[X] Помощник

[Zirael]

"Глаза бога"
(мистический детектив, ужасы или непонятно что)
Проблемы в диалогах... и, по-моему, просто все-как то, не только в самом языке, но и в сюжете.. кажется, уже в конце третьей главы можно сказать, кто - "убийца".
Какие мысли и чувства вызывают у вас герои?

Я знаю точно, наперед:
Сегодня кто-нибудь умрет.
Я знаю, где. Я знаю, как.
Я – не гадалка, я - маньяк.
Глава 1.
На самом деле все было проще.
Они сидели на крыше многоэтажки, свесив ноги с карниза, и разговаривали. Парень держал в руках банку коктейля, девушка – пиво.
С того места, где сидели эти двое, открывался вид на то, что сейчас называют «городским пейзажем»: дорога, заставленная автобусами, дальше – реденькая роща с кибитками садов, а за ней, в низине – захламленное банками, пластиковыми бутылками болото, над которым возвышалась, будто крепость, городская ТЭС.
- Я не знаю, как тут быть, - говорил Артем, сжимая дрожащими руками банку.
- Не понимаю тебя. Ты привык все усложнять: говоришь, что хочешь отвязаться от этой компании, но зачем вообще связывался?
- Не знаю. Пьяный был, не помню.
- Ох, как обычно, - девушка, которую звали Жанна, отпила еще глоток пива, посмотрела вниз.
- Вообще ничего не помнишь?
- Не помню. Грибы хорошие были…
- Грибы?!... Ну что ж, я тебе расскажу, может тогда поймешь, что со мной сегодня, и почему девчонки из этой компании так к тебе липнут.
Жанна замолчала, смотря в даль. Спешить ей было некуда; хотелось оттянуть и этот разговор, но смысл?
- Все началось с того, что я привезла Ване сотовый. Помнишь?
- Смутно.
- Я отдала коробку с телефоном, он – деньги, чуть меньше, чем нужно, и пообещал отдать остаток через неделю. Мы немного поговорили о телефонах, потом подошли пацаны из этой компании; их имена я вечно путаю… Но неважно. Ты попросил меня подождать, позвал Ваню и ушел.
Вздох.
- А дальше что?
- Дальше… Ты пришел через полчаса, когда уже начало темнеть. С двумя розами в руке. Минуты две спустя подошли Света и Марина, и ты подарил им эти розы. Красную – Свете, желто-розовую – Марине. И сказал: «Я долго выбирал; надеюсь, не ошибся».
Молчание; мысленно подбирает слова. Говорить больно, но необходимо. Возможно, она втайне надеялась, что он успокоит ее и обратит все в шутку; попросит прощения.
- Я так сделал?!
- Да.
- Ты в таких подробностях помнишь…
«Еще бы не помнить, - подумала Жанна, - мне никто никогда не дарил цветы, и когда кто-то при мне это делал, будто наступал на любимую мозоль».
Она не нашлась, что ответить, лишь неопределенно хмыкнула. Поймет ли Артем? Нет, никогда. Он не любит ее; о чем бы она ни мечтала, что бы ни делала, а иначе не будет.
- Ты завтра свободен?
- Возможно.
Поднялся холодный ветер. Девушка задрожала, сжалась: все же, легкомысленно было одеваться во все летнее в начале весны. Солнце не греет это небо.
А через неделю зацветет сирень…

24 апреля 2009г.
Я чувствую этот взгляд на себе. Наблюдающий, выжидающий. Будто готовящейся к прыжку кошки. Существо. Но кто?!
Оглядываюсь, надеясь заметить владельца, но бесполезно.
А может, кто-то смотрит из окна, с балкона?
- Привет!
САШКА!
Резко оборачиваюсь, не веря ушам. Она!!!!
Заглядываю в ее глаза и застываю: буквально обдает холодом. Ее прекрасные, глубокие карие глаза… В них живет РАВНОДУШИЕ. И ему явно не нравится, что я его вижу.
- Как дела, Сашка? Все нормально? – усиленно пытаюсь придать себе беззаботный вид. В ближайшую подворотню довести, а там… Я найду, как избавиться.
- А, как обычно. Универ, дом, гулянки, пьянки. А у тебя?
- Замечательно.
- Ты домой?
Там, около высотных домов, есть гаражи. Вот туда бы…
- Нет, к знакомому. Триста лет не виделись, а все так же тянет.
- Везет.
- У тебя разве нет таких?
- Ну… Ты все еще куришь?
- Временами.
Островок гаражей среди многоэтажек – мое излюбленное место для курения еще со времен школы. Саша пролезла в узкую щель между гаражами, а я, задержавшись на секунду, осматриваюсь. Улица пустынна, но в этой ее безжизненности чувствовалась деланность. Надеюсь, я успею до ЕГО появления здесь.
Сколько помню это место в гаражах, здесь всегда было сумеречно. Оно закрыто с четырех сторон стенами – лишь узкий лаз, около кирпичной. Единственный минус – многоэтажный дом, стоявший прямо над нами. Но, вряд ли в это время там кто-то есть.
- Саша?
Она уже успела прикурить сигарету и равномерно затягивалась, выпуская вверх облако сизого дыма.
- Что?
- У тебя что-то случилось?
Быстрый взгляд, затем отвела глаза.
- Нет, почему ты так думаешь?
- А ты ничего не чувствуешь?
Подвигаюсь ближе, беру у нее сигарету. Прикурив, опускаю правую руку в карман, ощущаю холодное прикосновение моей любимой «бабочки». В такие моменты я часто сомневаюсь в правильности того, что делаю.
Но если не я, то кто же?
- Н-нет.. А что? Что-то не так?
Она прищурилась, внимательно разглядывая меня. Странно, Сашка никогда не отличалась особой наблюдательностью. А вот твари…
- Ты всегда курила правой рукой.
Приехали.
Еще один подозрительный взгляд, в котором торжествовала тварь. Пора заканчивать с этим.
- Скажи, а как ты относишься к врачам?
- К врачам?!
- Ну да. К хирургам.
- Ты же знаешь, я не люблю больницы. И врачей тоже. Особенно хирургов.
Да, теперь я чувствую тварь – сливаюсь с ней. Но долго это продолжать нельзя – иначе я окажусь в ее власти, и тогда Саша потеряет над собой контроль, отберет у меня «бабочку» и…
И я получу возможность заглянуть в глаза Богу.
А сейчас все так, как должно быть. Я в ее власти настолько, чтоб усыпить подозрение. Эх, Сашка, придется мне слегка подпортить твое платье… Ну да ладно, тебе и без платья хорошо. Знаешь же, как прекрасна твоя фигура.
- А к чему был этот вопрос?
- САША! БЫСТРЕЕ, ТАМ, СЗАДИ!
Она на миг обернулась – инстинкт сработал прежде, чем тварь успела обработать сигнал, и этого мига для меня достаточно. Толкаю Сашку к стене, прижимаю, одновременно доставая из кармана правую руку. «Бабочка», раскрываясь, сверкнула в полумраке, будто первая звезда в сумерках.
- Что ты делаешь?!
- Потерпи, сейчас все будет хорошо. Только потерпи, ладно? Будет больно.
Я знаю, что она будет кричать. Этого допустить нельзя. Как жаль, что придется причинить ей боль. Но можно ли иначе? Одной рукой я зажимаю ей рот, другой держу нож у живота.
- Оторви кусок от платья, по всей ширине. И не вздумай кричать.
Она удивленно посмотрела на меня. Нет, скорее, удивленно-затравлено. Она не хочет этого делать.
- Ну же!!
У нее начинается истерика. В этом кроется вся опасность – в истерике проявляется сущность твари. Равнодушные, по сути дела, неопасны, но иногда могут выкинуть ТАКОЕ, что хоть стой, хоть падай.
Всхлипывая, Сашка отрывает большой кусок от подола белого в розовый горошек платья, по-видимому, только что купленного.
Но ничего, как только все закончится, мир покажется тебе настолько новым, что ты забудешь о платье. Бьюсь об заклад, первым делом ты почувствуешь аромат цветущих деревьев вокруг.
- Оторвала? Дай сюда. А теперь не дергайся.
Она даже и не думает сопротивляться. Удивительно.
Связываю руки и, скрутив ткань наподобие кляпа, подношу к ее рту. Так будет лучше, поверь.
- А-а-а!
От пронзительного визга у меня заложило уши. Вот тварь!
- Заткнись!
Но она продолжала кричать.
- Заткнись, говорю! – и «бабочка» прочертила линию по ее ребрам.
Она замолчала, удивленно смотря на кровь. Воспользовавшись ситуацией, приказываю ей открыть рот, запихиваю туда ткань. Черт, не нужно было пускать кровь! Ну да ладно.
Предстоит самое сложное. Прости меня, Саша, если будет очень больно. Прости. Я заставлю тебя забыть о боли.
Я снова смотрю в ее глаза. Тварь сидит в них, щурясь на меня. И ждет чего-то. Да, она не боится, а ЖДЕТ. Или кого-то? Но неважно. Даже если рядом Он, Он опоздал. Дело сделано.
-Прости меня, Саша.
«Бабочка» снова взметнулась вверх и, блеснув, опустилась острием чуть ниже брови. Почти. Даже не почти, а точно. Мединститут даром не проходит.
Кровь заливает Сашино лицо, но она уже ничего не чувствует – потеряла сознание. Что ж, так даже лучше. Закончу, и все будет хорошо.
А такой твари в моей коллекции еще не было. В заветном шкафчике, во всевозможных пробирках хранятся многие из этих тварей – но Равнодушия там еще нет.
Вырезав правый глаз, приступаю к левому.
Лишь бы не умерла от потери крови и от шока, лишь бы не умерла!
Но нет, вроде жива. Закупорив глаза в пробирке с жидкостью и спрятав эту пробирку в нагрудный карман, я присматриваюсь к Саше. Жива.
Лишь бы только она ничего не вспомнила.
А через неделю из ее бывших глаз вылупится небольшая черная тварь и пополнит мою коллекцию.
Прости, Саша, за эту боль. Я делаю это для твоего же блага.
Потягиваюсь, вдыхая полной грудью витающий в воздухе сладкий аромат. Что-то новое примешивается к этому аромату, заставляющее меня насторожиться и приняться за избавление от улик.
Запах опасности.
Запах бога.
Его запах не спутаешь ни с кем – он порождает волну эмоций, от любви до безотчетной ненависти. Он приносит обрывки тех воспоминаний, что давно упрятаны в глубинах сознания… Он… Он не похож на все остальные. Запах бога.
Кто-то из моих друзей (когда у меня еще были друзья) назвал Его Стервятником – из-за того, что он появляется на все готовое, сделанное тобой, присваивает это себе, а тебя заставляет страдать. Чем не привычка богов? Впрочем, моё отношение к вере можно точнее всего определить как «серединка на половинку», а к раю и аду – я сочувствую тем некоторым, которые говорят, что Земля – и есть ад. В чем-то они по-своему правы. Но, когда придет время умирать, тогда и посмотрю. А сейчас пора сматывать удочки и убираться, иначе рискую узнать о существовании того или другого раньше времени. А Саша рискует заполучить новую тварь.
Да, это действительно запах бога.
Он сидел на крыше трехэтажного дома, свесив ноги, Его легкий белый шарф развевался порывами ветра.
Он смотрел в другую сторону. Я всегда любуюсь Им, когда доводится видеть – так, издалека и со спины – Он вызывает во мне чувство восторженного трепета – когда и боишься, и восхищаешься, но я не горю желанием заглянуть Ему в глаза. Возможно, боюсь.
Почему же многие так этого хотят?
Что надеются они там увидеть?

