встал со своего стула и начал суетливо помогать вошедшему в кабак человеку. Новому посетителю на вид было около сорока пяти лет, о таких как он обычно говорят – «неладно скроен, да крепко сшит»: в нем было около одного метра шестидесяти сантиметров роста, но этот недостаток с лихвой компенсировался широченными плечами, массивной шеей, крепкими волосатыми руками и сильно выдающимися вперёд надбровными дугами. Тяжелая, цепкая походка и уверенный взгляд этого человека, в сочетании с обилием тюремных татуировок говорили о том, что найдётся не так уж много людей, у которых может возникнуть желание напомнить ему о не слишком внушительном для мужчины росте. Дядю Мишу знал весь «Зодиак». Его боялись и уважали все более или менее вменяемые люди, которые были в курсе пары-тройки грязных делишек в районе, а те, кто умудрялся быть в курсе всех грязных дел – старались лишний раз не попадаться ему на глаза.
Жека поднял руку в знак приветствия и поднялся, отодвигая стул для дяди Миши. Расторопная официантка подлетела к столику, на ходу переворачивая лист блокнота:
- Будем что-нибудь заказывать?
Жека приветливо улыбнулся и, стараясь придать голосу наибольшую мягкость, ответил:
- Принеси-ка нам Катюша чего-нибудь покушать, да водочки холодной. Пол-литра, не больше.
Официантка покраснела и заулыбалась от неожиданности такого вежливого обращения, которое не часто можно было увидеть в этом заведении. Жека с удовлетворением подметил, что она отходила от столика, заметно виляя бёдрами. Но глухой звук опустившегося на стул тела, весом никак не меньше ста двадцати килограммов, вернул его к реальности.
- Добрый вечер, дядя Миша.
- И тебе того же, сынок. Будем на девок пялиться или дела делать?

Автор: Wася 12.6.2007, 15:29

Все медведи сдохли.

По первому прочтению замечаний нет, разве что "достаточно надежный источник" ИМХО выбивается из стиля описания уличного бандпехотинца, а 120 кило в 160 сантиметров не влезут, уверяю Вас.

Автор: Kameo-Margo 12.6.2007, 18:35

Это же сколько лет "Зодиаку"?!

А доллар всё ещё в ходу?! Или только в отсталой России?

Жека подобрал парней для дела? Он же вроде один работал...

А как походка м.б. цепкой?

Автор: Молодой бандит 12.6.2007, 18:48

Wася ,про соотношение веса и роста...бывают кости тяжёлые, по опыту знаю, но может и стоить подкорректировать. Источники...не знаю - буду думать.


Kameo-Margo , для большого дела (одноразовой акции) можно набрать людей, а преимущественно можно работать одному - не вижу особых противоречий.
Американцы не мы - они свою валюту переделывать не любят).

А "Зодиак" старый...да).

Автор: Wася 12.6.2007, 21:05

Ну, у нас тоже кой-какой опыт есть. Со 170 начиная - ещё верится. А при 160 только разве если он - статУя из кости.

Автор: KsN 13.6.2007, 0:40

А ведь карашо.
Единственное, что шкрябнуло - это некая мимолётная гипертрофированность и монументальность образов и диалогов. Особенно отца с сыном.

Или так надо? Чтоб всем всё?

Автор: Zoom 13.6.2007, 7:10

Вась, из личного жизненного опыта, зуб на мясо - при росте 156 вес 121кг. Лично была знакома с таким экземпляром человеческой породы.

Автор: Wася 13.6.2007, 7:21

И при этом - спортивной комплекции, внушающей (см. выше) ужосс окружающим?

Автор: Молодой бандит 15.8.2007, 19:01

Нету силы воли...сила есть, воля есть, а силы воли нету). Ещё кусочек.

