На главную
X   Сообщение сайта
(Сообщение закроется через 2 секунды)

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
ОтветитьСоздать новую тему
рассказ
Гость_Димэкс (гость)
сообщение 13.3.2005, 14:59
Сообщение #1





Гости






ПОРОГ.


В веренице потускневших от времени воспоминаний это одно из самых важных, одно из самых ярких и незабываемых.
Лето одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года, третий день июля месяца, воскресенье. Впрочем, с днём недели я мог что-нибудь перепутать. Не берусь утверждать точно, хотя мне кажется, что всё случилось именно в воскресенье. В обычный выходной день не на шутку разгулявшегося лета, когда воздух плавится как масло на сковороде от небрежно подаренного щедрым солнцем тепла, а ровный шум ветра в кронах парковых сосен убаюкивает сознание, но вместе с тем будоражит кровь.
Даже спустя двадцать лет мне не нужно закрывать глаза, чтобы всё это вернуть.
Мне тогда было пять с хвостиком, точнее - с огромным хвостищем. Через четыре месяца должно было исполниться шесть. Я крепко сжимал вспотевшими ладошками металлические поводья и гнал во весь опор, пытаясь уйти от назойливой погони.
Рёбра моего травянисто-зелёного коня трещали от немилосердных пинков. Мои ноги по той же самой причине покрывались свежими синяками и царапинами, самыми что ни есть натуральными, однако преследователи не отставали. Жёлтые верблюды, синие слоны и красные ослики мчались позади меня на пределе возможностей. Оседлавшие их свирепые разбойники размахивали кривыми саблями, палили из пистолетов и орали в мой адрес нечленораздельные ругательства, которыми они пытались компенсировать свою полную беспомощность. Вдобавок ко всем неприятностям мягкая, но в то же время чрезвычайно настойчивая сила постоянно стремилась выкинуть меня из седла.
Я не унывал. Расстояние между мной и преследователями не сокращалось и не увеличивалось, однако я твёрдо знал, что спасение близко. Мимо проносились бесконечные миражи, чьи очертания были размытыми и нечёткими, как тому и следует быть. Они сливались в сплошную неровную полосу. Всё это настолько увлекало и захватывало дух, что я хохотал во всё горло от переизбытка эмоций. Так беззастенчиво радостно и открыто умеют смеяться только дети, вы уж мне поверьте. Впрочем, вы сами прекрасно это знаете.
Миражи, миражи, миражи... Строгая тяжеловесная дама с повязкой на левой руке, провожающая погоню долгим неодобрительным взглядом. Мгновенно выхваченная из череды незнакомых лиц мамина улыбка, навсегда отпечатавшаяся в памяти. Случайно пойманный взгляд папы - весёлый и неосторожный, как проделка клоуна. Папа поднял руку над головой в шутливом приветствии, да так и не успел помахать мне. Исчез, растаял, растворился в других миражах, с огромной скоростью примчавшихся ему на смену... и опять всё сначала. Дама-великанша с красной повязкой на левой руке. Мелькание незнакомых лиц. Снова мамина улыбка. Застывшая над головой папина рука. Вновь неровная полоса сливающихся лиц... Круг за кругом, круг за кругом, пока не истекли положенные на счастье пять минут. Когда же это произошло, дама с повязкой не дрогнув повернула рубильник. Карусель медленно и плавно остановилась.
Колдовство разрушилось. Страшные свирепые пираты превратились в обычных детей.
Я лихо спрыгнул на доски старого скрипучего помоста и побежал к родителям, поджидавшим меня у калитки с кривобокой надписью ВЫХОД. Меня слегка покачивало, земля под ногами весьма ощутимо вращалась. Мама всё ещё улыбалась, а в папиных глазах искрились озорные огоньки.
- Ты шатаешься как пьяный, - первым делом сказал он.
- Сам ты пьяный, - шутливо возмутился я.
- Неправда. Ещё нет...
- И не мечтай даже, - сказала мама.
- Имею полное право - законный выходной!
- Ни за что.
Папа призадумался.
- Неужели мне никто не купит бутылочку пива? Одну-единственную, маленькую-премаленькую?
- Никто, - хором ответили мы с мамой.
- Никогда не подозревал, что живу с такими бессердечными людьми.
Мы взялись за руки и дружно зашагали в глубь парка, следуя за изгибами и неожиданными поворотами широкой тропинки. От сосновых крон к земле тянулись беззвучно подрагивающие струны солнечных лучей. В мои потрёпанные коричневые сандалеты набилось огромное количество рыжих игл, которые небольно кололи подошвы ног и заставляли меня постоянно хихикать от щекотки.
- Что с тобой, сын? - удивился папа. - Я смотрю, ты в каком-то хихикательном настроении.
Я засмеялся.
- Нет, он не в хихикательном, он в гоготательном настроении, причём в самом безобразном, - сказала мама, чем вызвала у меня новый взрыв смеха. Пуще прежнего.
Мамину ладонь я сжимал правой рукой. Левой я держал три папиных пальца (больше в моей ладошке не умещалось). Искушение подурачиться было настолько сильным, что я не выдержал и быстро поджал ноги, повиснув между родителями, будто развешанная для сушки рубаха. Мама ойкнула. Папа озадаченно крякнул.
- Тоша, сейчас же перестань. Мне больно.
- Думаешь, тебя легко удержать, такого кабанчика? Сделаешь так ещё раз - получишь по заднице.
Я благополучно приземлился и некоторое время вёл себя вполне прилично, мысленно решая одну незатейливую проблему. Конечно, папа пригрозил шлёпнуть меня по воспитательному месту. Это неприятно и унизительно, ничего не скажешь... однако, с другой стороны, сравнение с кабанчиком наводило меня на мысль, что папа просто пошутил. Где истина? Истина выясняется экспериментальным путём. Значит, проделку необходимо повторить. Всё равно шанс подвергнуться физической расправе был близок к нулю, так как мамины взгляды на воспитание поразительно отличались от папиных.
Решившись, я опять резко поджал ноги и снова повис над землёй.
Ненадолго.
На этот раз мама не стала ойкать, а папа даже не подумал удивиться. Мои родители как по команде выдернули руки из моих ладошек, и я с размаху шлёпнулся о землю тем самым местом, которым принято отвечать детям за хулиганские выходки. Вот-те раз!.. Продолжая сидеть, я начал всерьёз решать новую проблему. Реветь или не реветь? Вот в чём вопрос, уважаемые взрослые.
- Стыковка с землёй прошла успешно, - прокомментировал нелепую ситуацию папа, после чего засмеялся и помог встать мне на ноги.
Мама тоже протянула мне руку помощи, но не засмеялась, а недовольно пробормотала:
- Посмотрим, что ты скажешь, если сам когда-нибудь так брякнешься.
Вопрос решился. Я отложил слёзы до более печальных событий и снова засмеялся, представив папу в Трудные Времена Зимнего Гололёда или в Эпохальные Периоды Сильного Опьянения.
- Я знаю, что папа тогда скажет!
- Тебе такие слова знать нельзя... Давай лучше шишками кидаться. Посмотрим, кто кого.
Мы с папой устроили настоящую шишечную войну. Я носился взад и вперёд, лавируя за сосновыми стволами, поскальзываясь на выступающих из земли корнях и подбирая в хвойном ковре колючие снаряды. Папа воевал нечестно. Как только я нагибался за очередной шишкой, в меня попадал «приветик» от него. Когда же я был готов открыть «ответный огонь», папа вероломно скрывался у мамы за спиной. Ему не нужно было постоянно обновлять боезапас. Конечно, он сразу насобирал кучу шишек в свою огромную ручищу - попробуй, обхитри его!
