[X] Помощник

[Roni]

Отрывок из пятой части большого произведения. На данный момент в нем уже шесть частей, в среднем по 90 стр. в каждой, но до завершения еще далеко .
Жанр – фэнтези,
Время действия – Бог его знает,
Место действия – Он же знает (один из параллельных миров)
Хотелось бы услышать Ваше мнение по поводу стиля.

«Уросс»

Наутро Вера, Сарлис и Троди отправились осматривать город. Сарлис, которому было не в новинку зрелище портовых городов, уверенно шел впереди, проторяя в толпе дорогу своим спутникам. Вера же и Троди вертели головами в разные стороны, пытаясь одновременно читать надписи на вывесках многочисленных лавочек и вслушиваться в выкрики уличных торговцев. Город был многолюдным, не малую часть его населения составляли матросы с различных кораблей, пришвартованных в порту, и промышляющих рыбной ловлей либо торговлей. Но не только. Среди пестрой толпы довольно часто попадались и небольшие, в два-три человека, компании мужчин своеобразной наружности. По одному внешнему виду было ясно, что основным источником их средств к существованию является отнюдь не мирное ремесло рыбаков. Это были пираты, морские охотники, посвятившие свою недолгую, в связи с особым родом деятельности, жизнь, грабежу и разбою. Их корабли стояли в небольшой гавани, отделенной от основного порта скалистым мысом. Немногочисленная городская стража не препятствовала им, лишь провожая вооруженных до зубов корсаров настороженными взглядами из-под насупленных бровей и надвинутых на нахмуренные лбы шлемов, а те, в свою очередь, обходили латников стороной, стараясь не нарываться на неприятности. Между пиратской гильдией и городскими властями уже не одну сотню лет поддерживался негласный нейтралитет, поскольку город, помимо прекрасно развитой торговли, жил и за счет этого неблаговидного ремесла тоже. Но и здесь были свои условия и ограничения. Так, никому не позволялось нападать на местные торговые корабли или корабли чужеземцев в порту или на подходах к городу. Тех, кто нарушал данные устои, как правило, жестоко наказывали. Что творилось в открытом море, за невидимой границей условностей, городскую власть волновало мало.
На улицах царила сутолока, и чем ближе подбирались Вера, Сарлис и Троди к центру города, тем шумливее и наглее становилась торговая братия, безошибочно определяя в них приезжих. Яркие волосы Веры привлекали внимание, и она то и дело ловила на себе липкие оценивающие взгляды. Надвинув капюшон почти на глаза, она подобралась вплотную к Сарлису, опасаясь навлечь неприятности на свою рыжую голову. Её то и дело хватали за рукава, тянули в магазинчики, забитые разнокалиберными товарами, расписывая их достоинства и цену. Если бы не эльф, не выбраться бы ей из этого бедлама. Когда на плечах его спутницы повисал очередной зазывала, Сарлис разворачивался, и, подойдя, тихо говорил несколько слов. В тот же миг цепкие пальцы разжимались, интерес к неё сразу же терялся, и торговец поворачивался к толпе в поисках очередной жертвы. А они следовали дальше, до следующей лавки с особо рьяным продавцом.
- Что ты им говоришь? – спросила Вера эльфа после того, как он вырвал её из лап торговца кухонной утварью.
- У тебя на лице написано, что ты не горожанка. Говорю, что ты моя рабыня, а я не желаю ничего покупать.
- Что?! – возмутилась Вера. – Это еще зачем?
- Рабы такая же собственность, как, скажем, мебель или одежда. Стол не может покупать, сапоги не могут торговаться. В глазах торговцев ты сразу превращаешься в ничто. Пока не научишься вести себя в этом городе соответственно здешним нравам, это наилучший выход сохранить в сохранности твои деньги, да и тебя тоже. Здесь полно подонков, промышляющих кражами людей, особенно молодых девушек.
- Но Троди тоже не очень-то похож на местного жителя, почему к нему никто не пристает?