- Добрый вечер, дядя Миша.
- И тебе того же, сынок. Будем на девок пялиться или дела делать?
- У вас товар – у нас купец.
- Да ты постой-погоди, дай выпить рюмку с дороги. Ты ведь водку заказал, так не пропадать же ей.
Катя появилась рядом со столиком через восемь минут. В её руках был поднос с двумя салатами, маленькими солёными огурчиками и тарелкой с нарезкой из всевозможных видов копчёного, вяленого, поджаренного и еще не пойми какого мяса. Посередине всех яств красовалась запотевшая бутылка «Столичной». Увидев эту «королеву стола» дядя Миша заметно повеселел, и, казалось, даже немного подобрел:
- Ну, вздрогнем, сынок.
Ощутив внутри знакомое жжение, Жека лениво потянулся за огурчиком и, смачно похрустев, спросил:
- Так пушка при тебе, дядя Миша?
Зачерпнув ложкой добрую половину салата, дядя Миша внимательно посмотрел Жеке в глаза и отчетливо произнес:
- При мне, если деньги при тебе. А если денег нет, то могу предложить только газовый пистолетик.
Жека спокойно отогнул край куртки и продемонстрировал манящую зеленоватую пачку.
- Ну, раз такое дело, давай меняться, сынок.
Жека быстро вынул пачку из внутреннего кармана, положил её на стол и, накрыв рукой, подвинул на противоположный край стола. Дядя Миша тут же накрыл пачку своей лапищей и одновременно с этим подвинул ногой лежавший на полу сверток из грубого брезента, который он принес с собой под мышкой и кинул на пол, пока Жека делал заказ.
- Здесь ствол и пять модулей к нему, этого хватит на пятьдесят-шестьдесят выстрелов, смотря, как далеко придётся палить. А теперь, сынок, я дам тебе парочку дельных наставлений...
- Мне советы не нужны, я сам… - Жека быстро осекся, ощутив прикосновение прохладного металла к колену. В его коленную чашечку упирался стародавний австрийский «Глок» сорок пятого калибра – все очень хорошо знали эту любимую личную пушку торговца оружием.
- Когда я даю кому-нибудь советы, меня все слушают, высунув свои поганые языки.
Выбор у Жеки был невелик, он и так позволил себе лишнего. Поэтому он просто утвердительно кивнул, опасаясь за колено.
- Эта пушчонка и вправду может прожечь любую известную ныне индивидуальную броню, но для этого придется стрелять с расстояния десяти-двенадцати метров, а эти долбанные шестиствольные авиационные пушки, которые носят в бронированных подразделениях «чистильщиков», имеют дальность около двух километров и охренительную кучность огня – от тебя и твоих парней останется что-то вроде муки из костей и мяса, если попадетесь под такой вот обстрел.
- Мы работаем не в банке, дядя Миша, а человек так же может сдохнуть и от хорошего удара битой по голове. Ты предлагаешь мне устроиться вместо этого на завод?
- Нет, сопливый щенок! Я предлагаю тебе взять с собой достаточное количество дымовух и кумулятивных гранат. А главное – я предлагаю тебе наконец-то стать мужиком и понять, что от ответственности перед уважаемыми людьми не уйдет даже такой лихой боец, как ты.
Дядя Миша немного помолчал, взял в руку бутылку и сделал три больших глотка прямо из горла:
- Если твое мероприятие пройдёт успешно, ты станешь первым помощником «смотрящего», а половина срубленного пойдёт в «общак» в качестве залога твоей порядочности…я всё устроил.
Холодок шестнадцати-зарядного ствола ушел от колена Жеки, дядя Миша довольно крякнул, медленно поднялся и, развернувшись по-военному, направился в сторону выхода. Остановившись на полпути, он бросил через плечо, стараясь перекричать заигравшую громче музыку:
- Отблагодаришь потом.
Жеке предстояло тщательно обдумать неожиданно свалившуюся на него новость, но только после дела. Только после того, как в его руках окажутся мешки, доверху набитые хрустящими купюрами.


***
Ровно в десять часов вечера началось ночное дежурство санитарки Анны Воробьёвой в Жулебинской муниципальной больнице. Финансируемая на средства того же бюджета, что и школа Ани, больница принимала всех нуждающихся в медицинской помощи, вне зависимости от наличия страховки или наличных денег. Американская пропаганда неустанно твердила о том, что демократическое гражданское общество свободных от тирании советов людей не оставляет в беде неимущих сограждан, устраивая больницы, школы и центры социальной помощи населению, оснащённые самым современным оборудованием, но лекарства в больнице водились не часто, персонала вечно не хватало, а медицинская техника бережно хранила на своих корпусах маркировку 2010 – 2015 годов выпуска. Главный врач отделения неотложной медицинской помощи не брезговал брать на работу даже подслеповатых старушенций, не говоря уже об учащихся старших классов муниципальных школ. Этот факт в совокупности с неистребимым желанием Ани помогать людям и необходимостью хоть немного подзаработать привел к появлению в коллективе больницы нескладной черноволосой коммунистки.
Вечер начался вполне буднично: шесть-семь бритоголовых хулиганов с многочисленными ножевыми порезами, ограбленный старичок с разбитой головой и слезящимися толи от обиды, толи от старости глазами, испуганная девочка, ровесница Ани, которую покусала большая бродячая собака, размеры и количество которых уже не на шутку пугали людей, живших на окраинах. Подносить воду, стирать бинты, мыть колбы, успокаивать мечущихся в бреду больных приходилось без всякой передышки – Аня была единственной санитаркой на пять врачей экстренной помощи. Ближе к часу ночи, люди начали заметно сдавать под тяжестью нагрузки, а поток прибывающих пациентов увеличился вдвое. Врачи, отработавшие по две смены с небольшими перерывами, начинали валиться с ног, но держались из последних сил, зная, что ближе к половине третьего наступит кратковременная передышка.
В очередной раз содрав мозоли на подушечках пальцев и получив раздражение от попавших под кожу моющих средств, Аня наконец-то получила разрешение на пятнадцатиминутный отдых. Её любимым местом была небольшая застекленная площадка на последнем этаже здания, которую предполагалось использовать в качестве места отдыха больных. Но поскольку денег чаще всего не хватало даже на самое необходимое – площадку оборудовать должным образом не смогли, а потом и вовсе забросили. И единственным человеком, использовавшим её по ранее задуманному назначению, была Аня. Обхватив ладошками картонный стаканчик с дрянным, но зато очень горячим кофе, она присела на корточки возле единственной бетонной стены и стала вглядываться в очертания жилого района. Несмотря на ноющую боль в натруженных руках и грызущее ощущение абсолютно пустого желудка, Аня сидела прислонившись к стене со счастливой улыбкой на лице. Её не печалила ни дождливая октябрьская ночь, ни бесконечная, накопленная за год работы в больнице усталость, ведь теперь главная цель её жизни превратилась из безнадёжных мечтаний во вполне осязаемую задачу – Аня была почти уверена, что нашла единомышленника для своей будущей борьбы. И какое ей было дело до того, что высокий, широкоплечий парень со смуглой кожей и голубыми глазами по имени Вадим проявлял гораздо больший интерес к ней самой, нежели к великому делу новой социалистической революции? Пол и возраст брали своё.