Мои снаряды безошибочно летели в цель, но так как цель пряталась за мамой, то все шишки, естественно, достались ей. В результате чего на орехи попало мне.
- Тошка, прекрати сейчас же!
- Это не я! Это папа виноват - он за тебя прячется!
- Саша, перестань!
- Не перестану. Иначе сын на мне живого места не оставит, а я без пива боль тяжело переношу. Боюсь, помру. Кто тогда будет мусор из дома выносить, представляешь?
- Хорошо, хорошо, будет тебе пиво! Только прекрати прыгать, будто тебе тоже пять лет... Или прыгай на расстоянии, подальше от меня.
- Ура! За пиво можно пострадать, - малодушно согласился папа и высыпал оставшиеся у него шишки себе под ноги. - Я сдаюсь, - сказал он, обращаясь ко мне.
- Так тебе и надо, - мстительно заключил я.
Разбежавшись, я обогнул родителей по широкой дуге, зашёл папе в спину и тремя точными выстрелами расстрелял его. Кровожадный дух мщения был удовлетворён...
Летели над парком лёгкие облака, в воздухе присутствовало слабое томление летнего полудня. Свежие запахи леса воспаряли от земли невесомой ароматной волной. Откуда-то справа доносилась музыка, искажённая репродуктором и стараниями короткого эха. Точно такая же музыка звучала и за нашими спинами, только ей приходилось преодолевать большее расстояние, нежели первой, а потому более дальняя постоянно опаздывала на несколько нот.
Мама взяла папу под руку, и теперь они шли рядом, нога в ногу, степенно и неторопливо. Я был предоставлен самому себе.
Вскоре деревья расступились. Тропинка вывела нас на большую асфальтированную площадку. Именно здесь, по моему детскому размышлению, находился центр парка. Множество родителей с детьми толпилось в очереди к маленькому слепому окошечку кассы, которое размещалось в покосившейся деревянной будке. По всему периметру площадки тянулись скамейки, в начале лета окрашенные в яркие тона. Цвет их уже потерял свою аляповатую праздничность, они постепенно становились блёклыми и невзрачными, пыльно-серыми. На скамейках отдыхали мамаши с колясками и пенсионеры с тросточками. Первые читали книги или общались друг с другом. Вторые издалека следили за проделками своих внуков.
Справа от нас в разных углах площадки действовало два аттракциона для взрослых. Карусель с подвешенными на цепях двухместными сиденьями и тир, где тремя теннисными мячами предлагалось разбить пирамиду из пустых консервных банок.
Карусель как раз вращалась. Тонко гудели её отлаженные моторы, цепи мелькали как спицы в велосипедном колесе. Истошный женский визг, смех и дурашливые нецензурные выкрики расшалившейся молодёжи создавали какую-то особую атмосферу всеобщего ликования. Со стороны тира доносились резкие звуки ударявшихся о деревянную стену мячей, изредка - жестяной гром разлетающихся банок.
- Ну, что? Вспомним молодость? - с широкой ухмылочкой предложил папа, оценив творившееся безобразие понимающим взглядом.
Мама взбунтовалась.
- Ничего знать не хочу. Меня от одного вида всех этих качелей-каруселей тошнить начинает.
- Так мы же с папой тебя не заставляем! - подскочил я, заискивающе глядя на маму снизу вверх. - Ты нас у выхода подождёшь. Это же недолго! Мы тебе рукой помашем...
Мне очень хотелось прокатиться на взрослой карусели с цепями.
- Вот ещё! - презрительно отмахнулась мама.
Судя по всему, моё заманчивое предложение помахать ей во время полёта на карусели рукой, маме не очень понравилось.
- Таня, не вредничай. Видишь, ребёнок хочет прокатиться!
- Ребёнок обойдётся. Кстати - и ты тоже.
- НУ МААА-МААА!..
- Никаких НУМАМА. У меня в кошельке осталось пять рублей с мелочью, а мы ещё хотели прокатиться на Чёртовом Колесе.
- Не хочу на Чёртовом Колесе!..
- А я хочу. И нечего дуться.
- Ладно, не ссорьтесь, - вмешался папа. - В следующий раз, Тошка, мы с тобой первым делом идём на эту карусель. Я тебе обещаю.
- Через сто двадцать пять лет, - недовольно буркнул я.
- Не через сто двадцать пять лет, а в следующее воскресенье. Через неделю.
Подувшись для приличия ещё две секунды, я как бы невзначай спросил:
- А у нас хватит денег, чтобы сходить в Комнату Смеха?
- Хватит, - вздохнула мама. И добавила: - Ох, Тошка, какое ты ещё всё-таки дитятко! Пошли, купим билеты.
Мы встали в очередь к кассе, а папа тем временем отошёл в сторонку покурить. Мимо меня промчалась на велосипедах ватага мальчишек. В репродукторе Людмила Зыкина пела о том, что «издалека долго течёт река Волга».
Совершенно позабыв про неприятность с каруселью, я захихикал.
- Ты чего? - удивилась мама.
- Представляю себе. Такая большая тётенька, а ей всё ещё семнадцать лет.
Мама тоже засмеялась.
- Дурачок! Это же песня такая. - Но было видно, что маме моя шутка пришлась по душе. Она мысленно повторила её про себя, чтобы потом посмеяться вдвоём с папой.
Я же в тот момент, как это ловко умеют делать все дети, мгновенно переключился на другой интересный предмет.
- Мама, мама! Знаешь, что в той стороне?
Пальцем я показал направление. Между каруселью и тиром начиналась узкая асфальтированная дорожка, убегавшая в дальний угол парка. По обеим сторонам дорожку охраняли плотные заросли колючего кустарника.
- Антон, пальцем показывать некрасиво... Там танцплощадка. Тебе рановато о ней думать.
Я маленько рассердился. До чего же все взрослые недогадливые! Постоянно думают о совершенно посторонних вещах. Причём делают это как будто нарочно.
- Нет, мама! Я спрашиваю - ты знаешь, что ЗА танцплощадкой?
- А, вон ты о чём... Всё равно. Ты ещё маленький для таких ужасов. Не криви мордашку-то, я лучше тебя в некоторых вопросах разбираюсь.
«Вот уж нетушки, - подумал я с мрачной иронией. - Кому как не мне разбираться, маленький я или нет». Конечно, я признавал за мамой право на замечания и полезные советы, однако решающий вывод всегда делал сам. Двух мнений тут быть не могло. Я считал себя взрослым, вполне самостоятельным и жутко умным. К тому же, разве женщина способна понять, что интересно шестилетнему мальчишке? (Ну хорошо... ПОЧТИ шестилетнему.) За танцплощадкой находилась карусель, которую раскручивали три огромных винта, напоминающие настоящие самолётные пропеллеры. Даже здесь, несмотря на порядочное расстояние, я различал в окружающем шуме их отдалённый грозный рокот. Мама называла это «ужасом». В отличие от неё я считал это чарующей слух музыкой.
«Надо поговорить с папой. Он поймёт», - справедливо догадался я и покинул маму, чтобы незамедлительно привести свой хитроумный план в действие.
Мне это удалось. Когда мама подошла к нам, мы уже обо всём условились и делали вид, будто ни о чём серьёзном не говорили.
- Всё, пошли. Вот эти билеты в Комнату Смеха, а эти - на Чёртово Колесо. Не перепутать бы... Вы чего перемигиваетесь?
- Погода хорошая, - попытался соврать папа.
Он был настолько фальшив, что даже меня покоробило.
Мама насторожилась.
- Что это вы замышляете без меня? Признавайтесь сейчас же, иначе кое-кто останется без пива!
Я закрыл глаза. Всё кончено. Сейчас папа во всём признается...
- Да мы тут помечтали маленько, - сказал папа. - Надо будет как-нибудь съездить в Свердловск, сводить Тошку на автодром. Почему у нас в парке такой аттракцион не откроют? Не понимаю.