Рука разжалась и бутылка, кувыркаясь, полетела в пустоту под ногами. Откуда-то снизу послышался звон разбитого стекла.
«Будто сердце разбилось».
Она посмотрела украдкой на Артема. А тот, абсолютно не замечая ни ее, ни криков снизу, наблюдал за полетом вороны в ясном весеннем небе – черной жирной точкой.
- Я позвоню завтра.
Артем кивнул, не отрывая взгляд от неба. И, как ей показалось, даже не расслышал слов – так, для приличия. Захотелось плакать.
Встала: осторожно, но не слишком – если упадет, все равно никто не исправит. Она так похожа на эту пустую бутылку…
- Жанна?
- Да? – радостно обернулась девушка, чуть было не потеряв равновесие.
- Будь осторожнее. И послушай сегодня вечером радио.
- А? Хорошо, - недоуменно, но все же весело. – А что там?
- Увидишь. Удачки.

Автобус уносил ее вдаль от Стартовой улицы. Эта часть города вызывала столько грусти, столько воспоминаний, и все же Жанну тянуло сюда, словно магнитом.
- Можно к вам подсесть?
- А? – девушка подняла взгляд. Перед ней стоял… стояло существо мужского пола неопределенного возраста, потому что и мужчиной, и стариком его можно было назвать с трудом: слишком резко контрастировала копна седых, как зимнее небо, волос с гладким, едва тронутым морщинами лицом.
- Конечно, можно. – Жанна подвинулась ближе к окну и, как только старик уселся, принялась его разглядывать. Слишком необычным он ей показался. Его лицо не выражало ничего и, наоборот, слишком много – словно натянул на себя маску безразличия, но плохо справлялся с этой ролью.
- Приятного аппетита, - произнес он. Глаза старика смотрели не на собеседника, а чуть в сторону, и все же возникало ощущение, будто находишься «под микроскопом».
Девушка решила промолчать, спешно догрызая яблоко. Старик внушал ей что-то вроде страха, но вперемешку с любопытством.
- С учебы едете?
- Да… Что-то вроде.
- А что изучаете?
- Социология. «Самоубийство» Эмиля Дюркгейма.
- Занимательная вещь. Но бесполезная.
- Я так не думаю. Она легко применима к жизни, и даже не столько как диагноз уже свершившемуся, а как предварительный анализ. Можно сравнить поведение человека в критической ситуации с предложенной классификацией самоубийств, потом обратиться к психологии, найти «противоядие» к поведению этого человека… так можно жизнь спасти!
- А можно и убить.
- Ну… да, в общем.
А ведь и правда, можно. Если сделать все с точностью наоборот – не ослаблять, а усугублять симптомы «типа».
- А вообще, нужно ли тем «типам», о которых Вы говорили, это спасение? Вы их спрашивали, прежде чем спасать – хотят ли они жить?
- Но я… Это моя работа.
- Подумайте.
Старик встал. Его глаза – безумные глаза! – сверлили Жанну около секунды, затем он ухмыльнулся и вышел.
А на следующей остановке вышла сама Жанна.


Глава 2.
Придя домой, девушка включила радио и с наслаждением растянулась на кровати. Играла песня Сплин – «Остаемся зимовать».
«…и вдвоем под одним шерстяным одеялом
Остаемся зимовать…»
«А теперь – новости. Еще одна пострадавшая от рук маньяка найдена в 3м спальном районе, у дома 18/2 по улице Шиловской. 20тилетняя Вертякова Александра возвращалась домой от подруги. Что случилось после того, как она вышла из автобуса, девушка не помнит, говорит лишь, что запомнила приятный мужской голос, затем снова лишилась чувств. Пострадавшую обнаружил Васенков Дмитрий, проживающий в доме № 18 по Шиловской улице примерно через 2 часа после того, как подозреваемый покинул место преступления. Следователи полагают, что маньяк, получивший имя «Хирург»…»
Жанна лежала с широко раскрытыми глазами и чувствовала, как по спине ползет страх – холодок. Маньяк? Жертва – Саша, ее бывшая одноклассница! О чем хотел предупредить ее Артем – не об этом ли?
Девушка с трудом поднялась с кровати – головная боль в последнее время стала просто невыносимой, включила компьютер. То, что передали по радио – лишь мизерная часть того, что ей сейчас хотелось узнать.
А вдруг Артем хотел сказать, что следующая – она?
Пока грузилась страница поисковика, Жанна запустила ICQ. Долгими зимними ночами лишь Интернет и книги спасали ее от скуки, когда приходила бессонница.
“Message!”
“Apply message”
- Привет!
Темно-красным шрифтом. Интересно.
- Привет. Как дела?
- Почти нормально. А у тебя?
- Так же.
- Давно ты этим увлекаешься?
- Чем?!
- Мистицизмом. У тебя в инфе написано.
- Лет 6 уже. А что?
- Я много об этом знаю.
- Насколько много?
- Очень. Видишь ли, меня всю жизнь интересовали существа, живущие в квартире.
- Когда ты начал их видеть?
- С тех пор, как первый раз прочел «Книгу лжи».
- О чем она?
- Хочешь, пришлю – прочитаешь? Она кардинально меняет взгляд на окружающий мир.
- Шли. И заодно фото.
- Хорошо. Дай мейл.
- Мне кажется, или у тебя с настроением все-таки что-то не то? Мейл в инфе. А девушка есть?
- Нет.
- А почему? Если не секрет?
Интересный. Очень интересный тип.
- Не секрет. 20 января этого года я умер.
- Но… Но ты же сейчас разговариваешь со мной, ешь, пьешь, учишься…
- В академе.
- Ну вот, разве могут мертвому академ дать? Ты жив!
- Я в душе мертв. И хочу умереть физически.
- Давай встретимся? Я докажу тебе, что ты не прав.
- Не сможешь. Если до завтра доживу.
- Доживешь, я знаю! В 2 у фонтана на набережной… Там недалеко елки растут…
Молчание. Жанна с тревогой смотрела на экран, но ответное сообщение и не думало появляться. Хоть слово! Хоть символ!
“Offline”.
Эгоистический тип.
Вспомнив, что уже полчаса как загрузилась страница поисковика, девушка открыла IE, набрала:
« Маньяк Ростов-на-Дону Вертякова жертва»
Подумав немного, добавила:
« почерк психологический портрет»
Поиск.
Начали грузиться ссылки, и Жанна вдруг поняла, что со вчерашнего утра у нее в желудке не было ничего кроме двух банок пива и яблока; неплохо было бы поесть. Но сначала…
Восемнадцать ссылок. Негусто. Ладно, для начала – «Ростовские новости».
«Маньяк… получивший прозвище «Хирург»… орудует в нашем городе. Его «поле деятельности», вопреки сложившемуся мнению, не ограничивается только Ворошиловским и Октябрьским районом, – тела жертв с похожим «почерком» находили и в Александровке, и на Западном, и в районе Садовой улицы. За последние полгода обнаружено девятнадцать трупов, однако кто знает, сколько их…»
Тут компьютер жалобно пискнул и погас. Выключили свет.
- Сволочи! – выругалась девушка в монитор. В этом районе отключение электричества было явлением настолько частым, что в ближайших ларьках свечи и спички стали самым раскупаемым товаром.
Она подошла к окну, открыла створку. Вместе с холодным ночным воздухом в комнату ворвался запах цветущих абрикосовых деревьев. Электричества не было ни в соседних домах, ни в домах через дорогу. Островок многоэтажек погрузился в ночь.
«Я знаю точно, наперед:
Сегодня кто-нибудь умрет.
Я знаю, где. Я знаю, как.
Я – не гадалка. Я – маньяк…» - нараспев произнесла девушка и смолкла: настолько вдруг стало страшно. Вокруг была тишина: ни звука, ни шороха.
Телефон зазвонил так внезапно, что сердце подскочило, стукнуло и куда-то провалилось. Закружилась голова.
Спотыкаясь в темноте через разбросанные по полу книги, она прошла в коридор.
- Алло?
- Привет. Спишь?
- Привет, Тёма. Нет. Свет только что выключили.
- У нас тоже. Слушай, у меня к тебе просьба есть.
- Какая?
- Ты можешь позвонить Игорю и под любым предлогом вытащить на встречу?
- Игорь – это который со Светой встречается?
- Ага.
- Ну…
- Пожалуйста!
- Конечно, могу.
- Точно?
- Тёма, ты же знаешь, что сделаю, что ты попросишь. Обещаю.
- Спасибо.
- Тём?
- Что?
- Про радио… Ты про маньяка мне хотел сказать?
- В общем-то, да.
- Это ужасно! Саша… Жертвы… Но подожди, Саша ведь пострадала после того, как ты сказал!
- Да.
- Тогда причем тут я?
- Ты… Ну, я вчера в газете прочел. Двух твоих одноклассниц порезал. Бывших.
- Что?!
- Троих. Саша третья.
- … У меня просто нет слов… Двух? Кто? Скажи, что ты знаешь? Я слышала, около двадцати жертв…
- Ну, закономерности у этого нет никакой. Разве что почерк один. Место работы/учебы, возраст жертв, социальное положение – все разное и классификации просто не подлежит. А вот в последних двух.. трех.. он стал постоянен. Даша, Олеся. Саша.
-…
- Чего молчишь-то? Алло!!!
- Не вижу смысла. Саша – темненькая, худощавая, Даша – светлая, полненькая, с короткой стрижкой, Олеся – худая крашеная блондинка с жутко некрасивым носом. Живут в разных районах… Учатся в разных местах…
- Может, в этой разности и есть закономерность? Хотя, нет его тут, этого смысла. Не ищи.
- Но?..
- Я просто решил предупредить. На всякий случай.
- А, хорошо. Спасибо. Но все же, это маловероятно.
- В смысле?
- Что следующей буду я.
- Как знать. Я позвоню завтра.
- Ок.
Помедлив немного, Жанна набрала номер Игоря. Договориться о встрече не составило особого труда. Вот только не хотелось ее, этой встречи.
Игорь отключился, а Жанна, как сидела в коридоре с трубкой у уха, так и осталась сидеть. А в ней шли короткие гудки.
В голове проносилось мысли, но как-то не удавалось задержаться на какой-то определенной, обдумать ее со всех сторон: скользкие, словно угри, они не давались «в руки» разуму. «Зачем Артем хочет рассорить Игоря с Мариной – встречаться с ней? Нет, он же говорил, что хочет отвязаться. Никогда не понимала этого в нем – портить жизнь другим только потому, что своя не удалась. Как это в психологии зовется – комплекс неполноценности? Хе. Комплекс комплексом, но как объяснить-то ему, что нельзя так?»
Мелькнула мысль, что нужно поесть, и Жанна ухватилась за нее, как за спасительный круг. Но пока нет света – ни электрического, ни от свечей, то в холодильнике вряд ли можно что-нибудь найти, тем более что и днем с огнем там мало чего сыщешь. Следовательно, нужно поспать. Она проковыляла до кровати и провалилась в сон.