- Он гном. К таким, как он, здесь относятся предвзято, и редкий лавочник пустит гнома в свою лавку, даже если у него не будет покупателей целую неделю.
Тут пришла очередь Троди возмущенно фыркать и обиженно надувать щеки. Привыкший все проверять на собственном опыте, он остановился у очередной лавчонки с какими-то безделушками, и стал пристально разглядывать витрину. Хозяин, громогласно расхваливающий свой товар, в тот же момент снизил голос, и, обернувшись, негромко сказал что-то сидевшему у порога лавчонки мальчишке лет пяти. Тот шустро нырнул внутрь, а через миг оттуда появился здоровенный детина. Неторопливо подойдя к Троди и глядя на него сверху вниз, он стал оттирать его от витрины к середине улицы, в людской поток. Гном немного поупирался, но потом уступил, развернулся и догнал своих спутников, уже успевших удалиться на приличное расстояние. Детина вернулся в лавку, мальчишка занял свой место у порога, а негостеприимный хозяин вновь разинул рот, рекламируя свой товар.
- Ну что, убедился? - не оборачиваясь, без тени улыбки, спросил Сарлис гнома.
- Но почему? – недоуменно пожал плечами Троди.
- Люди, – коротко ответил эльф, но вложил в это слово столько презрения и неприязни, что Вере стало не по себе.
Все же они посетили три лавчонки, где их приняли вежливо, даже с некоторым подобострастием. Прекрасно ориентирующийся в путанице городского лабиринта Сарлис вскоре свернул с центральных улиц на небольшую узенькую улочку. Там было не так шумно и грязно. Над дверью одежной лавки красовалась вывеска с изображением женского платья, ножниц и мотка ниток. Прислуга в магазинчике недовольно покосилась на гнома, но, когда Сарлис царственным жестом выложил на прилавок кошель с серебром, все недовольство моментально исчезло. А когда со второго этажа спустился хозяин, невысокий лысый толстячок, и радостно, как старого знакомого, поприветствовал эльфа, ответившего ему сдержанной полуулыбкой, они стали единственными гостями этой лавочки. Все остальные посетители были из неё тут же выдворены.
Обслужили их по высшему разряду. Вера подобрала для себя пару приличных рубашек, полдюжины носовых платков, и заказала новый охотничий костюм взамен своего изрядно поношенного индпошива, благо пошивочная мастерская находилась прямо при лавке. Портной, внимательно выслушав пожелания, набросав эскиз костюма и сняв с Веры мерки, предложил зайти часа через четыре. Вера на подобную скорость исполнения только удивленно подняла брови. Троди, поначалу дувшийся на неласковый прием и демонстративно смотревший в окно, вскоре оттаял. Бокальчик вина, любезно предложенный хозяином лавочки посетителям, окончательно вернул ему хорошее настроение, и он тоже воспользовался моментом и заказал себе пару нужных в гардеробе вещиц. Хотя приказчикам пришлось попотеть, перерывая ворохи одежды в поисках подходящей для гнома, все равно их пришлось заказывать и шить, как и костюм для Веры. Сарлис отказался и от покупок, и от вина. Они с хозяином, устроившись поодаль у прилавка, тихо беседовали. Вера, исподтишка наблюдавшая за ними, заметила, как в руках у лавочника появились счеты, и он принялся быстро перещелкивать костяшками. Закончив, он нацарапал что-то на листке бумаги и показал эльфу. Тот, мельком взглянув на листок, согласно кивнул. Разговор был окончен, заказы Веры и Троди приняты и Сарлис предложил продолжить путь.
Они наведались еще в сапожную и оружейную лавки. В них повторилась та же история, что и в первой. Пока Вера и Троди разглядывали и выбирали товар, Сарлис говорил с владельцами. Разговоры были недолги и заканчивались одинаково. Лавочник, пощелкав счетами, предъявлял бумагу, эльф согласно кивал, и они покидали лавку. После последней Троди заявил, что неплохо было бы заморить червячка. Вера, тоже уставшая от толчеи городских улиц, поддержала гнома, и они решили вернуться на постоялый двор, а за готовыми заказами пойти после обеда.