- Да, на автомобильчиках я бы тоже покаталась, - сказала мама.
Того, как я радостно улыбнулся и заговорщицки подмигнул папе, она не видела.
Павильон, где размещалась Комната Смеха, тоже находился на центральной площадке, только он был слева от нас. На улице у распахнутой двери сидел на кривом табурете жидковатый дедушка с привычной красной повязкой на левой руке. В его жёлтой конопатой лысине с редкими волосинками бликовало солнце. Дедушка читал газету «Труд» и курил вонючую папиросу. Я протянул ему три билета - два взрослых, стоимостью по двадцать копеек каждый, и один детский за десять копеек. Дедушка положил газету на колени, неторопливо взял билеты, оторвал корешки и выкинул их в пластмассовую корзину для мусора. Оставшиеся от билетов неровные клочки я спрятал в свой карман.
На память...
А потом мы зашли в Комнату Смеха, и потеха началась.
Первое встретившее нас зеркало было самым обычным, нормальным зеркалом. Оно словно напоминало нам, как мы должны выглядеть. Я прошёл мимо него без интереса, как и мама, которая удостоила его лишь коротким быстрым взглядом, но вот папа спокойно миновать это обычное зеркало не смог. Он вдруг остановился, ткнул указательным пальцем в своё отражение и расхохотался. Мы с мамой застыли на месте, после чего обернулись и посмотрели на папу с нескрываемым удивлением.
- Саша, ты чего?
Тут я понял, что папа снова «ведёт себя как мальчишка», то есть придуривается. Его выходка привела меня в полный восторг. Я едва не лопнул от смеха.
- Да ну вас! - махнула рукой мама. - Вы оба какие-то невозможные сегодня. Смеётесь, как сумасшедшие...
Но уже через минуту маму было просто не узнать.
Втроём мы стояли возле второго зеркала и через приступы хохота наперебой комментировали открывшееся зрелище. Ноги у нас были длинные-предлинные, тонкие-претонкие. На этих длинных и тонких ногах-ходулях смешно качались маленькие сплюснутые тела. Настоящая живая мама принялась притопывать на месте, чтобы заставить танцевать своё отражение. Этим она только добавила масла в огонь.
- Мама-то, мама-то у нас!.. - смеялся папа.
- А на себя-то посмотри!..
- Да вы оба смешные, просто умора!..
Следующее зеркало опять привело нас в восторг. Оказалось, что головы у нас похожи на поставленные торчком дыни. Тела ужасно распухли, с трудом умещаясь в зеркальном пространстве. Держались они на малюсеньких, но очень толстых ногах-тумбах, напоминающих ноги слона или бегемота.
- Вот бы сюда ту тётеньку, которая стояла на контроле возле карусели с лошадками! - предположил я. И едва не захлебнулся от смеха, позволив воображению такую картину нарисовать.
Чем дальше мы продвигались, тем сильнее смех изводил нас. У меня заболел живот и сводило скулы. Мама вытирала слёзы, набежавшие на глаза. Папа вёл себя наиболее стойко, но и он не выдерживал, когда из очередного пыльно-серого квадрата на него смотрел новый кривой уродец. Комната Смеха с блеском оправдывала своё название.
- Папа, смотри! У мамы живот, будто груша! - восторженно орал я и опять нетактично показывал пальцем.
Смеясь, мама забыла сделать мне замечание, а папа сказал:
- Ничего, очень даже симпатичный толстый животик. Может быть, через несколько месяцев у мамы действительно такой будет. Тебя это не должно удивлять, сын, так нужно...
- Саша! - укоризненно сказала мама.
Может быть, она сделала это слишком серьёзно, однако я ничего не понял. Я смеялся над папиным предположением и даже не подозревал, что его замечательная шутка может оказаться истинной правдой...
Последнее зеркало снова было самым обычным. Оно вернуло нам наши настоящие формы и проводило в мир нормальных вещей. Всё ещё не успокоившись, я выскочил в открытую дверь на улицу и подождал родителей. У последнего зеркала они задержались, чтобы привести себя в подобающий серьёзный вид.
- Теперь мы идём кататься на Чёртовом Колесе! - торжественно возвестил я.
- Теперь мы идём покупать мне пиво, - возразил папа.
- Между прочим, кое-кто не хотел идти на Чёртово Колесо.
- А я... А мне... Всё равно ты уже билеты купила!
- Ну ладно, так и быть. Действительно, не пропадать же твоему билету зря.
- ХОЧУ ПИВА! ХОЧУ ПИВА! ХО-ЧУ ПИ-ВА!
- Боже ты мой, пошли!.. Тоша, папе срочно нужно купить пива, иначе с ним приступ случится.
- Ага. Папа захлебнётся слюной...
Далеко ходить нам не пришлось. Торговая палатка приютилась сразу за каруселью с цепями. Мы пристроились в хвост небольшой очереди. Я, подражая папиным интонациям, жалобно произнёс:
- Неужели мне никто не купит бутылочку газировки? Одну-единственную, малюсенькую-премалюсенькую?
- Куплю, - улыбнулась мама, - самую что ни есть крохотную. Ты что выбираешь: «Дюшес» или «Буратино»?
- «Буратино».
- Ладно, не мешай... Мне, пожалуйста, бутылку «Жигулёвского» и бутылочку «Буратино»... Спасибо.
Двумя отточенными быстрыми движениями папа ловко откупорил бутылки друг о дружку. Протянул лимонад маме. Она посетовала, что не взяла с собой бумажного стаканчика, и теперь придётся пить газ-воду из горлышка, как какому-нибудь алкоголику.
- Алкоголики не пьют газ-воду, - авторитетно заявил папа.
- Ну, конечно. Тебе лучше знать.
- Попрошу без оскорблений!
Одним глотком папа осушил сразу полбутылки. Над оставшимся пивом запузырилась лёгкая пена. Я тем временем нетерпеливо ждал, пока мама утолит жажду маленькими аккуратными глоточками.
- Тёплая, - сказала мама, наконец-то протянув бутылку мне.
Я набросился на лимонад будто путешественник, только что перешедший через пески Сахары. На ярко-жёлтой этикетке весело подмигивал озорной Буратино. Деревянной ладошкой он сжимал стакан с нарисованными пузырьками.
- Тошка, давай меняться. Я тебе пиво, ты мне газировку, - предложил папа.
- Давай!
Мама немедленно возмутилась:
- Сейчас я вас обоих отшлёпаю, чтобы ерунды не говорили.
- Не отшлёпаешь! - веселился я, на всякий случай отскочив в сторону. - Не отшлёпаешь!
- Конечно, отшлёпаю, - притворно сердилась мама.
- Не бойся, Тошка, не отшлёпает. Ей с нами двумя не справиться. Мы сильнее, быстрее и хитрее!
- Вы дурнее, а не хитрее. Давайте, допивайте скорей, да пойдём на Чёртово Колесо. Мне кажется, что на сегодня хватит прогулок по парку. Я устала, надо домой идти.
Против ТАКИХ распоряжений мы с папой не стали спорить. Тут мы были бессильны.
Папа сбегал обратно к торговой палатке, где обменял пустые бутылки на несколько мокрых монеток. Потом он догнал нас с мамой, и мы опять все втроём взялись за руки. Мы шли к юго-восточной окраине парка. Тропинка бежала в гору. Чуть впереди нас и немного справа по кронам сосен огненной белкой прыгало вечереющее солнце.
- Не торопитесь вы так. Я за вами не успеваю, - сказала мама.
- Ага! - обрадовался папа. - Я же говорил, что мы сильнее и быстрее тебя!
- А я говорю, что вы дурнее...
Мне не хотелось вмешиваться в родительский спор. Я вдруг тоже почувствовал себя немного уставшим, хоть и не признавался в этом. Усталость, правда, была приятной, но, тем не менее, вполне ощутимой. Такой, какой она бывает в один из обычных выходных дней нашего детства.
...Сосновый бор остался позади. Деревья будто не решились взойти на верхушку горы, так и остались толпиться на подступах.
