[X] Помощник

[Zirael]

"Глаза бога"
(мистический детектив, ужасы или непонятно что)
Проблемы в диалогах... и, по-моему, просто все-как то, не только в самом языке, но и в сюжете.. кажется, уже в конце третьей главы можно сказать, кто - "убийца".
Какие мысли и чувства вызывают у вас герои?

Я знаю точно, наперед:
Сегодня кто-нибудь умрет.
Я знаю, где. Я знаю, как.
Я – не гадалка, я - маньяк.
Глава 1.
На самом деле все было проще.
Они сидели на крыше многоэтажки, свесив ноги с карниза, и разговаривали. Парень держал в руках банку коктейля, девушка – пиво.
С того места, где сидели эти двое, открывался вид на то, что сейчас называют «городским пейзажем»: дорога, заставленная автобусами, дальше – реденькая роща с кибитками садов, а за ней, в низине – захламленное банками, пластиковыми бутылками болото, над которым возвышалась, будто крепость, городская ТЭС.
- Я не знаю, как тут быть, - говорил Артем, сжимая дрожащими руками банку.
- Не понимаю тебя. Ты привык все усложнять: говоришь, что хочешь отвязаться от этой компании, но зачем вообще связывался?
- Не знаю. Пьяный был, не помню.
- Ох, как обычно, - девушка, которую звали Жанна, отпила еще глоток пива, посмотрела вниз.
- Вообще ничего не помнишь?
- Не помню. Грибы хорошие были…
- Грибы?!... Ну что ж, я тебе расскажу, может тогда поймешь, что со мной сегодня, и почему девчонки из этой компании так к тебе липнут.
Жанна замолчала, смотря в даль. Спешить ей было некуда; хотелось оттянуть и этот разговор, но смысл?
- Все началось с того, что я привезла Ване сотовый. Помнишь?
- Смутно.
- Я отдала коробку с телефоном, он – деньги, чуть меньше, чем нужно, и пообещал отдать остаток через неделю. Мы немного поговорили о телефонах, потом подошли пацаны из этой компании; их имена я вечно путаю… Но неважно. Ты попросил меня подождать, позвал Ваню и ушел.
Вздох.
- А дальше что?
- Дальше… Ты пришел через полчаса, когда уже начало темнеть. С двумя розами в руке. Минуты две спустя подошли Света и Марина, и ты подарил им эти розы. Красную – Свете, желто-розовую – Марине. И сказал: «Я долго выбирал; надеюсь, не ошибся».
Молчание; мысленно подбирает слова. Говорить больно, но необходимо. Возможно, она втайне надеялась, что он успокоит ее и обратит все в шутку; попросит прощения.
- Я так сделал?!
- Да.
- Ты в таких подробностях помнишь…
«Еще бы не помнить, - подумала Жанна, - мне никто никогда не дарил цветы, и когда кто-то при мне это делал, будто наступал на любимую мозоль».
Она не нашлась, что ответить, лишь неопределенно хмыкнула. Поймет ли Артем? Нет, никогда. Он не любит ее; о чем бы она ни мечтала, что бы ни делала, а иначе не будет.
- Ты завтра свободен?
- Возможно.
Поднялся холодный ветер. Девушка задрожала, сжалась: все же, легкомысленно было одеваться во все летнее в начале весны. Солнце не греет это небо.
А через неделю зацветет сирень…

24 апреля 2009г.
Я чувствую этот взгляд на себе. Наблюдающий, выжидающий. Будто готовящейся к прыжку кошки. Существо. Но кто?!
Оглядываюсь, надеясь заметить владельца, но бесполезно.
А может, кто-то смотрит из окна, с балкона?
- Привет!
САШКА!
Резко оборачиваюсь, не веря ушам. Она!!!!
Заглядываю в ее глаза и застываю: буквально обдает холодом. Ее прекрасные, глубокие карие глаза… В них живет РАВНОДУШИЕ. И ему явно не нравится, что я его вижу.