Утро было холодным, мутно-серым. Настойчиво звонил будильник – звук шел слева сверху. Жанна приоткрыла один глаз, потянулась к тумбочке – прихлопнуть звонок, но проклятых часов там не оказалось. Отыскались они на верхней полке, когда пришлось откинуть одеяло и отдернуть штору.
«Зачем же я его заводила? Ах, да, Кот – из ICQ! И Артем!»
При первой мысли Жанна подскочила, как ужаленная, при второй принялась ходить взад-вперед по комнате. Шкаф – кровать – стол – ваза с давно засохшими ромашками – вторые часы, кстати, еще не переведенные на час вперед – фото, где 4 года – фото, где 12 – пустая рамка – тумбочка, заваленная альбомами и книгами– дверь в коридор, там всегда темно, даже днем – телефон на полу - …
Телефон!
- Артем, ты?
- Ага. Привет.
- Мне нужно поговорить с тобой. Срочно.
- Совсем срочно?
- Да. Это насчет Игоря.
- Хорошо. Когда?
- Сегодня. За полчаса до нашей встречи.
- ОК. До встречи.
Вот только что ему сказать при встрече?
Она сидела у телефона около часа, несколько раз тянула к нему руку и отдергивала. И вот, когда наконец взяла трубку и занесла палец над первой кнопкой, - звонок в дверь.
Черт возьми, кого это принесло с утра пораньше?!

Решив сразить того, кто пришел своим видом – в одном нижнем белье, пусть знает, как приходить в такую рань! – она распахнула дверь.
- Какого черта?!
На пороге стоял незнакомый парень лет 25 и нахально улыбался.
- Огонькова? Жанна Игоревна?
- Да. – Девушка настолько опешила, что не среагировала на эту улыбку, за которую в любое другое время отвесила бы хорошую пощечину. Ну, или хлопнула дверью перед носом. И Жанна сама не заметила, как отодвинулась, пропуская этого субъекта в квартиру, будто он произнес не ее имя а «сезам, откройся!»
Где-то она уже выдела это лицо: темные, до плеч волосы в рваной стрижке, насмешливые зеленые глаза, тонкий аристократический нос – ярко, не правда ли?
Парень уже вовсю хозяйничал на кухне, когда девушка вошла: поставил чайник, нашел где-то пачку чая.
- А почему холодильник пустой? Дома не питаетесь? – Поинтересовался, обернувшись, он.
- А ты вообще кто? И какое тебе до этого дело?
- А я Юра. Юрий Олегович, если хотите. – И парень снова одарил Жанну нахальной улыбочкой.
От такой наглости аж дыхание перехватило. Придти вот так … Только Жанна открыла рот, чтоб ясно объяснить ему, кто он на самом деле такой и как по-другому называется кратчайший путь до двери, он, будто угадав это намерение, примирительно поднял руку:
- Детектив Шацкий, веду расследование по делу о нападении на Вертякову Александру.
- Детектив? Не «следователь»?
Девушка в недоумении села, уставилась в брошенную на стол ксиву. А он преспокойно взял кружку с чаем и направился в коридор.
Она поднялась и поплелась за ним следом, собираясь возмутиться, но почему-то не получалось. И только когда поняла, что он, по сути, сейчас занимается несанкционированным обыском, рванула с места и прежде, чем он успел войти в спальню, перегородила ему путь.
- А ордер?!
Парень на секунду замер, затем по лицу расползлась улыбка.
- Какой ордер, Жанночка? Это частное расследование и, потом, вы меня сами впустили.
- Ну…
А Юрий, нет, Юрочка Шацкий с хитрющим выражением лица заглядывал в комнату через ее плечо.
- Значит, отказываетесь впустить?
- Знаете, у меня неубрано. И потом, - она скромно покосилась на свое кружевное одеяние, - я сама еще не привела себя в порядок. Может, как-нибудь в другой раз? Встретимся, посидим в кафе, спокойно поговорим…
- Ты меня приглашаешь?
- Лишь намекаю. Меня учили, что приличная девушка не должна проявлять инициативу, - тихо сказала Жанна, снова потупив глаза. Должно сработать. Однако она едва удержалась, чтоб не фыркнуть.
А вот Юрочка не стал себя сдерживать и довольно ехидно усмехнулся, скользнув по ней взглядом.
- Что ж, тогда приглашаю. Я позвоню тебе.
- Ты знаешь мой номер?
- Моя работа – все знать.
Хлопок дверью.
Некоторое время Жанна стояла, ошарашено смотря перед собой, но зазвонивший телефон вывел ее из этого состояния. На часах было одиннадцать утра.
Она проигнорировала телефон, быстро - насколько можно было это сделать из-за вечного беспорядка – оделась, выбежала из квартиры.
Хоть бы Кот пришел! Хоть бы ничего с собой не сделал!
Небо хмурилось, но все никак не могло разразиться дождем.


24 апреля 2009г
Не люблю район центрального рынка. Слишком много людей, слишком много лиц. В такой толпе одиночество ощущается еще острее, но я всегда стараюсь заглушать это чувство бутылочкой-другой пива. Как ни странно, иногда помогает.
Но сегодня не помогло. Тусклый церковный крест высился над рыночной площадью, словно бросая вызов небу: ни капли дождя, только свет, чтоб я мог сиять, как и раньше, словно еще одно солнце – золотом. Странно это – церковь на рыночной площади. Всё равно, что аптека на кладбище.
Я спускаюсь по лестнице, прохожу под мостом. Начинается дождь – пока моросящий, по скоро он грянет на полную мощь.
- Эй!
Оборачиваюсь. Меня догоняет девчонка лет семнадцати, одета как типичный панк, раскрашена – как гот. Кто б ей объяснил, что главное – не снаружи, а внутри?
- Играешь? – кивком указывает на мою гитару.
- Да.
- Хочешь поработать? Я играть не умею, но хороший аскер.
- Идет.
Возвращаемся по лестнице вверх, на Пушкинскую. Пока идем, девушка рассказывает о себе, о своей жизни. В принципе, ее рассказ мало отличается от моего первого впечатления о ней:
- … я живу в Ростове недавно, хотя бывала тут много раз. Учиться приехала – в кулинарном. Раньше встречалась с парнем из довольно известной группы, он меня до сих пор любит, а я…
- А откуда ты?
- Из Краснодара. Там мама живет, отец, сестры. Меня мама выгнала.
- За что?
- Я забеременела от этого парня, из группы который. Когда сказала ей об этом, она запретила мне переступать порог дома.
- Не понимаю этого.
- А мне так даже было легче.
- А рожать как?
- Я сделала аборт, на пятом месяце. Еле нашла врача - все отказываются на таком позднем сроке.
Удивленно смотрю на эту девчонку. Ей на вид лет 16. Когда только успела? Хотя, чему удивляться – Пушкинская…
Пушкинская… В ее людях есть что-то, что я ценю больше всего: они честны сами с собой. В их глазах – особый яркий дерзкий блеск, в губах – влажный кайф. Ростовское дно? Ничуть.
Пушкинская… Улица безнадежных романтиков и реалистов до мозга костей. Почему я теперь не бываю там? Я ведь все еще романтик…
Решили стать около перекрестка на Соколова, играем. Чаще всего я играю Битлов, но сейчас пусть будет Нирвана.

«We passed upon the stair,
We talked in world and web.
Although I wasn’t there,
He said I was his friend
Which came as a surprise,
I spoke into his eyes:
I thought you died a long,
A long, long time ago…»