С вершины открывался чудесный вид на город. Юго-восточный склон прорезала длинная лестница, которая вела к центральным воротам. Над воротами висел большой транспарант: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПАРК КУЛЬТУ. Дальше зияла рукотворная дыра, поэтому надпись всегда притягивала внимание своей загадочностью. Не знаю как других, а вот лично меня постоянно волновал вопрос: кто такой этот КУЛЬТУ? Мамины пояснения, что на транспаранте не хватает букв РЫ И ОТДЫХА, не могли меня успокоить.
Пройдя через ворота и поднявшись по лестнице, желающие отдохнуть упирались в массивный пьедестал памятника героям тыла. Те, кто огибал памятник справа, попадал в живой коридор центральной парковой аллеи, которая тянулась с востока на запад, пересекала центр парка с его Комнатой Смеха, каруселью «Ветерок», тиром да торговой палаткой, после чего тянулась до танцплощадки.
Те, кто огибал памятник слева, по серой гравиевой дорожке шли мимо памятника пионеру-герою Павлику Морозову в юго-западном направлении. Судя по более скромным размерам скульптуры, память убиенного мальчика чтилась несколько меньше. Однако у его ног почти всегда лежали букеты живых цветов. Сказывалась забота городской пионерской организации, которая 22 апреля и 19 мая под горделивым взглядом каменного Павлика пополняла свои ряды.
Миновав перечисленные достопримечательности, желающие отдохнуть выходили к аттракциону «Колесо Обозрения». Люди окрестили его Чёртовым Колесом.
Мамочка моя, каким огромным и незыблемым кажется это сооружение в детстве!
Железные балки немыслимой толщины мёртвой хваткой держат двадцатипятиметровую конструкцию, представляющую из себя ажурные хитросплетения труб. Основания балок покоятся в цементном ложе, которое, в свою очередь, врыто в вершину горы. Детской фантазии вполне доступна мысль, что ложе это крепится прямо к земному ядру... ничего более прочного не придумаешь, верно?
Звонко щёлкает антрацитово-чёрная цепь. Влажно чавкает солидол, которым она обильно смазана. Натужно завывает мотор. Скрипит и повизгивает ось. Металлическая паутина плавно совершает один оборот за другим, вращаясь так чинно, так гордо и неумолимо, словно это крутится Колесо Судьбы.
Эй-эй, уважаемые граждане! Не желаете ли посмотреть на свой родной городишко с высоты птичьего полёта?..
Желающих было много.
Без очередей здесь тоже не обошлось. Одна из них выстроилась к будочке кассы, на крыше которой репродуктор выплёвывал хриплую музыку. Другая тянулась через калитку в ограде к месту посадки. Нам уже не нужно было покупать билеты, поэтому мы сразу заняли место во второй очереди. Мама держала меня за руку. Папа снова закурил.
Я сказал:
- Чур, я буду раскручивать кабину.
- Ладно, - согласился папа. - А я её буду раскачивать и опрокидывать.
- Тогда я, - сказала мама, - с вами не поеду. Я сяду в следующую.
- Какая хитренькая! - притворно огорчился я.
Мама совершенно непедагогично показала мне язык. И тут же краем глаза по сторонам посмотрела: не увидел ли кто?
Папа весело ухмыльнулся.
- Ещё неизвестно, кому из нас пять лет - мне или тебе... Правда, Антошка, наша мама на девочку похожа?
- Правда, - с глубокомысленным видом заметил я.
Мама на секундочку даже растерялась от такого нахальства. Потом она опомнилась, сверкнула озорной девчоночьей улыбкой (такой, какую я больше всего у неё любил) и щёлкнула нас с папой по носу.
Точнее, она смогла щёлкнуть только папу, потому что он этому никак не воспротивился. Я же быстро дёрнулся от маминой руки и наступил на ногу человеку, стоявшему за моей спиной. Мгновенно испугавшись, я задрал голову вверх, чтобы встретить его сердитый взгляд своим взглядом. Я постарался придать ему выражение полного осознания вины и глубокого раскаяния.
Человек оказался худощавым молодым мужчиной очень странной наружности. Во-первых, он был очень странно одет. Отправляясь в парк культуры и отдыха погожим летним днём, нормальные люди не упаковываются в серый полушерстяной костюм, не застёгивают наглухо пуговицы на вороте белой рубахи и не повязывают галстук. Во-вторых, ни один нормальный взрослый не рискнёт пойти в парк (а уж тем более развлекаться на аттракционах) без подобающей компании. То, что мужчина один, сразу бросилось мне в глаза. Его не держала под руку девушка, у его ног не переминался от скуки ребенок. Рядом с ним не было других молодых людей, потягивающих пиво из горлышка бутылок и отпускающих в адрес друг друга всевозможные колкости. Короче говоря, рядом с ним не было никого, с кем он мог бы появиться здесь и убивать свободное время.
Но самым подозрительным мне показалось то, что мужчина на меня не рассердился.
Он не сделал мне замечания, не стал читать лекцию о правильном поведении в общественных местах. Очевидно, я отвлёк его от каких-то очень важных мыслей, потому что ему не сразу удалось обратить на меня внимание. Когда секунды через две он всё-таки сделал это, его взгляд по-прежнему был очень далёким, нерешительным. Каким-то рассеянным, что ли.
Очень странный был взгляд.
- Антон, стой спокойно, - строгим голосом негромко сказала мама. Наверное, она почувствовала, что я нахожусь в затруднительном положении. - Вечно ты вертишься, точно иголка в попу попала... Извиняться-то кто будет?
Я едва слышно пробормотал слова извинения.
Незнакомый дяденька серьёзно кивнул головой и чуть заметно улыбнулся маме. Мол, всё нормально, не стоит волноваться. Мама точно так же улыбнулась в ответ: простите, мало ли что может выкинуть мальчишка. Сами понимаете... Папа сделал вид, будто он не видит виноватой маминой улыбки.
- Между прочим, - неизвестно зачем сказал он, - в Свердловске Чёртово Колесо больше нашего в два раза.
- Здорово, - выпалил я, мгновенно забывая о странном дяденьке и снова возвращаясь к хорошему расположению духа. - Представляю себе, какая там высотища... Папа, а когда мы сможем поехать в Свердловск?
- Сын, все каверзные вопросы прошу задавать маме.
- Мама...
- Не знаю, Тоша. В этом месяце вряд ли получится. Может быть, в августе.
- У-у! - разочарованно протянул я. - Как долго ждать!
- Потерпи. У тебя вся жизнь впереди.
Я тяжело вздохнул (возможно, малость преувеличенно) и принялся по косточкам на кулаках высчитывать, сколько дней в июле. Получалось, что тридцать один. Столько же дней, по моим вычислениям, было и в августе.
Я гордился, что знаю такой замечательный способ узнавать количество дней в месяце. Меня мама научила, и я его на всю жизнь запомнил...
Тем временем подошла наша очередь садиться в кабину.
Тётенька-контролёр была не такой толстой, как на карусели с лошадками, но всё равно имела весьма внушительные размеры. Мама отдала ей наши билеты. Два взрослых по рубль пятьдесят и один детский, стоимостью в один рубль. Обрывки этих билетов я хотел было опять спрятать в карман на долгую память, но мне не повезло. Тётенька с повязкой небрежно разорвала белые бумажные прямоугольники напополам и зажала клочки в своей огромной ручище. Пришлось мне от своей идеи отказаться.