- Как дела, Сашка? Все нормально? – усиленно пытаюсь придать себе беззаботный вид. В ближайшую подворотню довести, а там… Я найду, как избавиться.
- А, как обычно. Универ, дом, гулянки, пьянки. А у тебя?
- Замечательно.
- Ты домой?
Там, около высотных домов, есть гаражи. Вот туда бы…
- Нет, к знакомому. Триста лет не виделись, а все так же тянет.
- Везет.
- У тебя разве нет таких?
- Ну… Ты все еще куришь?
- Временами.
Островок гаражей среди многоэтажек – мое излюбленное место для курения еще со времен школы. Саша пролезла в узкую щель между гаражами, а я, задержавшись на секунду, осматриваюсь. Улица пустынна, но в этой ее безжизненности чувствовалась деланность. Надеюсь, я успею до ЕГО появления здесь.
Сколько помню это место в гаражах, здесь всегда было сумеречно. Оно закрыто с четырех сторон стенами – лишь узкий лаз, около кирпичной. Единственный минус – многоэтажный дом, стоявший прямо над нами. Но, вряд ли в это время там кто-то есть.
- Саша?
Она уже успела прикурить сигарету и равномерно затягивалась, выпуская вверх облако сизого дыма.
- Что?
- У тебя что-то случилось?
Быстрый взгляд, затем отвела глаза.
- Нет, почему ты так думаешь?
- А ты ничего не чувствуешь?
Подвигаюсь ближе, беру у нее сигарету. Прикурив, опускаю правую руку в карман, ощущаю холодное прикосновение моей любимой «бабочки». В такие моменты я часто сомневаюсь в правильности того, что делаю.
Но если не я, то кто же?
- Н-нет.. А что? Что-то не так?
Она прищурилась, внимательно разглядывая меня. Странно, Сашка никогда не отличалась особой наблюдательностью. А вот твари…
- Ты всегда курила правой рукой.
Приехали.
Еще один подозрительный взгляд, в котором торжествовала тварь. Пора заканчивать с этим.
- Скажи, а как ты относишься к врачам?
- К врачам?!
- Ну да. К хирургам.
- Ты же знаешь, я не люблю больницы. И врачей тоже. Особенно хирургов.
Да, теперь я чувствую тварь – сливаюсь с ней. Но долго это продолжать нельзя – иначе я окажусь в ее власти, и тогда Саша потеряет над собой контроль, отберет у меня «бабочку» и…
И я получу возможность заглянуть в глаза Богу.
А сейчас все так, как должно быть. Я в ее власти настолько, чтоб усыпить подозрение. Эх, Сашка, придется мне слегка подпортить твое платье… Ну да ладно, тебе и без платья хорошо. Знаешь же, как прекрасна твоя фигура.
- А к чему был этот вопрос?
- САША! БЫСТРЕЕ, ТАМ, СЗАДИ!
Она на миг обернулась – инстинкт сработал прежде, чем тварь успела обработать сигнал, и этого мига для меня достаточно. Толкаю Сашку к стене, прижимаю, одновременно доставая из кармана правую руку. «Бабочка», раскрываясь, сверкнула в полумраке, будто первая звезда в сумерках.
- Что ты делаешь?!
- Потерпи, сейчас все будет хорошо. Только потерпи, ладно? Будет больно.
Я знаю, что она будет кричать. Этого допустить нельзя. Как жаль, что придется причинить ей боль. Но можно ли иначе? Одной рукой я зажимаю ей рот, другой держу нож у живота.
- Оторви кусок от платья, по всей ширине. И не вздумай кричать.
Она удивленно посмотрела на меня. Нет, скорее, удивленно-затравлено. Она не хочет этого делать.
- Ну же!!
У нее начинается истерика. В этом кроется вся опасность – в истерике проявляется сущность твари. Равнодушные, по сути дела, неопасны, но иногда могут выкинуть ТАКОЕ, что хоть стой, хоть падай.