Обратно Сарлис повел их кратчайшим путем, через сердце города – центральную площадь. На площади было многолюдно, толпа радостно шумела. Народ явно собрался, чтобы посмотреть какое-то зрелище. Вера, потянув эльфа за рукав, стала протискиваться поближе к тому месту, где происходило само действие, решив посмотреть, что за развлечения у обитателей этого города. То, что она увидела, повергло её в шок. В центре большой, мощеной булыжниками площади, высился деревянный помост. Возле него стояли пять столбов, к двум из них были привязаны немолодая уже женщина в одной длинной рубашке, и мужчина. Молод ли он, видно не было, так как он стоял с опущенной головой, и его лицо скрывали длинные темные волосы, слипшиеся в грязные сосульки. На смуглом худом теле из одежды были только полотняные шаровары до колен. В середине помоста высилась плаха, которую водой из ведер поливали двое одетых в балахоны с капюшонами служителей. Вода, стекавшая с неё, была красной. Когда они закончили, на помост со свитком в руках поднялся невысокий толстячок добродушного вида. Вера приняла бы его за лавочника. Развернув пергамент, он начал читать. Говорил он на всеобщем наречии, чтобы, по его словам, все горожане и гости города могли лицезреть судебную справедливость, царящую в нем.
- Тариэлла Скампи, признаешь ли ты себя виновной в измене своему мужу?
- Нет! Нет! – истерично закричала привязанная к столбу женщина.
- Суд, учитывая чистосердечное признание, подписанное обвиняемой ранее, и принимая во внимание тот факт, что в семье четверо детей, заменяет смертный приговор на двухгодичное рабство и передает обвиняемую владельцу – её мужу, Артолио Скампи, в качестве рабыни. Приговор привести в исполнение.
Женщина, услышав вынесенное судом решение, зарыдала. Двое служителей отвязали подсудимую от столба, и, связав ей руки впереди, передали свободный конец веревки поднявшемуся на помост широкоплечему мужчине. Тот, намотав веревку на локоть, повернулся и, не оглядываясь, потащил спотыкающуюся и плачущую рабыню вниз.
- Почему она так рыдает, ведь её не казнят? Она вернется домой, к детям, - шокированная таким правосудием, Вера повернулась к Сарлису. Тот смотрел на помост с выражением презрения и отвращения. Помедлив, он ответил на заданный вопрос:
- Потому что она вряд ли проживет больше нескольких дней. Если бы её казнили здесь, то просто отсекли бы голову. Её владелец, он же муж, скорее всего, забьет её до смерти. Ему ничего не будет, потому что она теперь его вещь. И не потому, что она ему изменила. Скорее всего, и измены-то никакой не было. Таким вполне законным способом, написав донос, здешние мужья избавляются от старых жен, приглядев себе девицу помоложе. Отвратительные порядки.
Вера потрясенно молчала, а тем временем глашатай развернул второй свиток с приговором.
- Мадиус Крулл, именуемый себя Мидо, обвиняется в невозвращении долгов. По закону, каждый из кредиторов вправе потребовать возмещения убытков в зависимости от их величины. В суд поступили и рассмотрены девять исков на удовлетворение требований к вышеупомянутому должнику.
- О, а вот это интересно, - мрачно прокомментировал судью Сарлис. – Сейчас мы станем свидетелями того, как людское законодательство расправляется с должниками, независимо от причин, побудивших их залезть в долги.
В этот миг обвиняемый тряхнул головой, откинув закрывающие лицо волосы, и на загорелом лице блеснули беспокойные черные глаза, оглядывающие толпу. Он был совсем молод, не старше восемнадцати лет, и напомнил Вере волчонка, попавшего в капкан, но не собирающегося задешево отдавать свою жизнь. Судья продолжал читать.