Песенка про Бога…
Хлынул дождь; прохожие бросились кто куда, укрываясь от непогоды. Вдоль тротуара неслись потоки грязной воды, смывая пыль и мусор – вниз, через Садовую, набережную – в реку.
- Пойдем? – спросила Женя.
- Куда?
- Я тут недалеко живу. Согреешься.
Отчего бы и не пойти. Я люблю непогоду, но только не сегодня.
Женя и правда живет недалеко – у перекрестка Соколова – Горького мы сворачиваем во дворик. Двухэтажный дом – старенький, облезший, с покосившимися и грязными окнами наводит на меня тоску.
- Здесь? - указываю на лестницу.
- Нет, сюда, – девчонка указывает на дверь под лестницей, выкрашенную желтой краской и намалеванной сверху красной надписью: «enter login and password».
Пожалуй, здесь правда живет программер – такая живописная квартира может быть только у представителей данной профессии. Первая комната, служившая одновременно коридором, гостиной, кухней и черт знает чем еще, была такой узкой, что, раскинув руки, я могу коснуться ими обоих стен. Но хозяина, очевидно, столь маленькие габариты ничуть не смущали: здесь помещались тумбочка, на которой лежал мешок (именно мешок!) с одеждой, пианино, заваленное пожелтевшими газетами, блокнотиками и книгами; на нем же стоял телефон. У противоположной стены располагался стол, по-видимому, кухонный – при нем были стулья, но отвертки, напильники и паяльник на нем вызывали некоторые сомнения; далее у той же стены – кресло и холодильник. Бетонные обшарпанные стены, исписанные речевками, химическими формулами, программными кодами и телефонами довершали картину.
Не обращая внимания на мое удивление, Женя прошла к двери в следующую комнату.
Вторая комната, по размерам такая же, как и первая, являлась смесью зала, рабочего кабинета и спальни. В ней располагались две кровати, два стола (один с компьютером, стареньким, как моя жизнь; впрочем, вообще удивительно, что там был комп), шкаф, а все остальное свободное пространство было заполнено полками с книгами – от пола и до потолка; над кроватями, шкафом и столами. Причем попадались среди этих книг такие, на поиски которых, в свое время, у меня ушло немало часов.
- Привет, - обернувшемуся на звук открывающейся двери парню. Хозяин, без сомнений. Майка с надписью «sysadmin».
- Алан, - представился он. – А это Аня и Ваня, - он указал на девчонку и парня на кровати.
- У тебя ничего не поменялось? - спросила Женя у Алана.
- Что ты, - притворно-обиженно. – Ты с нами?
- С вами? – удивляюсь, пристально смотря на Алана. Что они интересно задумали?
А может, они специально меня сюда заманили?
Может, ждут Бога? Откуда я знаю, что у Него на уме, чем Он занимается, какими методами работает? Не знать – не значит «не бояться».
Нет, спокойно. Вопрос подразумевает мое участие. Надо быть начеку, на все же не столь нервничать.
- Через несколько дней – Вальпургиева ночь. Ну, ты, наверное, знаешь.
Утвердительно киваю. Смеются, что ли – после стольких лет в поисках знаний. Хотя откуда им знать…
Алан продолжил:
- Мы выбрали это время, чтоб избавиться от врагов. Ритуал…
- Я знаю этот ритуал.
- Вот и отлично. Но нам пока не хватает человек: сейчас только шестеро. Сбор – 30го в 20 нуль нуль под конями, оттуда – на Братское Кладбище. Ну как, есть враги, от которых хотелось бы избавиться?
Враги, от которых хочется избавиться? Да они повсюду! Только ритуал этот против них бессилен.
- Я подумаю.
- Ну подумай, еще время есть. А пока – по пивку.
Пиво появилось на столе с приходом Руслана, минут через 10. И, пока его разливали, я приглядывалась к Ване. А он - ко мне.
Странный. Я в нем что-то чувствую, но в этих темных глазах нет ничего, точнее, никого. Смотрит так, будто знаем друг друга всю жизнь, нет, даже больше – тысячу лет. Интересно, чем он занимается, где учится? С кем и как живет? Есть ли у него девушка?
Пока я размышляю над этим, Руслан подходит к Ване и кивком указывает на дверь в другую комнату. Тот незамедлительно поднимается, оглядывается и тихо выходит за Русланом.
Прошло только минут пять, а меня все больше раздирает желание узнать, отчего у Вани был такой взгляд – как у преступника. Не обращаю ни на кого внимания, – ни на занимающихся сексом на другой кровати Алана и Аню, ни на Женю, усердно пытающуюся завладеть моим вниманием, - только на дверь, за которой слышатся голоса и сдавленные смешки.
Еще 10 минут… Отрываюсь от книги, смотрю на дверь, будто надеясь, что под таким пристальным взглядом она распахнется. Чем они там занимаются?!
А может, они – педики? Хе. Бисексуальность – явление довольно частое на Пушкинской. Хорошо, что ко мне это не относится.
Женя смотрела на меня влюбленными глазами.
А она ничего, симпатичная. Длинные темные волнистые волосы, карие глаза, полные губки, фигурка - очень даже. И почему она стала такой?
Дверь распахнулась, прервав мои размышления, и вошел Руслан, затем Ваня, оба в хорошем настроении, посмеивающиеся.
-… и вот он говорит мне…
- Бросал бы ты это дело, Ваня.. – перебивает его Женя.
- Ну нет, это надолго, - усмехнулся он и заглянул мне в глаза, - навсегда.
Навсегда. Ненавижу это слово! В нем столько безысходности… и безнадежности…
Но что это с ним? Почему он произносит эти слова, будто с петлей на шее? Что?...
Я понимаю. Нет, нет, лучше бы не понимать! Рукава, безнадежность, навсегда… и эта улыбка…
Наверное, такая же улыбка у Бога.
Наркотики.
Ванечка, я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило. Знаю, почему не видно тварь – ты заглушил ее наркотиками, но не убил. А я – убью. И этим вылечу тебя. Обещаю.
- Я пойду с вами тридцатого.

[Zirael]

Глава 3
Улица скользила вниз, к набережной – струнами дождя, потоками грязной воды вдоль тротуаров. Жанна шла быстро, нервно – стрелки-тени на солнечных часах неумолимо ползли к двум, а она опаздывала. Еще немного, и будет переход…
Она остановилась у дороги, переводя дыхание, и только занесла ногу над потоком, как из-за угла вылетела БМВ и окатила Жанну ливнем грязных, холодных брызг.
«Черт подери! Не идти же в таком виде на встречу! Ехать домой нет времени… Что делать-то?!»
Она растерянно отступила к домам, прижалась к стене. Взгляд скользил вокруг, по окружающим, всматриваясь в их лица - словно ища помощи.
Кто сказал однажды – серая толпа, безликая? О нет, даже в толпе каждый человек индивидуален. Это может быть определенная, неповторимая пластика, взгляды, запах… Если приглядеться, то можно увидеть, нет, даже ощутить ту эмоцию, которую он наиболее сильно переживает в данный момент.
Но сейчас они все безлики. Их насмехающиеся взгляды, губы в кривой ухмылке сливаются в одно, до боли знакомое выражение: лицо Артема, когда он видит неряшливую девушку.
Идея!
Вода была не то что холодная, а ледяная. Жанна стояла под струей, стекающей с крыши, словно под душем, тщательно отмывала грязь с лица, одежды, обуви. Лучше уж мокрой, чем грязной.
Зазвонил телефон. Девушка встрепенулась, будто очнувшись, достала из кармана сотовый, удивленно осматривая: как он после такого душа уцелел?
- Алло.
- Я уже на месте. Ты там скоро?
- Да, да, бегу.
И прежде, чем Жанна смогла сказать что-то еще, разговор оборвался. Что за привычка такая – бросать трубку, не дослушав!
Девушка сунула трубку в карман, побежала вниз по лестнице – к набережной. Поскользнулась, чуть не упала. Нужно…
«I was five and he was six,
We rode on horses made of sticks…”
«Будь проклят тот день, когда я приобрела себе этот электронный поводок!»
- Алло! Морг!
- Чудесный у вас юмор, Жанночка!
- Как вы к нам, так и мы к вам! Чего тебе?
- А кто недавно обещал свидание? А?
- Что, сейчас?!
- А когда же? Красавица, у меня есть пара интересных историй, которые тебя заинтересуют.
- Когда, где?
- Я, знаешь ли, долго ждать не люблю. Обернись и посмотри направо.
Это было неожиданно; попахивало каким-то дешевым розыгрышем, но она покорно проделала все, что сказал детектив – с закрытыми глазами, как обычно входила в комнату, где лежат новогодние подарки.
Девушка поворачивалась медленно, как в кино, и Юра вполне успел ее рассмотреть до того, как она открыла глаза и посмотрела в его сторону – взглядом, призванным испепелить на месте. Он усмехнулся.
- Вы как всегда неотразимы, Жанночка.
- Спасибо, сладкий.
- Ого, даже так? Ну что, дорогая, идем ко мне?
- Чего?!
- Ну не потащу же я тебя в ресторан в таком виде!
- А кто виноват, что ты появляешься, не предупреждая?
- Ладно, не ломайся. Тебе не идет. И потом, ты же не хочешь, чтоб говорили, что я опять с проституткой пришел?
- А тебе не все равно, дорогой, что скажут «опять»?
- А ты хочешь клиентом найти?
Лицо Жанны побелело от гнева. Он еще раз усмехнулся, про себя.
- Черт с тобой! Веди меня куда хочешь! Хоть к себе, хоть в ресторан, хоть к черту на кулички!
- Что ж, заметь, ты согласилась сама, - и он жестом указал в сторону Зеленого острова. – Идем.
Ей было холодно, настолько, что детектив слышал, как стучат ее зубы, но не понимал, почему она смотрит так, будто он должен поделиться с ней зонтиком. Эта девушка в заляпанных до колен рваных джинсах, полосатой майке и шлепанцах-вьетнамках в руках промокла насквозь, но не теряла боевого духа. И Юру это забавляло, как и то, что Жанна исподтишка рассматривала его.
Когда дошли до Парамоновских складов (а эта дорога была выбрана не случайно, как самая длинная), он повернул в узкий, грязный проулок.
- Сюда.
Девушка последовала за ним, не говоря ни слова. Начался «островок» гаражей, излюбленное место убийц набережной и, очевидно, Жанна это знала – на ее лице промелькнуло что-то нервное, как только они ступили в этот район. А сейчас она шла позади, и…
Юра резко обернулся, так, что Жанна вскрикнула и, выхватив нож (откуда?), кинулась на него. Детектив ловко увернулся, перехватил ее руку, сжал. Девушка вскрикнула, нож выпал, и Юра отфутболил его к стене. Все заняло не больше трех секунд, но казалось, прошло не меньше пяти минут.
- Ты хотел меня убить! – девушка смотрела детективу прямо в глаза, так презрительно, как смотрели на его памяти лишь однажды. – Чего же ты ждал? Что я покорно пойду на смерть?
- Дура! Я всего лишь хотел убедиться, что с тобой все нормально!
- И напугал меня до полусмерти!.. Отпусти, мне больно.
Юра выпустил ее ледяное запястье, и Жанна, поморщившись, начала его растирать.
- Ну, мы идем или как?
- Да, идем. Тут недалеко осталось.
Теперь она шла впереди, а детектив короткими фразами объяснял, куда идти. Наконец, перед ними выросли многоэтажные дома. Хотя таковыми эти дома назвать сложно: состоящие из трех этажей, и на каждом этаже – по квартире, они скорее напоминали большой усадебный дом, нежели обычную многоквартирную толкучку. В этом доме, как и в других вышеописанных, действовал принцип этаж – квартира, окна второго были замурованы.
Уже подойдя к двери квартиры, Юра понял, что куда-то делись ключи. Спокойно, стараясь не паниковать, он принялся осматривать карман за карманом. Они оказались в самом дальнем, внутри плаща. Замок тихо щелкнул, и тут снизу, с первого пролета послышались какие-то шорохи. Жанна напряженно застыла.
- Ты чего это?
Но девушка не обратила на него внимания. Вся превратившись в слух, она следила за каждым шорохом внизу, и только они стали слышны отчетливее, Жанна сама распахнула дверь квартиры и пулей влетела внутрь.
- А я и не знал, что ты боишься собак, - со смехом сказал детектив, запирая изнутри на ключ. Это лишь соседский пудель.
- Я не боюсь собак. Я их просто не люблю.
- Хм. Ладно, прыткая мисс, мне понравилось, как ты влетела на всех парах в мою квартиру. Если ты и дальше будешь такой…
- Ну и где у тебя тут душ?
- А, прямо по коридору и направо. Там рядом гардероб, возьмешь полотенца. Чай? Кофе?
- Чай. Зеленый. Без сахара.
- Разборчивая.
Она развернулась и пошла по коридору, ничего не ответив. Что ж, тем лучше, меньше нервов потратишь. Детектив прошел на кухню, бросив плащ на стул с высокой спинкой в прихожей. Чай – а кроме зеленого у Юры никогда не водилось другого – никак не хотел обнаруживаться, и, провозившись битых пятнадцать минут только над поисками пакетика, а потом десять минут над чайником, он вдруг замер и оглянулся. Что-то не так.
В квартире царила тишина. Никаких признаков присутствия кого-либо, кроме него. Никаких звуков воды из ванной.
Он подошел к двери в ванную комнату. Тишина.
- Ээй, ты там не утонула?
Шорох, затем стук упавшего предмета по кафелю.
- Нет, и не надейся!
- Жаль. Мороки с тобой было бы меньше. А, ладно. Чай готов, можешь выходить.
Прошло минут десять, прежде чем дверь ванной открылась. По коридору зашлепали шаги, стихли, не доходя до столовой, помолчали, зашлепали, стихли.
«Осматривает квартиру».
- Ваше зеленое варево скоро инеем покроется, - крикнул Юра.
Она вошла, села.
- Может, расскажешь, наконец, зачем я здесь? И что вообще значит твое появление?
- О маньяке слышала?
- Ну.. да.
- Значит так, дорогая. За этим гадом полгода, - и абсолютно безуспешно, - гоняются следователи всего Ростова. Конечно, поздно они спохватились, ибо самым ранним, редким жертвам уже около пяти лет. Но такова наша Россия… Московский следователь почесал свой лысый череп и ничего не понял. Я по их стопам пойти не собираюсь.
- Хорошо. А я причем?
- Наша команда работает уже месяц, и успела собрать столько сведений, чтоб хоть немного понять ход его мыслей. И надо сказать, ход этот довольно интересен…
- И что?
- Я досконально все просчитал. Ошибки здесь быть не может – на этот раз.
- Поздравляю. А какое…
Детектив, сидевший напротив нее и на протяжении всей этой пламенной речи отчаянно жестикулировавший, вдруг успокоился и посерьезнел. Он насыпал сахар в чай – три ложки – размешал, пригубил. Затем отодвинул чашку, перегнулся через стол и заглянул Жанне в глаза.
- Ты – следующая.
И, очевидно, заметив в ее глазах ужас, беззаботно добавил:
- Ну а я здесь затем, чтоб тебя охранять. Точнее, присматривать за тобой.
- То есть… я – приманка? – Ей стало жарко.
- Именно, дорогуша. – Хохотнул он. – Ну, допивай чай, натягивай туфли и – вперед – я познакомлю тебя с нашей командой. Чтоб знала, кто на твоих похоронах будет есть пирожки с капустой, если я вдруг отвлекусь на более важное дело.
Жанна почувствовала, что комната начинает покачиваться, будто каюта корабля в шторм. Проклятый чай… Интересно, с чем он? Не начнется ли аллергия? Плохо… А еще на каблуках куда-то идти… Белые туфли… Отравил!?
Комната завертелась, как карусель, и девушка пребольно стукнулась затылком.