Всхлипывая, Сашка отрывает большой кусок от подола белого в розовый горошек платья, по-видимому, только что купленного.
Но ничего, как только все закончится, мир покажется тебе настолько новым, что ты забудешь о платье. Бьюсь об заклад, первым делом ты почувствуешь аромат цветущих деревьев вокруг.
- Оторвала? Дай сюда. А теперь не дергайся.
Она даже и не думает сопротивляться. Удивительно.
Связываю руки и, скрутив ткань наподобие кляпа, подношу к ее рту. Так будет лучше, поверь.
- А-а-а!
От пронзительного визга у меня заложило уши. Вот тварь!
- Заткнись!
Но она продолжала кричать.
- Заткнись, говорю! – и «бабочка» прочертила линию по ее ребрам.
Она замолчала, удивленно смотря на кровь. Воспользовавшись ситуацией, приказываю ей открыть рот, запихиваю туда ткань. Черт, не нужно было пускать кровь! Ну да ладно.
Предстоит самое сложное. Прости меня, Саша, если будет очень больно. Прости. Я заставлю тебя забыть о боли.
Я снова смотрю в ее глаза. Тварь сидит в них, щурясь на меня. И ждет чего-то. Да, она не боится, а ЖДЕТ. Или кого-то? Но неважно. Даже если рядом Он, Он опоздал. Дело сделано.
-Прости меня, Саша.
«Бабочка» снова взметнулась вверх и, блеснув, опустилась острием чуть ниже брови. Почти. Даже не почти, а точно. Мединститут даром не проходит.
Кровь заливает Сашино лицо, но она уже ничего не чувствует – потеряла сознание. Что ж, так даже лучше. Закончу, и все будет хорошо.
А такой твари в моей коллекции еще не было. В заветном шкафчике, во всевозможных пробирках хранятся многие из этих тварей – но Равнодушия там еще нет.
Вырезав правый глаз, приступаю к левому.
Лишь бы не умерла от потери крови и от шока, лишь бы не умерла!
Но нет, вроде жива. Закупорив глаза в пробирке с жидкостью и спрятав эту пробирку в нагрудный карман, я присматриваюсь к Саше. Жива.
Лишь бы только она ничего не вспомнила.
А через неделю из ее бывших глаз вылупится небольшая черная тварь и пополнит мою коллекцию.
Прости, Саша, за эту боль. Я делаю это для твоего же блага.
Потягиваюсь, вдыхая полной грудью витающий в воздухе сладкий аромат. Что-то новое примешивается к этому аромату, заставляющее меня насторожиться и приняться за избавление от улик.
Запах опасности.
Запах бога.
Его запах не спутаешь ни с кем – он порождает волну эмоций, от любви до безотчетной ненависти. Он приносит обрывки тех воспоминаний, что давно упрятаны в глубинах сознания… Он… Он не похож на все остальные. Запах бога.
Кто-то из моих друзей (когда у меня еще были друзья) назвал Его Стервятником – из-за того, что он появляется на все готовое, сделанное тобой, присваивает это себе, а тебя заставляет страдать. Чем не привычка богов? Впрочем, моё отношение к вере можно точнее всего определить как «серединка на половинку», а к раю и аду – я сочувствую тем некоторым, которые говорят, что Земля – и есть ад. В чем-то они по-своему правы. Но, когда придет время умирать, тогда и посмотрю. А сейчас пора сматывать удочки и убираться, иначе рискую узнать о существовании того или другого раньше времени. А Саша рискует заполучить новую тварь.
Да, это действительно запах бога.
Он сидел на крыше трехэтажного дома, свесив ноги, Его легкий белый шарф развевался порывами ветра.
Он смотрел в другую сторону. Я всегда любуюсь Им, когда доводится видеть – так, издалека и со спины – Он вызывает во мне чувство восторженного трепета – когда и боишься, и восхищаешься, но я не горю желанием заглянуть Ему в глаза. Возможно, боюсь.
Почему же многие так этого хотят?