- Предъявленные иски предлагаются к удовлетворению в возрастающем по величине долга порядке. Иск первый, на два золотых, от владельца хлебной лавки Портио Масто. Обвиняемый, в состоянии ли вы оплатить долг этому уважаемому горожанину? – судья повернулся к привязанному к столбу парню.
- Нет, - громко и вызывающе произнес тот.
- В таком случае, согласно закону, в погашение долга у вас будет отнят один палец на левой руке.
- Что у него будет отнято? – Вера подумала, что ослышалась.
- Палец. Это, по здешним судебным меркам, эквивалент двух золотых, которые этот бедняга не смог вовремя вернуть. Дальше будет больше. Пять золотых тянут на кисть руки, десять – на всю руку. Его тело будут кромсать до тех пор, пока не «удовлетворят» все иски. Этому бедолаге было бы легче, поступи на него одна жалоба на пятьдесят золотых. Ему сразу отрубили бы голову, без лишних мучений.
- Да что же это такое?! – Веру трясло. – Почему никто не заступиться? У всех на глазах истязают человека, а они все просто стоят и смотрят!
Эльф повернулся к ней. Его лицо было по-прежнему непроницаемо, глаза глядели холодно. Он нагнулся к её уху и почти прошипел:
- Потому что им это приятно. Люди всегда будут наслаждаться мучениями своих собратьев, в каком бы мире или времени они не жили, - и повернулся, намереваясь покинуть площадь.
- Сарлис, подожди, - дрогнувшим голосом попросила Вера. В этот миг в наступившей на площади тишине раздался удар топора по плахе и сдавленный крик боли. Вера бросила взгляд на помост, и увидела, как палач заворачивает отрубленный палец в белую тряпицу, сразу ставшую красной, и вручает этот узелок первому кредитору. У парня, так стоически перенесшего эту пытку, по подбородку текла кровь из прикушенной губы. Толпа радостно загудела.
- Все, с меня хватит! – громко сказала Вера, и стала пробиваться к помосту.
- Вайра, что ты хочешь делать? – эльф удержал её за руку.
- Хочу прекратить это!
- Не делай этого, не встревай в чужие споры! Нам не нужно лишнее внимание.
- Я не могу смотреть, как при мне убивают человека! Да еще таким зверским образом!
- Это всего лишь человек, Вайра! Милосердие здесь не в чести, и считается признаком слабости, а не добродетелью!
- Ты говоришь, как эльф! Что бы ты делал на моем месте? Если бы убивали твоего сородича?
- Ты нимхийка! А это людские законы, людская натура. Эльфы никогда не убивают себе подобных ради забавы. А ты рискуешь оказаться на его месте. Вайра!
Но его зов потерялся в многоголосье толпы. Вера, вырвавшись из его крепких рук, пробиралась в сторону помоста, где судья зачитывал следующее имя кредитора. Она уловила только самый конец его приговора.
- В таком случае, в погашение долга, у вас будет отнята правая нога до колена.
- Стойте! – прозвучал в наступившей тишине её голос. Вокруг Веры мгновенно освободилось пространство, и она беспрепятственно смогла пройти к помосту. Судья с удивлением и недовольством смотрел на невесть откуда взявшуюся заступницу.
- Кто имел наглость прервать судью, зачитывающего приговор? – последовал вопрос, хотя вся площадь и сам толстяк прекрасно видели, кто посмел.
- Я! - Вера подошла совсем близко и перевела взгляд с судьи на обвиняемого. Зеленые глаза из-под низко надвинутого капюшона блеснули бешенством. Парня уже успели привязать к сооружению, появившемуся на помосте – горизонтальной железной решетке, поставленной на четыре чурбака по углам. Распластанный на ней, словно предназначенный для запекания на углях карп, юноша повернул голову и смотрел на толпу передэшафотом. В его глазах Вера прочла предсмертный страх, изумление и полнейшее непонимание происшедшего.