25 апреля 2009г
До остановки – двадцать минут пешком, пять из них – через лес. Маньяк? Да нет никакого маньяка… Не боюсь. А если и встречу его, то больше Ростов не будет содрогаться от ужаса, слушая новости – я его вылечу.
А что это я иду на остановку? Тут же неподалеку маршрутка ходит!
Сажусь. Кроме меня и водителя – никого. Играет песня Aerosmith – I don’t wanna miss thing. Одна из моих любимых. Мысли текут плавно, параллельно друг другу, словно полосы дороги. Эх, на мотоцикл бы, да в Питер…
А деньги у меня, интересно, есть?
Звонит мобильник у водителя. Ругается с кем-то, похоже, с девушкой. Он ревнует ее, ревнует беспричинно. Его бесит собственное бессилие, мучает комплекс неполноценности. Становится тепло, и в этот момент я понимаю, что вхожу в резонанс с тварью – тварью водителя.
Стараясь не потерять этой связи, продолжаю думать. Интересно, а много у водилы денег? Эти пачки, что торчат – девять по сорок – это триста шестьдесят, плюс два полтинника, крупные – по сотке – в нагрудном кармане, и мелочь в бардачке…
- Не шевелись, не поворачивайся. Езжай до развилки, затем – вниз к дамбе. Одно движение – ты труп.
Уже приставив нож к горлу водителя, начинаю рассматривать его. Парень, на вид лет двадцать восемь, бывший программист, за неимением работы уселся за баранку. Мечтает написать собственную ОСЬ. Как же легко это прочесть по одному только внешнему виду…
- Ограбление? – хрипло усмехнулся он.
Волнуется. Не бойся, для твоего же блага.
- Остановись здесь.
Ведет себя спокойно, будто ничего не происходит. Что-то странное. Надо быть начеку.
- Подними руки.
Отрывает руки от руля, выставляет перед собой – на стекло. Ага, был на зоне.
- Деньги в нагрудном кармане и в бардачке, - тихо произносит парень.
- Знаю. – Киваю в сторону окна.
Он оборачивается, и… Вот он, момент!
И чем он зацепил меня так, этот человек?
- Это не ограбление.
- Тогда зачем ты здесь?
- Послушай. Возможно тебе, человеку, это сложно понять, но то, что я собираюсь сделать, необходимо.
- Все мы когда-нибудь думаем о смерти, но не верю, что она мне необходима именно сейчас.
- Какая смерть, о чем ты?
- А о чем я могу думать с ножом у горла?
- Извини. Но если я отпущу тебя, ты либо убьешь меня в отместку, либо сдашь в милицию. Ни то, ни другое меня не устраивает.
- Не сделаю ничего такого.
- Тогда извини еще раз.
Опускаю руку с ножом. Парень шумно вздыхает, ощупывает горло, затем поворачивается ко мне.
- Так что тебе было нужно?
- Хочу помочь тебе. Вылечить. Освободить.
- От чего освободить?
- От твари.
- Тварь? Слушай, а ты точно знаешь, о чем говоришь, а?
- Говорю же, не поймешь. Но постарайся, это жизненно важно.
- Что такое тварь?
- Тварь – существо, олицетворяющее одно или несколько человеческих свойств, которые мешают ему жить. У некоторых людей она есть, у некоторых – нет. Обычно тварь паразитирует в голове человека, в глазах, реже – на мозге, как опухоль. Такие люди, с опухолью, приносят миру большие беды.
- А ты к ним относишься? То есть, в тебе есть тварь?
- Нет, исключено. Так получилось, что я могу почувствовать в человеке присутствие твари. И когда появляется твердая уверенность, что тварь есть, удаляю ее при любой возможности. Но иногда тварь настолько съедает сознание человека, что хирургия бессильна – поможет только ампутация.
- Смерть?
- Да, что-то вроде.
- А я… так же безнадежен? – парень снова потянулся рукой к горлу.
- Нет, что ты, иначе ты бы уже не разговаривал со мной.
- Что ж, тебе лучше знать. Скажи… А как они выглядят, эти твари?
- В глазах их различить практически невозможно… разве что по равнодушному, пустому взгляду, который нет-нет, да проскальзывает у человека. Когда же тварь вылупляется, она размером чуть больше куриного яйца, а расти может до размеров головного мозга. Тонкая, ослизлая кожа, похожая на лягушачью и примерно таких же оттенков – черного, болотно-зеленого, коричнево-красного, сине-фиолетового. Самые редкие - черные в желтую или белую полоску. Щупленькое тельце, похожее на маленькую обезьянку, на тоненьких гибких лапах множество… щупалец, наверное… с помощью которых они крепятся внутри человеческого организма.
- И во мне такая же…
- Да. Цвета шоколада. Прямо сейчас она смотрит на меня маленькими злыми глазками и сообщает тебе: «Это неправда! Перед тобой - шизофреник! Обездвижить, и – в ближайшее отделение!»
- Ага, примерно об этом я сейчас и подумал.
- И таким образом тварь диктует каждому человеку определенную модель поведения в той или иной ситуации. Фактически, человек перестает быть собой, а становится неким придатком твари.
- Как ее вытащить?
- Просто доверься мне.
- А зачем тебе все это? Ты не боишься, что найдется тот, кто станет у тебя на пути, убьет тебя по велению твари? Или заразит тебя тварью?
- Твари не похожи на грипп, они не заразны. Они развиваются в человеке под влиянием окружающей среды, позже питаются на определенных чертах характера самого человека. А тот, кто противостоит мне… Он уже есть. Я не знаю, живет ли в нем тварь. Есть догадка, что он – их распространитель.
- Кто он?
- Бог.
- Но…
- Трудно поверить, знаю. Мне это не так сложно, я ведь довольно часто вижу Его, тогда как вы, люди, считаете Его либо некой абстрактной субстанцией, либо высшим существом, абсолютно светлым и чистым, отрешенным от всего «земного». А тем не менее, Его склад ума, так же как и внешность, практически ничем не отличается ни от меня, ни от таких, как ты.
- Ты считаешь себя чем-то иным, чем я?
- Да, это естественно. Я – не-человек. Не могу быть человеком хотя бы потому, что вижу тварей, вижу Бога. Я могу читать человеческие мысли, если они сопровождаются очень сильными эмоциями, практически не чувствую боли. Возможно, у меня есть бессмертие.
- Может, это все-таки болезнь?
- Думай как хочешь.
- Я умру?
- Все человечество смертно.
- Нет, я имею в виду, чтобы освободиться, мне нужно умереть? Хотя в любом случае, мне терять нечего.
- Ты не умрешь.
- Мне будет больно?
- Будет.
- Но я могу сейчас развернуться и уехать.
- Можешь. А сможешь ли ты жить дальше со знанием всего вышесказанного и с ощущением твари внутри себя?
- Да.
- Нет.
- А что ты делаешь с удаленными тварями?
- Коллекционирую.
- Ээ?
- Закупориваю в банку с питательной жидкостью. Ставлю в шкаф. Через неделю коллекция пополняется очередным человеческим пороком – вылупляется тварь.
- Я хочу увидеть это.
- Ну что ж, поехали ко мне. Ликбезовский, 6.
- Район БСМП-2?
- Да. И знаешь, что? Подъезжай не с Фурманова, а с Нариманова. От Фурманова начинается санаторий, там сейчас жарко.
- Как скажешь.
Молчание. Парень следит за дорогой, изредка затягиваясь сигаретой и стряхивая пепел сюда же, на пол. Он нервничает; тварь рвет и мечет. Но ошибки не может быть – он настолько сильный человек, что, зная о твари, может некоторое время контролировать ее.
- Дима.
- А? В смысле?
- Меня зовут Дима.
- Очень приятно.
- Я подумал: зовешь человека к себе в гости, а даже не знаешь его имя.
- Не имеет значения.
- Я для тебя один из многих.
- Для меня каждый индивидуален.
Лифт не работает. Тащимся на шестой этаж по узкой, грязной лестнице, продираясь сквозь облака специфических запахов. Немытая Россия…
Шестой этаж. Квартира триста десять. Дверь приоткрыта.
- Ты чего?- спрашивает Дима шепотом, заметив мою настороженность.
- Кажется, внутри кто-то есть.
- Хочешь, я войду первым?
Чуть заметно киваю.
Дверь открывается с легким скрипом: руки все время не доходят смазать петли. Картинка, достойная детектива (или фильма ужасов): узкий, длинный полутемный коридор со множеством дверей, конец которого теряется во мраке. У одной из дверей стоят два человека. Первый прижимается к стене – в случае чего, напасть на выходящего сзади, а второй осторожно просачивается в дверную щель.
Прошло полминуты; минута. Изнутри ни шороха. Что там? Неужели кто-то дома?...
Дверь резко распахнулась.
- Заходи, тут никого нет. Наверное, кто-то просто забыл запереть дверь.
Пока Дима изучает фотографии в спальне, бегло осматриваю квартиру. Действительно, никого. Странно, очень странно. И вещи все на месте.
- Слушай?
- А?
- Как тебя зовут?
- Это важно?
- Нет. Ну, в общем… Да, важно.
- Потом скажу. Когда выздоровеешь.
- Смотри, это обещание.
- Помню. Пойдем.
В спальне стоит шкаф. Массивный, темного дерева шкаф, грубо сколоченный. Открываю дверцу.
- Идешь?
И захожу внутрь.
Нет, это не трюк с другим измерением, какая мысль читается на лице Димы. Это всего-навсего дверь в другую комнату.
В мою заветную комнату, о которой до сегодняшнего дня не знал никто.
Она небольшая, как кухня квартире обычного многоэтажного дома. Кроме шкафа, занимающего всю стену напротив окна, в комнате стоит длинный стол со множеством ящиков и холодильник. Стены обиты мягкой тканью. Вся мебель выкрашена в белый цвет, ткань на стенах – белая, пол, потолок и занавески – белые.
Говорят, в абсолютно белой комнате появляется чувство одиночества.
Входит Дима; оглядывается. Все его внимание теперь приковано к шкафу – к тому, что стоит на полках. Тихо выхожу в спальню, оставляя его наедине со своей коллекцией. Сижу на кровати, рассматривая валявшийся на полу альбом. Часы на полке над кроватью монохромно тикают.
Не знаю, сколько времени был Дима в моей комнате; он разбудил меня и, ни говоря ни слова, указал на торчащую из кармана рукоять «бабочки».
И мне сразу все стало ясно.