В опустившейся сверху кабине сидела влюблённая парочка. Парень выскочил на доски помоста первым, протянул девушке руку. Как только место освободилось, я вырвался из маминых рук и совершил стремительный грандиозный прыжок. Пол у меня под ногами заходил ходуном, как при землетрясении.
- Антоша, осторожней! - крикнула мама. - Здесь и так всё шатается, да ещё ты раскачиваешь!
- Я не специально.
Последним покинул помост папа. Он втиснулся в узкое пластмассовое сиденье и замкнул за собой цепь, которая служила символической дверцей. Что-то скрипело, скрежетало, металлически пощёлкивало и трещало. Механическая сила властно потащила кабину вверх, прочь от земли.
Я оглянулся назад, чтобы проводить ускользающую вниз очередь сияющим от счастья взглядом, и неожиданно опять увидел странного незнакомца. Виски у него блестели от пота, пепельные волосы смешно топорщились.
Незнакомец смотрел на меня и радостно улыбался.
Я отвернулся...
- Ну что, сын, - оживился папа, злодейски потирая ладони и глядя на маму с нескрываемым торжеством. - Начинаем раскачиваться?!
Я издал громкий боевой клич, выражающий одобрение.
Мама тут же вцепилась в поручни. Так как посторонние взрослые люди находились на порядочном удалении от нас, она даже позволила себе разразиться нервным смехом. Папа, конечно же, шутил. Я действительно раздумывал: раскачивать кабину или нет? По-моему, я принял верное решение - ЛУЧШЕ НЕ СТОИТ. А вот мама испугалась по-настоящему, этот истеричный хохот её выдал. По-настоящему испугалась, честное слово!
- Танюша, успокойся. Всё хорошо, всё нормально. Видишь, я даже цепочку зацепил. Всё по правилам техники безопасности.
- Вернёмся на землю - я вам это припомню, - пообещала мама.
- Вот и замечательно, - согласился папа. - Если нам удастся вернуться на землю, то конечно припомнишь... Чёрт возьми, не нравится мне что-то это Колесо. Слишком громко скрипит. И ветер, как назло, крепчает - вы не замечаете? Я слышал, что болты крепления иногда не выдерживают нагрузки и...
- САША!
- Ну всё, всё, - через смех сказал папа. - Я больше не буду!
А я крикнул родителям:
- Эй, держитесь! Мы начинаем раскручиваться!.. Папа, ты мне не помогай.
Крепко ухватившись за поручень, я напряг все свои детские силёнки и потянул. Поручень остался на месте, зато наши сиденья заскользили по часовой стрелке, позволяя совершать круговой обзор. Я пыхтел от усилий, но справлялся. Папа не помогал мне.
Земля была далеко-далеко внизу.
Медленно удалялся зелёный ковёр сосновых верхушек. Он казался мне настолько плотным, что я немедленно начал фантазировать, как можно было бы замечательно погулять по нему. Затем в поле зрения попал кусок парка с памятниками и центральной лестницей, и я про себя отметил, что с такой высоты предметы предстают в новом, совершенно комичном ракурсе. Павлик Морозов стал походить на хрупкого чертёнка, вылепленного из белого пластилина. Памятник героям тыла, обычно такой большой и внушительный, съёжился до размеров спичечного коробка. Обжигала зрение сочная зелень газонов, а поднимавшиеся по центральной лестнице люди почему-то напомнили мне цветные пуговицы, рассыпанные по полу беспечной рукой.
Мне было хорошо.
Мне было радостно и просторно.
Я легко и непринуждённо вдыхал аромат наивного детского счастья - безобразно глупого, неповторимого. Правда, чем выше поднималась кабина, тем ощутимей в животе колыхался беспокойный пузырь страха. Папина шутка о болтах крепления и крепчающем ветре нравилась мне всё меньше... Между прочим, ветер и в самом деле усилился. Его свист переплетался с постоянным скрипом Колеса и, как ни странно, эти звуки не нарушали внезапно упавшую с летних небес тишину, а только подчёркивали её.
Наша кабина повисла в высшей точке подъёма.
- Анто-ошка, какая красота! - сказала мама, озираясь по сторонам.
Я перестал раскручивать наши сиденья, чтобы последовать маминому примеру.
Мы окунулись в небо, как в тёплую молочную реку, не имеющую берегов. До самого горизонта скатами крыш, щетиной телеантенн и горными пиками девятиэтажек раскинулся город. Оранжевое солнце дробилось в окнах домов на сотни ослепляющих осколков.
- Жаль, что фотоаппарата нет, - сказал папа. - Можно было бы память о сегодняшнем дне на всю жизнь оставить. Я бы вас с Антошкой на фоне города щёлкнул.
- Купи фотоаппарат. Кто тебе запрещает?
- Ничего, папа, не расстраивайся. Я сегодня картину нарисую, как мы катались на Чёртовом Колесе. Нарисую город, тебя с мамой и себя.
- Вот и молодец, сын. Правильно сделаешь.
Папа подмигнул мне. Я хотел весело улыбнуться ему в ответ, но в этот момент произошло то событие, ради которого, собственно говоря, я и решил написать свой рассказ.
По маминым округлившимся глазам я понял, что происходит нечто страшное. Кажется, мама даже вскрикнула... сдавленно и коротко, будто ей не хватило воздуха. Мы с папой стремительно обернулись.
Наша кабина теперь опускалась, а в высшей точке подъёма была другая. Так вот... Я успел заметить, как от неё отлепилась угловатая серая тень, которая тут же устремилась к земле и моментально пропала из вида. Что это было - я не понял. Мне показалось, что мимо нас пролетел пиджак. Очевидно, странный дяденька с блестевшими от пота висками всё-таки не выдержал жары, снял его и выбросил. Конечно, не совсем понятно, зачем он так поступил, но что же в этом страшного?.. Я хотел перегнуться через край кабины и посмотреть вниз, как вдруг папа сгрёб меня, крепко прижал к себе, а потом негромко сказал одно из тех слов, которые мне нельзя знать.
К моему великому изумлению, мама его не одёрнула.
- Боже мой, - прошептала она каким-то чужим голосом и замолчала.
Снизу послышались женские крики, заплакали дети. И всё это сопровождалось дружным вздохом толпы, как будто ей только что показали невиданный фокус или смертельно опасный трюк под куполом цирка. Вырвавшись ненадолго из папиных объятий, я увидел взволнованных людей в других кабинах, чьё внимание было привлечено зрелищем ПОД Колесом Обозрения, а не ВОКРУГ него. Папа опять схватил меня. В этот раз он действовал более грубо, потому что ему пришлось выдерживать моё стойкое сопротивление.
- Папа, я хочу посмотреть!
- Сейчас же успокойся, пока я тебя не успокоил, - сказал он.
И почти сразу после его слов Колесо заскрипело особенно сильно и остановилось.
- ... ! - произнёс папа ещё одно запретное слово и добавил с какой-то особенной злостью: - Этого ещё не хватало!
- Саша, не матерись. Ребёнка испугаешь!
- ДУМАЕШЬ, ПРИЯТНО ТОРЧАТЬ ЗДЕСЬ ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? - сорвался папа.
Мама ему ничего не ответила, а я вдруг с ужасом почувствовал, как внутри меня взорвался пузырь страха. Лопнул, точно воздушный шарик, наполняя тело холодом и смрадом мгновенного испуга. Я заплакал. Я не мог сдержаться и заревел в полный голос, потому что страх, возникший внутри меня, был очень сильным.
Я понял, что произошло... БОЛТЫ КРЕПЛЕНИЯ ВСЁ-ТАКИ НЕ ВЫДЕРЖАЛИ.
- Сын, прекрати истерику, - сказал папа, обнимая меня чуть осторожнее, чем раньше. В папином голосе теперь звучали виноватые нотки. Он будто растерялся. - Антон, ну ты чего? Перестань, ты же мальчик, мужчина, а мужчины не плачут.