- Назовите себя и объясните суду причину столь непочтительного поведения. Надеюсь, она достаточно веская. В противном случае у нас достаточно свободных столбов, - и судья гаденько ухмыльнулся.
Толпа за спиной Веры придвинулась ближе в предвкушении интересного события, о котором можно будет посудачить не одну неделю. Боковым зрением она заметила, что Сарлис и Троди пробились к ней, и теперь стоят по бокам, готовые защищать её от кого угодно.
- Моё имя Вайра Остосара. Я хочу знать, сколько должен подсудимый, - скинув с головы капюшон и подняв подбородок, громко произнесла Вера. Волосы блеснули на солнце червонным золотом, а она поняла, что путь к отступлению закрыт. За спиной шумно вздохнул Троди, а Сарлис положил руку в перчатке на рукоять меча.
- О! Госпожа, кажется, приглядела себе молоденького жеребчика! Что ж, выбор весьма недурен. Он молод, здоров, крепок и годен к любой работе, - судья сделал ударение на предпоследнем слове и недвусмысленно хихикнул. Толпа загоготала, засвистела и заулюлюкала. Вере захотелось подняться на помост и как следует приложить самодовольную лоснящуюся рожу толстяка о плаху. Словно прочитавший её мысли эльф тихо прошептал за её спиной: - Спокойно, Вайра. Раз уж заварила эту кашу, выбирайся из неё достойно.
- Я спросила, сколько он должен. О его применении я подумаю сама, - вежливо, но с трудом сдерживая гнев, проговорила Вера. Судья состроил официальную мину, и, заглянув в бумагу, громко объявил:
- Согласно предъявленным искам подсудимый Мадиус Крулл, именуемый себя Мидо, должен сто золотых.
- Неправда! – привязанный к решетке Мидо задергался. – Я должен всего пятьдесят шесть монет! Золотая госпожа, он лжет! Загляните в его бумагу!
- Оскорбление судьи, - удовлетворенно констатировал толстяк. – Еще пять золотых, или сорок ударов палками. А ты, Мидо, заткнись. Того, что ты должен, с лихвой хватит, чтобы отправить тебя на тот свет по кусочкам. А госпоже все равно, сколько ты стоишь, раз уж ты ей так глянулся. Так что, сударыня, вы удовлетворили свое любопытство?
- Вполне. Благодарю.
- Тогда прошу вас сказать суду, согласны ли вы взять на себя обязательства по уплате долгов обвиняемого. В этом случае он будет передан вам в качестве раба до тех пор, пока не отработает уплаченную вами за него сумму. Если нет, с вас причитается штраф в размере пяти золотых монет за прерванное судебное разбирательство.
- Я оплачу его долги.
- Сумма к уплате составляет сто десять золотых монет. Сто в возмещение долгов кредиторам, пять за оскорбление, нанесенное подсудимым суду, и пять – за прерванное судебное разбирательство, - сверля торжествующим взглядом Верину фигуру, торопливо вынес вердикт судья. Троди за её спиной дернулся и уже собрался обложить городское судопроизводство отборнейшей руганью, но Сарлис одной рукой ухватил его за плечо, а другой прикрыл ему рот.
- Хочешь опустошить кошелек еще на сто монет? – наклонившись, прошептал эльф в ухо гному. Тот тихо с досадой рыкнул, и стряхнул с лица ладонь эльфа.
Вера по приглашению одного из одетых в балахоны подручных взошла на помост, с некоторой дрожью ступая по мокрым доскам. Подойдя к плахе, она отсчитала из кошелька сто десять золотых. Монеты с мелодичным звоном падали на изрубленную ударами топора поверхность, а судья следил за её мелькающими пальцами с жадным блеском в глазах. Когда расчет был произведен, она повернулась к подручным и кивнула на Мидо.
- Освободите его!