Что надеются они там увидеть?

Рука разжалась и бутылка, кувыркаясь, полетела в пустоту под ногами. Откуда-то снизу послышался звон разбитого стекла.
«Будто сердце разбилось».
Она посмотрела украдкой на Артема. А тот, абсолютно не замечая ни ее, ни криков снизу, наблюдал за полетом вороны в ясном весеннем небе – черной жирной точкой.
- Я позвоню завтра.
Артем кивнул, не отрывая взгляд от неба. И, как ей показалось, даже не расслышал слов – так, для приличия. Захотелось плакать.
Встала: осторожно, но не слишком – если упадет, все равно никто не исправит. Она так похожа на эту пустую бутылку…
- Жанна?
- Да? – радостно обернулась девушка, чуть было не потеряв равновесие.
- Будь осторожнее. И послушай сегодня вечером радио.
- А? Хорошо, - недоуменно, но все же весело. – А что там?
- Увидишь. Удачки.

Автобус уносил ее вдаль от Стартовой улицы. Эта часть города вызывала столько грусти, столько воспоминаний, и все же Жанну тянуло сюда, словно магнитом.
- Можно к вам подсесть?
- А? – девушка подняла взгляд. Перед ней стоял… стояло существо мужского пола неопределенного возраста, потому что и мужчиной, и стариком его можно было назвать с трудом: слишком резко контрастировала копна седых, как зимнее небо, волос с гладким, едва тронутым морщинами лицом.
- Конечно, можно. – Жанна подвинулась ближе к окну и, как только старик уселся, принялась его разглядывать. Слишком необычным он ей показался. Его лицо не выражало ничего и, наоборот, слишком много – словно натянул на себя маску безразличия, но плохо справлялся с этой ролью.
- Приятного аппетита, - произнес он. Глаза старика смотрели не на собеседника, а чуть в сторону, и все же возникало ощущение, будто находишься «под микроскопом».
Девушка решила промолчать, спешно догрызая яблоко. Старик внушал ей что-то вроде страха, но вперемешку с любопытством.
- С учебы едете?
- Да… Что-то вроде.
- А что изучаете?
- Социология. «Самоубийство» Эмиля Дюркгейма.
- Занимательная вещь. Но бесполезная.
- Я так не думаю. Она легко применима к жизни, и даже не столько как диагноз уже свершившемуся, а как предварительный анализ. Можно сравнить поведение человека в критической ситуации с предложенной классификацией самоубийств, потом обратиться к психологии, найти «противоядие» к поведению этого человека… так можно жизнь спасти!
- А можно и убить.
- Ну… да, в общем.
А ведь и правда, можно. Если сделать все с точностью наоборот – не ослаблять, а усугублять симптомы «типа».
- А вообще, нужно ли тем «типам», о которых Вы говорили, это спасение? Вы их спрашивали, прежде чем спасать – хотят ли они жить?
- Но я… Это моя работа.
- Подумайте.
Старик встал. Его глаза – безумные глаза! – сверлили Жанну около секунды, затем он ухмыльнулся и вышел.
А на следующей остановке вышла сама Жанна.


Глава 2.
Придя домой, девушка включила радио и с наслаждением растянулась на кровати. Играла песня Сплин – «Остаемся зимовать».
«…и вдвоем под одним шерстяным одеялом
Остаемся зимовать…»
«А теперь – новости. Еще одна пострадавшая от рук маньяка найдена в 3м спальном районе, у дома 18/2 по улице Шиловской. 20тилетняя Вертякова Александра возвращалась домой от подруги. Что случилось после того, как она вышла из автобуса, девушка не помнит, говорит лишь, что запомнила приятный мужской голос, затем снова лишилась чувств. Пострадавшую обнаружил Васенков Дмитрий, проживающий в доме № 18 по Шиловской улице примерно через 2 часа после того, как подозреваемый покинул место преступления. Следователи полагают, что маньяк, получивший имя «Хирург»…»
Жанна лежала с широко раскрытыми глазами и чувствовала, как по спине ползет страх – холодок. Маньяк? Жертва – Саша, ее бывшая одноклассница! О чем хотел предупредить ее Артем – не об этом ли?