***
Максим Петрович вышел из здания Центрального Управления Федеральной Службы Безопасности с практически полностью заглушенной совестью. Вернее было бы сказать, что он не заглушил её, а полностью поменял на новую, «нормальную», полностью приспособленную под новые жизненные реалии. Его сын, полковник Федеральной Службы Безопасности, обещал оформить все необходимые документы в течение недели, предварительно уладив «кое-какие шероховатости в деле Воробьевых». Максим Петрович старательно пытался внушить самому себе, что будет намного правильнее, если он окончательно наладит отношения с собственным сыном, займет подобающее ему место в школе, обеспечит достойное существование Ане, вместо того, чтобы пичкать её иллюзиями о братстве, равенстве и диктатуре пролетариата. Он повторял себе это много раз, спускаясь по широкой лестнице к машине, которую адъютант сына заботливо подогнал к парадному входу. Он надеялся, что сможет побороть себя, и думал, что ему не составит труда обратить Аню в свою новую религию, так, как он это уже сделал однажды. Глядя на капли дождя, стекающие по боковым стеклам, Максим Петрович думал о том, что больше не разрешит Ане работать по ночам в этой грязной Жулебинской больнице, в районе, где преступность возрастала с каждым днем, а цена человеческой жизни с неумолимой быстротой приравнивалась к стоимости бутылки водки. Железный борец старой коммунистической гвардии за один вечер превратился в боязливого старика со слезящимися глазами. Его не сломили гонения или пытки, не доконала бедность, не измучил страх, – воля угасла от одного лишь беспокойства за жизнь и судьбу совсем ещё юной девушки, которую Максим Петрович давно уже называл внучкой.

Глядя на отъезжающую машину, Павел отчетливо понимал, что теперь его ничто не остановит: намеки сослуживцев, опасность понижения по службе или просто неодобрение командования его не пугали. Он отлично понимал, что вероятность быть пойманным за подделкой пары листов в деле Воробьёвых для него, полковника Федеральной Службы Безопасности, была ничтожно мала. А возобновление отношений с отцом-бунтарём грозило, возможно, лишней головной болью, но уж никак не расстрелом или разжалованием в лейтенанты. Павел видел перед собой только возможность вновь обрести отца, и перед этим фактом меркли все соображения служебной выгоды. Но если его отец этим вечером смог удачно заглушить голос совести, то его, Павла, совесть только начала просыпаться – он со всей ясностью осознал, что практически своими руками сделал Аню сиротой четырнадцать лет назад...

Автор: Wася 15.8.2007, 19:21

"Натруженые руки" - штамп. Не "общаг". Общак. Помощник смотрящего здесь - непонятный чин. Смотрящий - старший камеры, либо, на воле, контролирующий кэшфлоу подшефного бизнеса.
В целом живенько. Глядишь, и закончите лет через пять.

Автор: Молодой бандит 15.8.2007, 19:34

Косяк с общаком уже исправил. А вот смотрящий...есть в каждом районе города Москвы. А в маленьких городах - одни смотрящий на весь город.

Автор: Wася 15.8.2007, 19:50

В Москве их по пятнадцать на каждый ларёк.