Те, даже не взглянув на своего начальника, увлеченного пересчитыванием денег, бросились исполнять её приказание. В один момент с парня были сняты веревки, его подвели к Вере и силой опустили перед ней на колени. Вера развернулась, и бросила через плечо:
- Идем.
Она, а вслед за ней Мидо, придерживая здоровой рукой искалеченную кровоточащую кисть, спустились с эшафота. Вера шла через толпу в том направлении, куда двадцатью минутами ранее тащил её Сарлис, а толпа молча расступалась перед ней. Но в глазах людей она видела только недовольство, досаду и разочарование от несостоявшегося зрелища. Троди с каменным лицом шагал впереди, эльф прикрывал её со спины. Обретший жизнь, но не свободу, Мидо понуро тащился позади всех.
Под пристальным недружелюбным взглядом толпы они пересекли площадь, и, свернув в узенькую улочку, ускорили шаг. Остановились они только через два квартала. Там Вера, достав один из недавно купленных платков, перевязала руку Мидо. Юноша еле держался на ногах от боли, и даже под слоем загара было видно, насколько он бледен. Теперь Вера смогла рассмотреть его как следует. Он действительно напоминал молодого волчонка, с гибким поджарым телом, с настороженным недоверчивым взглядом темных, чуть раскосых глаз, привыкшего к перипетиям судьбы. А еще он напоминал сжатую пружину, полную энергии, или стрелу в последний миг перед тем, как ей взвиться в небо.
- Значит, тебя зовут Мадиус Крулл? – спросила Вера, осторожно обматывая платком кисть левой руки, на которой теперь не было указательного пальца. Сарлис и Троди с любопытством смотрели на её действия, не предпринимая, однако, никаких попыток вмешаться.
- Да, Золотая госпожа. Но это имя мне не нравиться, оно приносит одни несчастья. Зовите меня Мидо.
- Хорошо, Мидо. Но и ты будь добр, не зови меня Золотой госпожой. Меня зовут Вайра. Потерпи, сейчас боль пройдет.
Вера прикрыла глаза и несколько раз провела ладонями над искалеченной рукой парня, останавливая кровь. Его глаза расширились, когда невыносимая боль утихла, а рука онемела и потеряла чувствительность.
- Госпожа, вы колдунья? Вы умеете лечить одним прикосновением! – Мидо смотрел на Веру со страхом.
- Нет, Мидо. Боль вернется через несколько часов. До того времени тебе нужно найти хорошего лекаря.
- Хорошего лекаря? Я вас не понимаю, госпожа, - брови Мидо сошлись на переносице.
- А что тут непонятного? – Вера развязала кошелек и вытрясла на ладонь горсть монет. – Вот деньги, на лечение и на пропитание на первое время тебе должно хватить. И поосторожней с долгами. Удачи тебе. Прощай.
Вера пересыпала золотые в ладонь Мидо, повернулась, и пошла вверх по улочке. Сарлис и Троди, переглянувшись, последовали за ней. Оглянувшись, гном увидел, что злостный неплательщик, спасенный ими из лап правосудия, стоит на том же месте, растерянно глядя на блестевшие на ладони монеты.
На постоялый двор они вернулись в отвратительном настроении. Вера и Сарлис были удручены зрелищем разыгравшейся на их глазах трагедии, Троди же больше огорчила утрата такой огромной суммы денег. Анарниэлль, выслушав их рассказ, пришла в негодование. Эльфийка, она питала стойкое отвращение к людям, причинившим её народу столько горя.
- Неужели Эру был настолько близорук, что позволил этим кровожадным созданиям править целым миром?! Чем прогневили его эльфы?
- Перестань, Аннарниэлль, - спокойный голос брата привел её в чувство. - Уже ничего не исправить, прежние времена не вернуть обратно. Кто может проникнуть в думы валар?
Ори, стоявший у окна и созерцающий улицу перед входом в гостиницу, обошелся без комментариев. Его внимание было целиком поглощено происходящим на улице.