Глава 4.
Комната по-прежнему шаталась, но уже не так сильно. Было темно. Прошло минуты три; качка постепенно успокаивалась, и Жанна поняла, что с закрытыми глазами на чем-то мягком и безумно уютном.
Она открыла глаза с трудом – голова была словно свинцом налита, - и прямо над собой увидела бледное, перепуганное лицо детектива и еще какое-то, второе, желтое и угловатое – неприятное. Чья-то рука щупала пульс.
- Ну? Очнулась? – произнес детектив, щурясь от солнечного света, бьющего в окно. – Долго же ты дрыхла!
- Который час?
- Твою налево!! Опоздала ты на встречу, Жанночка, не волнуйся. Не ждет тебя твой Тёма. Пока вы тут соизволили почивать, произошло еще одно нападение.
- А что со мной случилось?
- Резко подскочила температура. Жар, головокружение, волнение и – бац! – у меня в столовой лежит труп.
- Оставь ее пока, пусть отдыхает, - влез желтолицый. Жанна определила его как японца – типичный для этой страны разрез глаз, выступы скул, оттенок кожи: это только кажется, что японцы, вьетнамцы, китайцы и корейцы неразличимы.
Девушка привстала, опершись на подушку. Слабость постепенно проходила.
Комната, в которой она лежала, не была похожа на остальные. Если в тех, где она успела побывать за проведенное у детектива время, чувствовалась жизнь, то в этой царило запустение и… одиночество, что ли.
Юрочка ходил взад-вперед, заложив руки за спину, то и дело нервно покачивал головой.
- Двадцать нападений. Никаких улик. Он что, в скафандре работает? Этот человек…
- Человек? – усмехнулся японец. – Не человек, зверь. Ину.
- Сората, зверь не может так орудовать – с такой холодной расчетливостью. Зверь действует соответственно одному или двум основным инстинктам, не замечая ничего вокруг… И обычно оставляя хоть какие-то следы.
Он помолчал.
- Все расчеты прахом!
- Не волнуйся, Юра. Вместе соберемся, обсудим. Маньяк выйдет на Жанну, рано или поздно. Его действия не так нелогичны, как кажутся. Я чувствую.
Жанна вздрогнула. Они говорили, будто не замечая ее, как если бы она была собачонкой или мебелью. Такое знакомое ощущение.
Чем-чем, а приманкой меньше всего хотелось быть.
- А меня кто-нибудь спросил?
- Жанночка, - детектив подсел на край кровати, - Вас и спрашивать никто не будет. Вы же не хотите стать следующей, правда? С Вашими глазами… С этого момента и до тех пор, пока маньяк не найдется, остаетесь у меня.
- А мои вещи?!
- Могу съездить на квартиру.
- Нет!
- Отлично. Будешь пользоваться тем, что у меня есть.
- А…
- Тех уже нет.
От возмущения Жанна и сказать ничего не смогла, лишь насупилась и принялась рассматривать комнату дальше. Кровать стояла у низкого окна, так что даже лежа можно было видеть набережную, Дон, яхты. Над водой кружили чайки.
- Ужинать будешь? – детектив свободно переходил с «ты» на «вы» и обратно, и от этого становилось не по себе. Она утвердительно кивнула.
В столовой, на маленьком столике у окна ее ждала одинокая чашка зеленого чая и крекеры. Остальная же часть комнаты была наспех переоборудована под большой рабочий кабинет: обеденный стол завален документами, папками, различными фотографиями, бланками с анализами; также в комнату втащили доску, которую прежде Жанна видела в кабинете детектива. Теперь ее завесили фотографиями жертв. Девушка вздрогнула: на нее смотрели двадцать безглазых лиц.
Юрочка и Сората сидели рядом с ней в креслах, молчали. Затем детектив поднялся, начал ходить взад-вперед по комнате, изредка покачивая головой и что-то бормоча. Тикали часы-маятник, в такт его шагам. Наконец, хлопнула дверь, и в коридоре послышалась возня. Юра остановился, замер, ожидая, пока гость войдет.
- Женя, - представил детектив вновь прибывшего. На вид Жене было лет двадцать восемь, но точно определить возраст оказалось затруднительно: он относился к тому типу людей, которые сначала выглядят слишком молодо для своих лет, а затем вдруг становятся слишком старыми. Он был чуть полноват, невысок; добродушное выражение лица располагало к себе.
- Эксперт, - улыбнувшись, добавил Женя к словам детектива. Очевидно, собственная профессия доставляла ему наслаждение. Он сел рядом с Жанной и с нескрываемым интересом принялся рассматривать фотографии.
- Ну что ж, все в сборе, - заключил Юра, садясь «верхом» на стул. – Наша работа началась только вчера, но кое-что мы уже имеем, и нужно это обсудить. А также решить, что делать дальше. На данный момент мы имеем двадцать жертв. Жень, что у тебя?
- Пока ничего утешительного. Оценивать по этим жертвам сложно, все-таки, время идет, но могу сказать точно: сплошные странности. Дактилоскопический анализ ничего не дал – никаких отпечатков, микроследов – ни волос, ни кусочков ткани/кожи под ногтями жертв, как обычно бывает. Такое впечатление, что этот маньяк их на расстоянии убивает, но это невозможно, ведь чтобы сделать такую ювелирную работу, какую делает он – а вырезает он профессионально, - нужен как минимум близкий контакт. И перчатки бы тоже показали себя. О надрезах – они сделаны чем-то очень острым, скорей всего скальпелем или аналогичным ему ножом. Повторюсь, профессионализм этого гада меня просто поражает.
- Значит, он имеет отношение к медицине? – спросила Жанна.
- Скорей всего так, но это тоже нам не сильно много дает: он может быть врачом, а может просто иметь медицинское образование, но работать, скажем, сантехником. А может быть и ветврачом.
- Ну, могу предположить, что для ветеринара наш маньяк неплохо знает психологию. Раз на жертвах нет следов борьбы – за исключением порванного платья на Вертяковой, значит, он наловчился входить в доверие к жертвам, возможно, за максимально короткий срок. Как он выглядит, я тоже не могу предположить, все его действия… унисексуальны. Его ни разу никто не видел…
- Господа, мы имеет дело с призраком, - ухмыльнулась Жанна.
- … И похоже, его интересуют только глаза. Довольно интересная патология, - закончил Юра.
- Юра, ты неправ. Он вполне может быть ветеринаром и при этом отлично разбираться в психологии. Люди отличаются от животных только тем, что ищут логическое объяснение, а проще говоря, оправдание своим поступкам. Ради этого придуманы законы и мораль… Ну да ладно. Не это суть.
- Ага, осталось только вспомнить дедушку Фрейда и сказать, что все их оправдания сводятся к инстинкту размножения, - снова влезла девушка.
- Ну, Фрейд тут ни при чем, - тихо ответил ей Женя. – Это восточная психология Сораты.
- В общем, ты прав, - сказал детектив, - ничего утешительного для нас, кроме вывода, что маньяк имеет отношение к медицине, за что его, собственно, так точно прозвали. Кстати, насчет его тактики – я могу предположить, что он был знаком с большинством жертв, поэтому они не оказывали особого сопротивления.
- Логично, но в нашем случае невозможно, - отозвался Женя. - Что общего между всеми этими людьми? Только в последних трех случаях он стал завидно постоянен. Разгадку в них надо искать.
- Да без тебя знаю, что в них, - устало отмахнулся Юра. – Но разве то, что мы сейчас наблюдаем, возможно? Ладно. Я составил список общих знакомых Саши, Даши и Олеси, и получилось довольно много человек. Как-никак, круг общения у них был один. Всех проверить невозможно, и я решил выбрать наиболее вероятные случаи. Вот они – десять человек. А если учитывать, что маньяк должен знать и Жанну, то все они подходят. Жанночка, посмотри, пожалуйста, может, ты что-нибудь по этому поводу скажешь?
Девушка взяла список, пробежала глазами, затем прочла еще раз – чуть медленнее. Губы ее побледнели.
- Тут список парней моих подруг, пара одноклассников, пара знакомых из параллельного класса… и мой друг. Практически со всеми общалась только мельком, но могу сказать, что ни один из них не мог иметь мотива убить сразу трех.
- У маньяков нет мотива. У них есть желание и жертва. – Сказал Сората.
Юра пристально смотрел на Жанну.
- А твой друг… как его… Артем?
- Да. – Девушка побледнела еще сильнее. Он знал нас всех, но не мог этого совершить.
- Почему ты так уверена?
- Он не такой. Я его достаточно хорошо знаю, чтоб сделать такой вывод. Тема… он способен на все, что угодно, но только не убийство.
- Что ж, учтем. – Детектив переглянулся с Женей. – Сората, что ты скажешь?
- Этот человек хитер, как лис. О его внешнем виде судить трудно, он – оборотень. Скорей всего, это парень с довольно тонкой, девичьей внешностью.
- Гей? – съязвила Жанна.
Сората обиженно замолчал. Женя фыркнул и тихонько пояснил:
- Япония не видит ничего предосудительного в любви мужчины к мужчине. Это сложилось исторически: в эпоху самураев считалось, что респектабельней сожительствовать с мужчиной, чем с женщиной.
- А психологический портрет ты составил? – обратился детектив к Сорате.
- Да, вот он. – Японец указал на доску. Секунд пятнадцать назад там еще ничего не было, а сейчас красовался портрет довольно симпатичного парня, действительно, чуточку женственного. Жанна почувствовала, как холодеют кончики пальцев.
- Хм… парень с женской внешностью… - задумчиво протянула она.
- Или девушка с мужественной внешностью, - заметил Сората.
- Ну что, всё с этим? – детектив решил пресечь начинавшуюся ссору. – Итак, мы имеем не так уж много, однако, уже с помощью этого надо принимать меры. И по этой причине сегодня с нами находится Жанночка.
- Ага, в качестве наживки. Я уже поняла, спасибо.
- Да подожди ты язвить! Послушай, что я предложу.