Девушка с трудом поднялась с кровати – головная боль в последнее время стала просто невыносимой, включила компьютер. То, что передали по радио – лишь мизерная часть того, что ей сейчас хотелось узнать.
А вдруг Артем хотел сказать, что следующая – она?
Пока грузилась страница поисковика, Жанна запустила ICQ. Долгими зимними ночами лишь Интернет и книги спасали ее от скуки, когда приходила бессонница.
“Message!”
“Apply message”
- Привет!
Темно-красным шрифтом. Интересно.
- Привет. Как дела?
- Почти нормально. А у тебя?
- Так же.
- Давно ты этим увлекаешься?
- Чем?!
- Мистицизмом. У тебя в инфе написано.
- Лет 6 уже. А что?
- Я много об этом знаю.
- Насколько много?
- Очень. Видишь ли, меня всю жизнь интересовали существа, живущие в квартире.
- Когда ты начал их видеть?
- С тех пор, как первый раз прочел «Книгу лжи».
- О чем она?
- Хочешь, пришлю – прочитаешь? Она кардинально меняет взгляд на окружающий мир.
- Шли. И заодно фото.
- Хорошо. Дай мейл.
- Мне кажется, или у тебя с настроением все-таки что-то не то? Мейл в инфе. А девушка есть?
- Нет.
- А почему? Если не секрет?
Интересный. Очень интересный тип.
- Не секрет. 20 января этого года я умер.
- Но… Но ты же сейчас разговариваешь со мной, ешь, пьешь, учишься…
- В академе.
- Ну вот, разве могут мертвому академ дать? Ты жив!
- Я в душе мертв. И хочу умереть физически.
- Давай встретимся? Я докажу тебе, что ты не прав.
- Не сможешь. Если до завтра доживу.
- Доживешь, я знаю! В 2 у фонтана на набережной… Там недалеко елки растут…
Молчание. Жанна с тревогой смотрела на экран, но ответное сообщение и не думало появляться. Хоть слово! Хоть символ!
“Offline”.
Эгоистический тип.
Вспомнив, что уже полчаса как загрузилась страница поисковика, девушка открыла IE, набрала:
« Маньяк Ростов-на-Дону Вертякова жертва»
Подумав немного, добавила:
« почерк психологический портрет»
Поиск.
Начали грузиться ссылки, и Жанна вдруг поняла, что со вчерашнего утра у нее в желудке не было ничего кроме двух банок пива и яблока; неплохо было бы поесть. Но сначала…
Восемнадцать ссылок. Негусто. Ладно, для начала – «Ростовские новости».
«Маньяк… получивший прозвище «Хирург»… орудует в нашем городе. Его «поле деятельности», вопреки сложившемуся мнению, не ограничивается только Ворошиловским и Октябрьским районом, – тела жертв с похожим «почерком» находили и в Александровке, и на Западном, и в районе Садовой улицы. За последние полгода обнаружено девятнадцать трупов, однако кто знает, сколько их…»
Тут компьютер жалобно пискнул и погас. Выключили свет.
- Сволочи! – выругалась девушка в монитор. В этом районе отключение электричества было явлением настолько частым, что в ближайших ларьках свечи и спички стали самым раскупаемым товаром.
Она подошла к окну, открыла створку. Вместе с холодным ночным воздухом в комнату ворвался запах цветущих абрикосовых деревьев. Электричества не было ни в соседних домах, ни в домах через дорогу. Островок многоэтажек погрузился в ночь.
«Я знаю точно, наперед:
Сегодня кто-нибудь умрет.
Я знаю, где. Я знаю, как.
Я – не гадалка. Я – маньяк…» - нараспев произнесла девушка и смолкла: настолько вдруг стало страшно. Вокруг была тишина: ни звука, ни шороха.