- Вайра! – негромко позвал он. – Взгляни-ка сюда.
Вера подошла к окну, и, едва глянув вниз, чертыхнулась и выбежала из комнаты. Остальные прильнули к окнам. У входа в гостиницу стоял Мидо, и пытался объяснить что-то слугам. Они, абсолютно не реагируя на его слова, отталкивали его от дверей. В этот момент на пороге появилась Вера, и, грозно прикрикнув на слуг, кивнула Мидо, приглашая его следовать за собой. Он с победоносным видом проследовал мимо опешившей прислуги, окинув их пренебрежительным взглядом. Через минуту Вера ввела его в комнату. Ори и Анарниэлль с любопытством уставились на посетителя. Все молчали.
- Ну? – прервав молчание, Вера обратилась к Мидо, смотревшему в пол. – Ты ведь хотел что-то сказать, раз пришел сюда? Так говори.
- Золотая госпожа Вайра! – Мидо поднял голову, и глаза его упрямо блеснули. Услышав титул, которым этот оборванец величает Веру, Анарниэлль фыркнула, и тут же прикрыла ладошкой рот, натолкнувшись на яростный взгляд парня. Но глаза её продолжали смеяться.
- Золотая госпожа! Заберите обратно ваши деньги, я не могу их взять. Лучше позвольте мне остаться с вами. У такой госпожи, как вы, должен быть хороший слуга. Я буду хорошим слугой, я умею почти все, и быстро учусь. Не прогоняйте меня, умоляю.
С этими словами он подошел к столу и разжал кулак. Монеты со звоном раскатились по столу. Мидо стоял, гордо выпрямившись во весь свой невысокий рост, глядя на Веру с тем же непреклонным упрямством.
- Ты не взял деньги? Но почему? Или ты считаешь, что здесь слишком мало для тебя? – Вера в упор смотрела на смуглого парня, совершенно сбитая с толку. Остальные с любопытством наблюдали за ней и ждали, какой оборот примет дело.
-Нет! Дело не в деньгах! Вы заплатили за меня очень большую сумму, спасли мне жизнь. Теперь она принадлежит вам. Прошу, позвольте мне служить вам. Более преданного слуги вам не найти. Если вы меня прогоните, я завтра окажусь у того же столба, только судить меня будут, как беглого раба, - последнее предложение он произнес совсем тихо.
- Но мне не нужен раб! И у меня нет времени возиться с тобой. Почему бы тебе не вернуться домой?
- Мне некуда возвращаться. Пожалуйста, не прогоняйте меня, я не буду вам обузой. Госпожа… - голова опустилась, тихий голос дрогнул. В нем было столько мольбы и безысходности. И тут ему на помощь неожиданно пришел Сарлис.
- Он прав, Вайра. Приговор слышало полгорода. Если завтра его поймают одного на улице, то, по решению того же суда, убьют, обвинив в бегстве от хозяйки. Я тебя предупреждал, но ты не послушала. Теперь ответственность за жизнь этого человека лежит на тебе. Это плата за милосердие, так некстати проявленное тобой.
- Милосердие всегда кстати! – резко парировала эльфу Вера. – Хорошо, Мидо, ты можешь остаться. Но не в качестве раба, а в качестве нашего спутника. Устанавливаю тебе испытательный срок – десять дней. Если за это время я услышу хоть один плохой отзыв о тебе от своих друзей, можешь убираться на все четыре стороны. Собери деньги, это тебе на лекаря и на обзаведение гардеробом. И, пожалуйста, сходи в баню.
Мадиус Крулл, которому судьба улыбнулась так широко, что он узрел все её тридцать два зуба, стоял, не смея верить своим ушам. Потом, спохватившись, бросился к Вере, и, схватив её руку, приложил тыльной стороной ладони к своему лбу. Напуганная этим порывом, Вера поспешно выдернула руку, и, смягчив тон, сказала:
- Не нужно больше так делать, ладно? Давай, я познакомлю тебя со своими друзьями. Это Ори, мой отец. Это Троди. Это Сарлис и его сестра Аннарниэлль.