[Zirael]

Глава 5
Часть 1.
По плану, высказанному детективом на «собрании», полагалось сделать засаду. Юра и Жанна сидели на чердаке около трех часов, тихо смотря в окно – на пятачок гаражей внизу. Каждый думал о своем. Жанна вспоминала прошедшее здесь детство, а мысли детектива были гораздо дальше – в другом городе, почти другом мире. Он видел холодные каналы Северной Венеции, разводные мосты, мазки фонарей в ночной воде – бордовые, оранжевые, золотые; людей расстающихся, людей встречающихся…
В подъезде дома напротив располагался Женя. Отсюда, с высоты, была видна его фигура в проеме окна; он смотрел во двор, не двигаясь, ожидал сигнала детектива. Условлено было, что в случае чего-то подозрительного, Юрочка сразу сообщает Жене, тот в свою очередь передает Сорате, который дежурил около единственного выхода из двора свернувшихся кругом домов. Таким образом они надеялись загнать его в ловушку.
- Смотри! – Жанна пихнула его локтем, кивком указала в сторону объекта наблюдения.
У гаражей минут пять уже крутился парень, нервно курил, оглядывался. Убедившись, что поблизости никого, он шмыгнул в гаражи – как раз туда, где нашли Сашу.
- Попался! – свистящим шепотом протянул он. Глаза его горели; весь он был в состоянии какого-то напряжения, возбуждения: детектив видел сейчас только пятачок гаражей внизу, где скрылся парень.
- Юра… - начала было девушка, но осеклась – он не слушал. – Эй, подожди!!!
Но детектив уже несся вниз по лестнице.
Через минуту она увидела, как он выбежал из подъезда, еще через полминуты – как убегает из гаражей паренек – в сторону поселка, и гонится за ним, что-то крича, Юра.

26 апреля 2009г.
В гаражах было сумеречно, к обычной здесь помойной вони примешивалось что-то новое, забивавшее все остальные запахи: запах крови. Для меня он всегда чувствовался сильнее других.
Кровь Саши.
Да, она лежала здесь – я отчетливо помню каждую выбившуюся из прически прядь волос, безвольно поникшую голову, разорванное и залитое кровью платье – даже в тот момент она была прекрасна!
За спиной раздался шорох: вошла девушка лет двадцати, скоромно одетая, с белым, словно мертвым лицом, блеклыми глазами. Типичная отличница. В руках ее – букет цветов.
- Извините, - легонько тронула плечо. – Можно?
Отстраняясь, смотрю на нее, пожираю взглядом. Тварь! Черт возьми – невероятно: как сильно чувствуется, будто током по телу.
Кладет цветы. В лужу крови.
- Вы ее знали?
Тихий, ровный голос. Эх, дорогая, тебе бы поплакать; выдавить, вырвать из себя всю горечь: разве не издевались над тобой одноклассники и – теперь уже – сокурсники? Разве не дразнили? Разве было тебе приятно смотреть, как другие девушки идут в парк, кино, на свидание, а ты в это время возвращаешься домой – снова к учебникам? Как я тебя понимаю…
- Да, она… хорошая девушка. А Вы?
- Одноклассница. Бывшая… Меня Александрой зовут.
Губы задрожали, но она усилием воли успокаивает себя. Хорошо, еще немного.
- Александра… Красивое имя. Мы виделись с ней за день до этого, в автобусе. Она ехала с учебы. Разговаривала с одногруппником о будущем – хотела быть ветврачом.
- Такая…добрая.
- У нее была кошка, сама вылечила – как-то зимой принеся домой котенка с перебитой лапкой.
- Не говорите больше! – девушка зарыдала в голос, кинулась ко мне в объятия – искать утешения у такого же скорбящего, как она.
О тебе скорблю, Александра. О жизни твоей загубленной, о тех, кто ее загубил и вскоре поплатится. О мечтах выстраданных, выплаканных в подушку долгими ночами – скоро они сбудутся.
Нож стукнул – рукоятью – в районе затылка. Дыхание девушки перехватило: вот так интересно парализуются голосовые связки. Хватая ртом воздух, Александра оттолкнула меня, отпрянула к стене, прижалась. В ее глазах жил ужас.
Тварь понимала, что скоро конец.
- Не бойся, Александра. Доверься мне.
Она отчаянно замотала головой, беззвучно рыдая, закрыла уши руками, съезжая вдоль стенки – на корточки.
- Поднимись.
Девушка замерла, будто надеясь, что ее снова не заметят – как часто не замечали в классе, в компаниях. Она так же незаметно уходила, едва сдерживая слезы по пути домой, вернее, к тому месту, где ее ждала мама.
- Поднимись, говорю! – чуть громче, но не настолько, чтоб было слышно за пределами гаражей. Нет, я не совершаю преступление, но разве поймут они – эти люди?
Иногда лучше хирургия, чем ампутация.
Подхожу к девушке, сажусь радом. Беру ее за подбородок, смотрю в глаза.
Они будут прекраснее, чем грозовое небо.
- Верь мне.
И пережимаю сонные артерии.

Жанна бежала еще полквартала – до того, как увидела его, детектива, прислонившегося к стенке, тяжело дышащего. Он был в ярости; лицо перекошено, глаза блуждали.
- Ушел!... – выдохнул, заметив Жанну. – И куда только эти олухи смотрели!
- В колодец! Вон они, бегут.
Показались Женя и Сората. Оба выглядели, как школьники, разбившие в пылу драки мамину вазу.
- Упустили! Вы хоть понимаете, что натворили, а? – набросилась девушка на них, но детектив жестом остановил ее.
- Ну? Что скажете?
- Мы не успели его рассмотреть.
Юра выругался.
-…но если это был кто-то из нашего списка, то наверняка Жанна должна была опознать, а, Жанна?
- Нет. Я не знаю его. Даже, наверное, никогда не видела.
Детектив еще раз ругнулся.
- Что ж, поздно пить боржоми. Разберемся дома. А сейчас возвращаемся в гаражи: что-то его наверняка там интересовало помимо самого места, раз вернулся так скоро.

Девушка полулежала в луже грязи, крови и мусора, опершись на стенку гаража и запрокинув голову – к небу. Вместо глаз зияли две кровавые раны; кровавые слезы стекали по щекам; кровавые полосы тянулись по шее, плечам.
- Боже… - произнес Женя, садясь на корточки рядом с ней и одновременно натягивая на руку перчатку. – Сората, подгоняй машину, быстро. И смотри, чтоб никто ничего не заметил.
Детектив вручил Жанне фотоаппарат, а сам рассеянно наблюдал за действиями команды. Он был расстроен, как бывает расстроенным музыкальный инструмент, - играть можно, но звук не тот.
- А разве не нужно милиции? – спросила девушка, закончив съемку. Сората и Женя грузили тело в машину на заднее сидение, с такой осторожностью, будто в руках их – произведение искусства.
- Нет, ни в коем случае. Готовы? Поехали отсюда.