- Допсиховался?! - с вызовом спросила мама. - Тоша... Тошенька, что случилось?
Я не отвечал. Мамин вопрос только усугубил положение.
- Ну вот, настоящий водопад, - снова встрял папа. - Ты представляешь себе, сколько воды может наплакать такой кабанчик, как ты? Она сейчас вниз польётся, всех затопит... Антон, я уже серьёзно говорю. Если ты сейчас же не перестанешь...
- Дай сюда! - решительно сказала мама.
Из одних рук я перешёл в другие.
- Антоша, миленький, что случилось? Чего ты испугался? Скажи маме...
Я сказал. Слёзы душили меня, горло сжимали непроизвольные спазмы. Мои объяснения звучали очень невразумительно, но каким-то чудом маме удалось разобрать эти сбивчивые причитания.
- Вот дурачок, - сказала она. - Успокойся, Антоша, послушай меня... С Колесом всё в порядке, оно не может упасть. Очень много умных людей думало над тем, как сделать его абсолютно безопасным. Они предусмотрели все мелочи, проверяли и перепроверяли каждый болтик. Папа просто пошутил, неужели ты этого не понял?
Я был зачарован спокойствием маминого голоса. Я тут же поверил ей.
- Значит, мы не упадём?
- Нет, Антошенька. Ну, конечно же, нет!
- Значит, мы не умрём? Мама, мы не умрём, да?!
- Нет, Антоша...
- Тогда скажи, почему все вокруг нас чего-то испугались? Почему Колесо остановилось, почему нас не хотят катать дальше?
В маминых глазах мелькнула растерянность, но длилось это всего одну секунду.
- Потому что случилось несчастье, - едва слышно ответила она. - Дяденька, которому ты наступил на ногу... он упал и разбился, понимаешь?
От ужаса у меня перехватило дыхание. Все слова куда-то подевались, даже слёзы высохли. И только одна навязчивая мысль заметалась в голове маленькой перепуганной рыбкой: «Я хочу в туалет... Мамочка, миленькая, я хочу в туалет, иначе я описаюсь прямо в штанишки! Что мне делать, мамочка, миленькая...» Очередной порыв ветра, разогнавшегося по верхушкам сосен, ударил в Колесо и сильно качнул его. Над нашими головами громыхнула какая-то незакреплённая деталь.
- ДА ВАМ ЧТО, СССУКАМ, ПОНРАВИЛОСЬ НАД ЛЮДЬМИ ИЗДЕВАТЬСЯ, ЧТО ЛИ?! - взорвалась тишина гневным папиным голосом. - ТУТ ДЕТИ ЕСТЬ, МЕЖДУ ПРОЧИМ!
- Папочка, НЕ ПЕРЕГИБАЙСЯ ВНИЗ! - истошно закричал я, мёртвой хваткой вцепившись в маму.
- ПРЕКРАТИ СТОНАТЬ! - рявкнул папа.
- А ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ ПРЕКРАТИ ОРАТЬ НА РЕБЕНКА, - сказала мама железным голосом. - СЯДЬ И УСПОКОЙСЯ. Саша, пожалуйста...
Папа неохотно подчинился. Экстремальная ситуация сильно изменила его, от шутливых дурачеств и весёлого добродушия ничего не осталось. Вместо этого появились замкнутость, нервозность, какая-то злая сосредоточенность. Я всегда боялся, когда он становился ТАКИМ.
Однако надо отдать ему должное - его отчаянный протест возымел нужное действие.
Взрослые мужчины в других кабинах тоже поспешили высказаться. Одни сделали это без применения запретных слов, другие красочными эпитетами не побрезговали... Кто-то внизу не выдержал, повернул рубильник, и зловещие посвисты ветра перекрыл натужный вой вновь заработавшего мотора. Махина Колеса снова сдвинулась с мёртвой точки.
Я плакал молча, чтобы не рассердить папу. Мама машинально гладила меня по затылку. Слёзы щекотали уголки моих губ, а на языке оставался солёный привкус.
По объездной дороге, ныряя из стороны в сторону и сильно раскачиваясь на ухабах, на вершину горы лениво карабкалась машина «скорой помощи». Водитель то и дело притормаживал перед очередным трудным участком. Машина тут же припадала носом к земле и поэтому походила на собаку, которая вынюхивает лишь ей одной знакомый запах. Синие «маячки» не работали. Я помню, что эта деталь поразила меня больше всего - они не работали, потому что «скорая помощь» не спешила. Может быть, эти люди были правы по-своему. Всё равно спешить было некуда и не к кому... но попробуй, объясни тонкости взрослой психологии насмерть перепуганному ребёнку!
Сосны, казавшиеся сверху такими ненатуральными и даже игрушечными, снова стали обычными соснами. Гремел репродуктор. Папа молча взял меня на руки, и на этот раз я не стал сопротивляться. Желание хоть краешком глаза ПОСМОТРЕТЬ на страшную тайну занимало меня гораздо меньше, чем желание НИЧЕГО НЕ ВИДЕТЬ. Я крепко зажмурился и для полной уверенности прижался к папиному плечу, от которого сильно пахло табаком. Я готов был и это терпеть.
- Чем быстрее мы отсюда уберёмся - тем лучше, - сказал папа глуховатым голосом. Он всегда разговаривал так после ссоры с мамой. - Сейчас милиция прикатит, начнут искать свидетелей.
Мама не ответила.
Может быть, она сердилась на папу. Может быть, в эти минуты она тоже заставляла себя НЕ СМОТРЕТЬ - я не знаю... Дар речи вернулся ко мне, когда страшное место осталось позади.
- Папа, я хочу в туалет, - едва слышно прошептал я.
- Что?
- Я в туалет хочу...
- Нашёл время... Ладно, давай по-быстрому.
Он опустил меня на землю, и я беспомощно огляделся по сторонам в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Рядом с памятником Павлику Морозову рос огромный куст черемухи, но я и подумать-то об этом боялся... всё-таки памятник пионеру-герою рядом! Мои родители рассудили иначе.
- Антон, я же сказал - давай быстрее, - непатриотично заявил папа.
- Тошенька, поторопись, - сказала мама. - Ты ещё маленький, тебе можно. Давай, сынуля...
Я решился.
И это не совсем приличное воспоминание оказалось последним из стройного ряда других, которые сохранились в памяти несмотря на разрыв в двадцать лет. Дальнейшие события дробятся на куски, ярко вспыхивают и так же моментально угасают. Чтобы вызвать их из небытия требуется некоторое усилие, какое-то особое движение души, что ли... но я постараюсь. Иначе первая часть моего повествования потеряет всякий смысл, верно?
...Я торопился, я боялся, я спешил. После совершённого преступления я бегом вернулся к родителям, они взяли меня за руки, и мы направились к выходу из парка. Мамину ладонь я сжимал правой рукой, левой я держал три папиных пальца. Дурачиться мне не хотелось. Я мечтал поскорее оказаться дома и забыть, забыть, забыть, что на деревянном помосте Колеса Обозрения лежит человек, который никогда больше не сможет смеяться или плакать, сердиться или радоваться, громко разговаривать или равнодушно пожимать плечами. В одно стремительное и неуловимое мгновение он вдруг перестал быть обычным человеком... и вот уже возле Колеса Обозрения стоит машина «скорой помощи», а в гору по объездной дороге карабкается жёлто-голубой милицейский «УАЗ».
Папа сердито дёрнул меня за руку, чтобы я не отвлекался и не оглядывался.
Это не помешало мне оглянуться ещё раз, когда мы уже вышли из парка. Я по привычке обратил внимание на транспарант над центральным входом (ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПАРК КУЛЬТУ), перевёл взгляд чуть левее и выше и несколько секунд жадно разглядывал небывалую для летнего воскресного вечера картину. Неподвижную громаду опустевшего Чёртова Колеса...
Эй-эй, уважаемые граждане! Кто желает посмотреть на свой родной город с высоты птичьего полёта? Торопитесь, вставайте в очередь, занимайте места, пока не поздно.
Все билеты проданы.
Все билеты проданы...