Мидо сияющими глазами обвел всю компанию и поклонился.
- Рад служить вам, благородные господа.
- Да уж послужи, - проворчал гном. Но по его лицу было видно, что он польщен обращением к нему, как к «благородному господину». Ори сдержанно кивнул парню, эльфы лишь молча посмотрели на нового спутника и переглянулись, поняв друг друга без слов.
- Ну, вот и познакомились. Обед через полтора часа внизу, в общем зале, - этими словами Вера дала понять, что дальнейший план действий будет определяться по ходу дела. Мидо аккуратно смахнул монеты со стола в ладонь, и взглянул на Веру. Она кивнула, и он направился к двери.
- Мидо! – на её оклик он повернулся, испугавшись, что сделал что-то не так.
- Да, госпожа?
- Сколько тебе лет?
- Семнадцать, госпожа. – Мидо расплылся в белозубой улыбке и выскользнул из комнаты. Было слышно, как он сбежал вниз по лестнице, быстро шлепая босыми ногами по деревянным ступеням.
- Ох, чует моё сердце, наплачемся мы с ним, - глядя на дверь, за которой скрылся парень, вздохнул Ори. – Пиратское отродье.
- Не преувеличивай, - откликнулся гном. – По-моему, нормальный честный парень. С чего ты взял, что он пират? Если его отмыть, накормить да направить на путь истинный, из него может получиться вполне приличный гном, то есть человек. Почему, по-твоему, он вернулся? Да потому, что совестливый, и благодарность ему не чужда.
- Ты так думаешь? – с сомнением глянул на него Ори.- Тогда почему он оказался у столба на центральной площади? От излишней совестливости? А вернулся он потому, что понял, что деньги рано или поздно кончаться, а с нами он не пропадет.
- Ладно, поживем – увидим, - пробурчал гном в ответ на нелестное мнение довгара.
Эльфы в спор не встревали, но в душе были согласны с человеком, а Вера заняла позицию Троди. Открытый взгляд парня и искренние слова подкупили её.
Через полтора часа, как и было сказано, все пятеро спустились вниз и устроились в самом дальнем углу большого зала. Вера сидела лицом в сторону входа в таверну, и первой увидела вошедшего посетителя. Она не сразу узнала в молодом пирате с уверенным взглядом Мадиуса, а, узнав, изумленно воззрилась на разительно преобразившегося за какие-то полтора часа парня. Он остановился посреди зала, осматривая его и ища своих новых друзей. Черные волосы были вымыты и собраны в высокий хвост на макушке, спадающая на лоб и виски длинная челка не скрывала темных глаз. Мидо сменил свои короткие полотняные штаны на черные широкие шаровары, перетянутые в талии красным кушаком и заправленные в мягкие полусапожки. Прямо на смуглое голое тело была наброшена короткая безрукавка, служащая, скорее, украшением, чем практическим предметом одежды. Веру заинтересовало покоящееся в узорных ножнах оружие на поясе живописного, словно с картинки сошедшего пирата – длинный, прямой, одинаковый по всей длине меч совсем без гарды. Длинная круглая рукоять отделялась от лезвия небольшим диском. Больше всего этот меч напоминал катану. Левая, умело забинтованная рука покоилась на эфесе меча, правой юноша машинально теребил край вышитой безрукавки. От прежнего Мидо, каким увидела его Вера два часа назад, остался гордый уверенный взгляд и независимая осанка. Толкнув локтем Ори, Вера молча кивнула в сторону парня. Довгар повернулся, и, оглядев его с ног до головы, промолвил:
- Я же говорил, что он пират.


(Кстати, в галерею, в раздел «Дебют», сегодня сброшена ч/б картинка. Называется «Морячок», автор Roni)

[Roni]

ОК, не тяжело.