Только теперь Жанна поняла, почему окна второго этажа в доме детектива были глухими – именно там, в огромном, темном помещении находились тела всех жертв маньяка. Когда Женя отпер тяжелую дверь, а Сората занес тело девушки внутрь, она не решилась войти, а лишь стояла, смотрела… Осознавала, что может оказаться там.
Детектив был мрачен, как трансильванское кладбище, и с каждым часом эта мрачность сгущалась над ним. Он ходил по дому, как смерть, ни с кем не разговаривая, и пугая каждого одним своим видом. Близилось время ужина, а после него должно было состояться «собрание». Девушка не понимала, почему детектив медлит: ведь можно было уже работать, так сказать, «по горячим следам». Женя был в «морге», проводил анализы, Сората изучал фотографии, а Жанна от нечего делать сидела в «своей» комнате, читала книгу.
За полчаса до ужина в ее комнату вошел Юра, ничуть не веселее, чем в момент приезда.
- Ты бы съездила к себе на квартиру, вещей взяла, - с порога начал он, смотря куда-то сквозь нее. – Не могу больше видеть тебя в этом.
- Но ты сам сказал, что я могу взять любую вещь из шкафа в этой комнате.
- Слушай, дорогая, еще одно слово, и будешь сама следить за собственной шкурой, поняла? Сказал, бери Женю или Сорату и езжай за своими вещами, а эти убери в шкаф и никогда больше к ним не прикасайся!
Он круто развернулся, и…
- Не вини себя за эту девушку, Юра. Мы не могли учесть всего, да и не видели мы, как она вошла!
- Да что ты понимаешь!! –… и он хлопнул дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Часть 2.
Она толкнула незапертую дверь, буквально ввалилась в коридор – сзади напирал любопытствующий, как все психологи, Женя. Его интересовало в этой квартире все: от узора плитки в ванной, расположения баночек в холодильнике на кухне и до расцветки наволочек на кровати в спальне.
- Жанна! – вдруг позвал он из спальни. Девушка не обратила внимания; шум воды – а она сейчас мыла посуду трехдневной «давности» - заглушал беспокойные нотки в голосе Жени. Он позвал ее раз, более громко и еще более тревожно.
- Жанна!? – эксперт вбежал в кухню. – С тобой все в порядке?
- Конечно, все. Только поспать бы немного. Наш горе-детектив меня ужасно вымотал. Он всегда такой?
- Жанн, сейчас не время о странностях детектива говорить.
- Почему нет?
- У тебя в спальне труп.
- Чего-о?
Девушка недоуменно уставилась на взволнованного, взъерошенного эксперта, затем беспокойно расхохоталась:
- Да перестань ты дурака валять… Что, серьезно?
Молчание.
- Нет, ты серьезно?!
И она, выронив тарелку, выбежала в другую комнату.
На ее кровати, на белоснежном, расписанном кровавыми узорами покрывале лежал, раскинув руки, мужчина, - будто спал после долгого трудового дня. Но все те же дыры вместо глаз, все так же – всюду кровь, как три часа назад.
Дежа-вю?
Жанна попятилась, закрыв лицо руками и уже в коридоре, наткнувшись на стену, вздрогнула и истерически захохотала, затем заревела, снова захохотала.
- Ты чего это, а? Эй! Успокойся, слышишь, не смотри туда! Все хорошо, не волнуйся!
С трудом преодолевая очередной приступ смеха, он выдавила:
- В форме… креста…
Женя звонил детективу.

- Он приедет через двадцать минут, не раньше. В городе пробки, - проговорил эксперт, натягивая перчатки. – Как ты?
Жанна уже успокоилась. Попыталась улыбнуться, кивнуть – получилась ухмылка, а кивок не вышел вообще.
- Можно мне.. посмотреть?
- Точно?
- Да.
- Фотоаппарат у тебя есть? Сними это, пожалуйста, во всех подробностях. Без вспышки; шторы сейчас открою.
Свет хлынул в полумрак комнаты, разгоняя его, как день разгоняет ночных тварей – по дальним углам.
Как только девушка закончила с фотографиями, Женя принялся рассматривать тело.
-..судя по всему, раны нанесены около двух дней назад, - заключил он. – Все тем же острым предметом. Опять же, несколько царапин в области шеи. Словом, почерк налицо – это наш клиент.
- В моей квартире…
- Успокойся, все будет хорошо. Ну… правда! – эксперту показалось, что у нее снова начинается истерика, и он успокаивал Жанну, точно маленького ребенка – обняв за плечи и укачивая. Она всхлипнула; стихла.
- У тебя лед есть?
- В холодильнике.. В морозилке. Намерзший. Придется откалывать.
- Ничего, справлюсь. Ты здесь побудь, хорошо? А я быстро… И не обращай внимания, ты со мной в безопасности.
Женя крепко обнял девушку, затем исчез на кухне. Открыл сначала холодильник, чуть погодя – захлопнул, открыл морозилку, нашел в кухонном столе нож, с хрустом отколупнул первый кусок: она слышала каждое его действие.
«Лед?»
Труп выглядел неестественно, насколько естественно могут выглядеть трупы вообще. Пролежав, если верить словам Жени, в этой комнате около двух дней, при довольно теплой температуре, он уже должен был начать разлагаться, но никаких признаков не наблюдалось. Если бы не события этого дня, не кровь и не раны, Жанна могла бы с уверенностью сказать, что человек этот просто спит.
Она подошла чуть ближе к кровати. Невозможно, по всем законам медицины, невозможно! Серости, мертвой бледности будто и не должно быть – розовые руки, необозначенные вены. Лицо ДЫШИТ здоровьем. Достав с полки зеркальце, Жанна, пересилив себя, поднесла его к носу трупа и…
Он шевельнул пальцами. Зеркальце слегка запотело.
- ЖЕНЯ-А-А!!
- Что случилось? – он прибежал, держа в руках тарелку со льдом и полотенце, увидел онемевшую от испуга девушку. – Очнулся? Хорошо.
И, завернув часть льда в полотенце, положил сверток парню на раны.
Жанна почти безумным взглядом следила за каждым движением эксперта и ожившего.
- Что. Ты. Делаешь?!
- Помощь оказываю… о, кажется, Юра приехал!
Не разуваясь, без приветствий вошел детектив.
- Еще один, - трудно было уже определить, какие эмоции он испытывает; лицо его после событий этого дня приобрело хроническую мрачность. – Что ж. Поведем его, как пьяного, лицо закроем чем-нибудь – будто разбил. В машину, и к остальным на регенерацию. Эй, - обратился он к «ожившему», - говорить можешь?
- Да как ему говорить, Юра, если он еле дышит! Ну-ка, попытаюсь усадить его на кровать…
Жанна, наконец, обрела дар речи:
- Может, мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? Почему он жив? Почему – к остальным?
Детектив, только заметивший ее, раздраженно бросил:
- После. В машине.
- В машине, дома… Когда же я правду узнаю, а? Что вы вечно недоговариваете? Я устала быть частью ваших идиотских замыслов и при этом, как оказалось, знать меньше всех!
Эксперт и детектив переглянулись.
- Жень, веди его в машину. Я сам поговорю с ней.
Тот неловко подхватил парня под руки, затем, изображая закадычного друга, перекинул его руку через шею.
- Без твоей помощи не обойтись. Не сильно тяжел, но идти, даже опираясь, не может.
Юра повернулся к стоящей у кровати девушке.
- Дорогуша, подожди пару минут, а? И дай ключи от квартиры.
Жанна выполнила его просьбу молча. Щелкнул замок. Она вдруг поняла, что осталась совсем одна в квартире, в один момент ставшей непонятной, чужой, оскверненной чужим зверством, болью и кровью.
В какой-то момент одиночество сменилось незащищенностью и страхом; ей показалось, что на нее смотрят десятки маленьких злобных глаз, что из вечно запертого шкафа вот-вот выпадет еще один «почти труп» и… мало ли, что у него на уме…
- Чего застыла? – детектив злобно усмехнулся. В его руке дымилась сигарета; запах шоколадного дыма проплывал сквозь каждую вещь в комнате, пропитывал ее. Накатилась тошнота.
- Плохо…
Она собралась было сесть, но детектив мигом оказался рядом, оттолкнул ее от кровати.
- Мне плохо, - еще раз проговорила девушка. - Если не сяду, то упаду.
- На кровати кровь.
- Что с того?
- Одежду испачкаешь.
Она доковыляла до коридора, где не было пятен крови, опустилась на пол около телефона. Сразу вспомнилась жизнь, какой была до появления детектива; захотелось позвонить Артему, услышать его безразличный голос, договориться о встрече и напиться до чертиков.
Детектив принес из кухни табуретку, возвышаясь над Жанной, как церковь над грешником. Это раздражало.
- Значит, слушай. Сразу говорю, что дело это не имеет широкой огласки. Чуть кто узнает, особенно желтые страницы, вина будет твоя. Усекла?
Теперь ближе, хм, к телу…
- Они живы? И Олеся, и Даша, и обе Саши?
- Да. Только они…
- Почему они живы? Ведь Женя сам сказал, что этот парень пролежал тут не меньше двух дней – то есть с момента моего появления у тебя – то есть ему никто не мог оказать здесь помощь – то есть, как это получается, что при таких ранах, при сопутствующем им шоке он все еще жив?!
- Для меня это так же загадочно, как и для тебя. Понимаешь, тут вся соль даже не в том, что они выживают, а в том, что они восстанавливают зрение.
- Ты рехнулся?!
- Жанночка, не забывайтесь! Нет, конечно, не сразу восстанавливают – но идет неизвестный науке процесс регенерации, при котором примерно за одну неделю все клетки глаз воссоздаются, и человек снова может видеть. Из области научной фантастики, правда?
- Я могу увидеть их? Ну, моих одноклассниц?
- Нет. Они еще не совсем здоровы… В том плане, что еще не отошли от шока и порой говорят действительно несуразные вещи, какие, пожалуй, способен говорить самый испорченный ребенок. Но я думаю, мы с этим справимся.
- Хорошо…
- Послушай, Жанночка. Это не_обычное_расследование. Я хочу поймать этого гада, но не столько из-за его действий, сколько хочу узнать, зачем он это делает, и как ему это удается. Сравнивая поведение жертв до нападения и после, я начинаю понимать суть его действий. Но чтобы сделать это до конца, мне нужен этот… хм… человек. И только ты сейчас можешь мне в этом помочь.
- Почему я?
Детектив ухмыльнулся.
- А описания маньяка жертвы могут дать? Хоть какие-нибудь сведения.
- Они все, как один, ничего не помнят. Словно из их памяти просто вытерли кусок, рассказывающий от начала до конца об этом событии. Все происходившее до момента «икс» они помнят с точностью до мелочей.
- Мдаа..
- Успокоилась? Ну вот и хорошо. Переполоху-то сколько было! Сегодня остаешься тут.
- Но…
- Надо же мне немного отдохнуть от твоей физиономии, а? Ночью придут Женя или Сората, будут тебя развлекать… ну, сторожить. В зависимости от обстоятельств.
- Юра!!!
- Я сказал, останешься здесь. Только не говорите, дорогая, что Вы боитесь.
И переоденься ты, черт возьми!!
Жанна вышла провожать его. Пока ехал лифт, стояли молча, но как только створки раскрылись, она выпалила:
- Почему – я?!
- А вот это мне и предстоит выяснить, и как можно скорее.

Сообщение отредактировал Zirael - 10.12.2005, 19:08

[Zirael]

эммм... а раскритиковать никто не хочет эту графоманщину?

[Tanyki]

Прикольно мне нравится. Я думаю, всех отпугивает размер этого детектива! Уж слишком он большой по сравнению с другими (которые на форуме)

[Гость_reeze (гость)]

автору - предупреждение устное и прямая дорога читать правила.
тема закрыта