***
Парк изменился.
Всё-таки двадцать лет - огромный срок. Эпоха. Пропасть... От надписи над центральными воротами осталось лишь ДОБРО ПОЖАЛО, огрызок фразы канул в неизвестность.
Ни зимой, ни летом, ни в будни, ни в выходные дни здесь не встретишь прежнего оживления. На дверях Комнаты Смеха висит ржавый амбарный замок. Цепи карусели для взрослых уже давно не мелькают подобно спицам в колесе, а безвольно свисают вниз под тяжестью пустых разломанных сидений. На скамейках по-прежнему отдыхают мамаши с колясками и пенсионеры с тросточками, однако их очень мало. Первые лениво курят или без всякого азарта жмут клавиши электронного «Тетриса». Вторые жалуются друг другу на жизнь или решают, как же всё-таки сложится судьба Джины Кэпвэлл. Внуки и внучки, предоставленные самим себе, ползают по оставшимся животным разобранной карусели. Жёлтые верблюды больше не бегут по кругу. У синих слонов обломаны хоботы, у красных осликов не хватает конечностей...
Людмила Зыкина всё ещё смеет утверждать, что ей «семнадцать лет»...
Моё преступление против каменного Павлика оказалось поистине невинной шалостью по сравнению с тем, что уготовило ему бессердечное время. Во-первых, памятник перенесли в другое место, далеко за пределы парка. Затем какой-то неизвестный патриот не поленился написать на его спине «ИУДА» - это случилось году в восемьдесят восьмом или восемьдесят девятом, уже при капитализме. Я не собираюсь оправдывать «подвиг» Павлика Морозова или осуждать его, однако надпись на памятнике поневоле наталкивает на грустные размышления: я уверен, что в наши дни история с взятой в прелюбодеянии женщиной закончилась бы по-другому. «Кто из вас без греха, первый брось в неё камень», - сказал бы Иисус. И тогда фарисеи и книжники, услышавши то и будучи обличаемы совестью, немедленно забили бы несчастную грешницу насмерть, а вместе с ней и Иисуса. Чтобы голос нечистой совести более не досаждал им.
Памятник Павлику Морозову всё ещё стоит возле городского Дома Пионеров. Шутники игривого нрава накрасили его губы ярко-красной помадой и подвели глаза, так что каменный Павлик стал походить на представителя сексуальных меньшинств. Шутники поопаснее нарисовали на левом плече Павлика повязку со свастикой, отчего он стал походить на представителя сексуальных меньшинств профашистских взглядов. По субботам и воскресеньям мимо него проходят толпы пьяных подростков, которые спешат в Дом Пионеров на дискотеку. Никто из них не обращает на Павлика никакого внимания...
Его место в парке занял долгожданный «Автодром». Теперь вовсе необязательно ехать в Свердловск, если ты хочешь прокатиться на маленьком юрком электромобиле. Это один из немногих аттракционов, которые действуют и в наши дни. Из шести предусмотренных машин в рабочем состоянии, как правило, только три. Желающих несравненно больше. Они толпятся вокруг входа и внимательно наблюдают за теми счастливчиками, что дождались своей очереди и теперь беспечно гоняют по кругу, разворачиваются на месте и постоянно друг в друга врезаются. Колёса электромобилей оглушительно громыхают на стыках металлических плит...
В апреле одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года (думайте об этом, что хотите) у меня появился младший брат. Можно сказать, что папина шутка насчёт маминого животика оказалась пророческой. Моему брату только девятнадцать лет, но он уже успел заглянуть в глаза смерти. Как тот странный человек в сером костюме из моих воспоминаний - он смотрел сквозь окружающую его действительность и улыбался ему одному известным мыслям. Если бы вы знали, как это страшно. Как это больно и мучительно, до скрежета зубов - видеть точно такое же выражение глаз у своего младшего брата и понимать, что помочь ему ты не в силах. Если бы вы знали...
Папины Эпохальные Периоды Сильного Опьянения повторяются почти каждую неделю. Они уже не вызывают улыбку, только горечь сожаления. Как будто вместо одного человека появился другой, чем-то напоминающий прежнего, но потерявший его главное желание - стремление жить ради своей семьи... Ну что ж, люди меняются. Было бы глупо протестовать против этого, пытаться что-нибудь изменить.
И моя мама стала совсем седой...
Колесо Обозрения больше не кажется мне огромным и незыблемым. Зимой его ржавые поблёкшие кабины заносит снегом, летом ими играет ветер. Аттракцион в силу своей неокупаемости не работает вот уже несколько лет, так стоит ли удивляться, что при взгляде на него я всегда вспоминаю тот бесконечно далёкий воскресный день июля семьдесят седьмого. Память - штука упрямая. Она как смертельная болезнь, которая дремлет внутри, но однажды вырывается наружу...
Клочки от билетов в Комнату Смеха не сохранились. Их постигла судьба всех дешёвых сувениров - какое-то время они лежали в кармане, совершенно мной забытые, а потом попались на глаза маме в период очередной субботней стирки. Я больше чем уверен, что именно мама отправила эти бесполезные огрызки бумаги в мусорное ведро.
Рисунок, который я не поленился сделать в тот же вечер в альбоме для черчения, существовал намного дольше.
Я рисовал акварельными красками, быстро и сосредоточенно. В центре листа появилось Чёртово Колесо с помостом и пустыми кабинами. Затем, как и было обещано, я изобразил маму, папу и себя самого. Мы стояли рядом с Колесом, дружно держась за руки. Верхний левый угол листа я вымазал жёлтой краской, что должно было означать летнее солнце, а прямо под ним выросли синие дома с огромными телеантеннами. «Картина» была готова. Я внимательно всмотрелся в неё и вдруг, неожиданно для себя испытал огромное разочарование. Я понял, что это не то. Совсем не то, что надо.
Нет, меня не смутили технические недостатки рисунка. Пусть Колесо было приблизительно круглым. Пусть пропорции человеческих фигурок были далеки от совершенства, а масштаб не соблюдался в принципе (папа получился размером в половину Колеса, а мама почему-то и вовсе оказалась одного роста с сыном). Просто в моём воображении всё ещё жила и дышала яркими красками картина, открывшаяся с двадцатипятиметровой высоты: белый город, обласканный вечереющим солнцем... бескрайний простор, такой же волнующий, такой же огромный и загадочный, как предстоящая жизнь... Куцый рисунок на белом листе вощёной бумаги не пробуждал во мне той бури непонятных эмоций, что ранили моё детское сердечко ушедшим в прошлое днём. И тогда я сделал то, до чего не додумался бы ни один взрослый человек во всём мире, если только он не гений или не душевнобольной. Я тщательно промыл кисточку в банке с водой, затем окунул её в тёмно-вишнёвую краску... и вымазал помост Чёртова Колеса огромным пятном запёкшейся крови.
Папа, мама, ребёнок. Колесо Судьбы, солнце, город и Смерть - что может быть трагичней...
Несмотря на то, что в альбоме ещё остались чистые листы, я никогда больше не рисовал в нём. Он хранился на дне коробки из-под телевизора, погребённый под игрушками, а когда у меня появился свой собственный письменный стол, альбом переехал в самый дальний ящик. Иногда я случайно находил его... но никогда не рассматривал своих старых рисунков.
Классе в четвёртом или в пятом, освобождая стол от ненужного хлама, я снова обнаружил альбом. Так археологи неожиданно натыкаются на реликвии прошлого. С жадным любопытством я перелистал страницы своего детства и с немым удивлением остановился на последнем рисунке. К тому времени я был уже абсолютно другим человеком, и неумелые кривые образы ни о чём мне не говорили. Какие-то нелепые человеческие фигурки, выполненные в манере первобытных художников. Схематичное изображение многоэтажных домов. Грязно-бурое пятно прямо в центре листа, под кособоким овальным Колесом Обозрения... Совершенно спокойно я захлопнул альбом и небрежно швырнул его на пол, в огромную кучу ненужных бумаг и старых исписанных тетрадей. На следующий день в школе проходил сбор макулатуры, и я без всякого сожаления отправил своё бесценное сокровище в небытие. Собственными руками...
Возможно, сейчас я поступил бы по-другому.
Как бы там ни было, всё идёт своим чередом. Всё проходит, всё изменяется - стремительно и непоправимо. И только внутри нас, в самых сокровенных тайниках нашей памяти остаётся что-то неизменное, что-то очень скромное и волнующее. Вечная тайна, которую так трудно объяснить простыми словами.
Вот оно - то особое движение души, о котором я говорил...
Был вечер. Гасло небо, постепенно теряя глубину и прозрачность. Жалобно кричали за окном ласточки. Они летали на уровне окон третьего этажа, совсем низко над землёй, и своими пронзительными голосами тревожно врывались в моё сознание. Наверное, ночью должен был пойти дождь.
Мне не спалось.
Дневная усталость сонным оцепенением сковала моё тело, однако мозг продолжал работать. Лихорадочные мысли изводили меня бесконечной круговертью - точно неясные миражи, которые торопливо проносятся мимо разогнавшейся карусели. События закончившегося дня снова и снова возвращались ко мне.
Я опять пережил необузданную радость, охватившую меня при виде маминой улыбки в толпе. Вновь заметил случайный папин жест - взметнувшуюся над головой руку, так и не успевшую помахать. Вспомнил, как смешно колются рыжие сосновые иглы, набившиеся в сандалии, и как замечательно проказничать, озадачивая родителей неожиданными выходками.
Я опять уворачивался от шишек, которыми папа кидал в меня из-за маминой спины. И злился на то, что папа воюет нечестно. И мстительно торжествовал, когда справедливость была восстановлена, а папа малодушно терпел, пока я тешил оскорблённое самолюбие.
Я надрывался от смеха, разглядывая в кривом зеркале диковинного уродца на тонких ножках.
Задыхался, жадно глотая тёплую газированную воду.
Испуганно поворачивался к странному незнакомцу в сером полушерстяном костюме и сбивчиво приносил извинения, ещё больше смущаясь от непонятного молчания мужчины. Виски незнакомца блестели от пота, пепельные волосы смешно топорщились. Ему оставалось жить меньше пятнадцати минут.
Я снова любовался раскинувшимся внизу городом, толпившимися у горизонта домами, убегавшими в разных направлениях дорогами. Полной грудью вдыхал ароматное летнее небо, мечтал о прогулке по сосновым кронам. Плакал, испугавшись папиных окриков и страшного свиста ветра в железных переплетениях остановившегося Колеса. Напрасно пытался унять участившееся сердцебиение, продираясь через ветви куста черёмухи в укромное местечко, где хотел укрыться от посторонних взглядов и совершить ужасный, непростительный поступок.
Каждый оттенок, каждая мелочь снова вернулись ко мне...
А потом я зарылся лицом в мягкую подушку и заревел - горько, безутешно. Тихо, чтобы не услышала мама. Безудержно, потому что открывшаяся мне истина была очевидной и простой. День ушёл, я не мог вернуть его... и никто не мог... а через много-много дней, когда-нибудь, я тоже должен буду уйти, исчезнуть, и весь этот огромный прекрасный мир будет существовать уже без меня.
- Боженька!.. - жарко шептал я, ещё сильнее вжимаясь в подушку. - Боженька, я знаю, что ты есть! Миленький, добренький боженька, я не хочу умирать! Прошу тебя, сделай так, чтобы я не умер! Сделай так, чтобы мои мама и папа остались жить, и чтобы я тоже остался жить - всегда, всегда! Прошу тебя, боженька! Прошу тебя, прошу тебя!..
Именно в тот момент, когда я страстно шептал слова своей неумелой молитвы, я переступил через Порог, за который никто и никогда не возвращается назад.

1997 г.
Дмитрий Плохов.
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
VZ.
сообщение 14.3.2005, 1:02
Сообщение #2


Эксперт-форумнист
Иконка группы

Группа: Пользователи
Сообщений: 143
Регистрация: 6.3.2005
Из: Минск, Беларусь
Пользователь №: 1 135



Ну, наконец-то, наконец-то еще один идейный рассказ. Хотя, сугубо на мой личный взгляд, малость затянутый.
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Kotaru
сообщение 15.3.2005, 12:04
Сообщение #3


просто кот.
Иконка группы

Группа: Kоманда сайта
Сообщений: 2 931
Регистрация: 18.11.2008
Из: Москва
Пользователь №: 402



Что-то такое похожее...
Окунает. Здесь таких мало... ой ли... почти нет.
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Гость_diseann (гость)
сообщение 15.3.2005, 12:14
Сообщение #4





Гости






А потому что рассказ действительно хороший. Сложный и красивый.
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Гость_reeze (гость)
сообщение 15.3.2005, 12:26
Сообщение #5





Гости






Хороший, но мне все таки кажется перегруз, слегка так, в паре мест - но перегрузка.
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Гость_M.Rika (гость)
сообщение 7.4.2005, 15:53
Сообщение #6





Гости






Нуууууу.... Затянутый , но с кем небыват???
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Гость_Lalique (гость)
сообщение 7.4.2005, 23:51
Сообщение #7





Гости






а отец был прав, как всегда - Чертово Колесо действительно оказалось Чертовым... своеобразным скелетом детства и одновременно, в какой-то степени, детствоубийцей.
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Paula
сообщение 13.4.2005, 10:50
Сообщение #8


Эксперт-форумнист
Иконка группы

Группа: Пользователи
Сообщений: 179
Регистрация: 22.2.2005
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 1 075



Начала читать и не смогла прерваться ни на минуту. Так интересно было читать! Здорово. Хорошо. Очень понарвилось. Написано простым и доступным языком, легко читать.
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Yurinom
сообщение 14.4.2005, 6:28
Сообщение #9


Грандмастер-форумнист
Иконка группы

Группа: Пользователи
Сообщений: 409
Регистрация: 10.2.2005
Из: Сыктывкара
Пользователь №: 1 006



рассказ не тяжелый - нормальный
будит воспоминания детства: посещение парка культуры (это хорошие), первые мысли о смерти и осознание бренности бытия (это не очень хорошие)
а вот понравилось или нет я еще не понял
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Тагир
сообщение 10.8.2006, 8:47
Сообщение #10


Новичок
Иконка группы

Группа: Пользователи
Сообщений: 1
Регистрация: 10.8.2006
Пользователь №: 4 094



Аффтар! Пеши исчо!
Шутка:).
Что-то мне подсказывает, что рассказ вышел из-под пера моего хорошего друга. Дима, это ты.
Я Тимур Х.
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Sinner
сообщение 28.11.2006, 20:04
Сообщение #11


Начинающий форумнист
Иконка группы

Группа: Пользователи
Сообщений: 21
Регистрация: 23.11.2006
Пользователь №: 4 510



Мне рассказ понравился, пиши ешё!!!
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
НеРвА
сообщение 20.1.2007, 1:16
Сообщение #12


Начинающий форумнист
Иконка группы

Группа: Пользователи
Сообщений: 23
Регистрация: 12.1.2007
Пользователь №: 4 797



QUOTE
Начала читать и не смогла прерваться ни на минуту. Так интересно было читать! Здорово. Хорошо. Очень понарвилось. Написано простым и доступным языком, легко читать.

да...это так...
Рассказ хороший, побольше бы таких!
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
qpPyH3e
сообщение 24.5.2007, 10:30
Сообщение #13


Новичок
Иконка группы

Группа: Пользователи
Сообщений: 6
Регистрация: 23.5.2007
Из: Украина, Кировоград
Пользователь №: 5 638



затянутый сильно раасказ.. а так хороший
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Kaiser
сообщение 24.5.2007, 19:56
Сообщение #14


Начинающий форумнист
Иконка группы

Группа: Пользователи
Сообщений: 29
Регистрация: 17.4.2007
Из: Днепропетров
к(Украина)
Пользователь №: 5 438



Очень хороший рассказ!Легко читается и очень интересно!
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение
Vern
сообщение 5.12.2007, 18:51
Сообщение #15


Опытный форумнист
Иконка группы

Группа: Пользователи
Сообщений: 58
Регистрация: 27.7.2007
Из: Москва
Пользователь №: 5 928



Присоединяюсь к мнению предыдущих. Затягивает.
Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение

ОтветитьСоздать новую тему

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 18.9.2019, 18:41