Телефон зазвонил так внезапно, что сердце подскочило, стукнуло и куда-то провалилось. Закружилась голова.
Спотыкаясь в темноте через разбросанные по полу книги, она прошла в коридор.
- Алло?
- Привет. Спишь?
- Привет, Тёма. Нет. Свет только что выключили.
- У нас тоже. Слушай, у меня к тебе просьба есть.
- Какая?
- Ты можешь позвонить Игорю и под любым предлогом вытащить на встречу?
- Игорь – это который со Светой встречается?
- Ага.
- Ну…
- Пожалуйста!
- Конечно, могу.
- Точно?
- Тёма, ты же знаешь, что сделаю, что ты попросишь. Обещаю.
- Спасибо.
- Тём?
- Что?
- Про радио… Ты про маньяка мне хотел сказать?
- В общем-то, да.
- Это ужасно! Саша… Жертвы… Но подожди, Саша ведь пострадала после того, как ты сказал!
- Да.
- Тогда причем тут я?
- Ты… Ну, я вчера в газете прочел. Двух твоих одноклассниц порезал. Бывших.
- Что?!
- Троих. Саша третья.
- … У меня просто нет слов… Двух? Кто? Скажи, что ты знаешь? Я слышала, около двадцати жертв…
- Ну, закономерности у этого нет никакой. Разве что почерк один. Место работы/учебы, возраст жертв, социальное положение – все разное и классификации просто не подлежит. А вот в последних двух.. трех.. он стал постоянен. Даша, Олеся. Саша.
-…
- Чего молчишь-то? Алло!!!
- Не вижу смысла. Саша – темненькая, худощавая, Даша – светлая, полненькая, с короткой стрижкой, Олеся – худая крашеная блондинка с жутко некрасивым носом. Живут в разных районах… Учатся в разных местах…
- Может, в этой разности и есть закономерность? Хотя, нет его тут, этого смысла. Не ищи.
- Но?..
- Я просто решил предупредить. На всякий случай.
- А, хорошо. Спасибо. Но все же, это маловероятно.
- В смысле?
- Что следующей буду я.
- Как знать. Я позвоню завтра.
- Ок.
Помедлив немного, Жанна набрала номер Игоря. Договориться о встрече не составило особого труда. Вот только не хотелось ее, этой встречи.
Игорь отключился, а Жанна, как сидела в коридоре с трубкой у уха, так и осталась сидеть. А в ней шли короткие гудки.
В голове проносилось мысли, но как-то не удавалось задержаться на какой-то определенной, обдумать ее со всех сторон: скользкие, словно угри, они не давались «в руки» разуму. «Зачем Артем хочет рассорить Игоря с Мариной – встречаться с ней? Нет, он же говорил, что хочет отвязаться. Никогда не понимала этого в нем – портить жизнь другим только потому, что своя не удалась. Как это в психологии зовется – комплекс неполноценности? Хе. Комплекс комплексом, но как объяснить-то ему, что нельзя так?»
Мелькнула мысль, что нужно поесть, и Жанна ухватилась за нее, как за спасительный круг. Но пока нет света – ни электрического, ни от свечей, то в холодильнике вряд ли можно что-нибудь найти, тем более что и днем с огнем там мало чего сыщешь. Следовательно, нужно поспать. Она проковыляла до кровати и провалилась в сон.

Утро было холодным, мутно-серым. Настойчиво звонил будильник – звук шел слева сверху. Жанна приоткрыла один глаз, потянулась к тумбочке – прихлопнуть звонок, но проклятых часов там не оказалось. Отыскались они на верхней полке, когда пришлось откинуть одеяло и отдернуть штору.
«Зачем же я его заводила? Ах, да, Кот – из ICQ! И Артем!»
При первой мысли Жанна подскочила, как ужаленная, при второй принялась ходить взад-вперед по комнате. Шкаф – кровать – стол – ваза с давно засохшими ромашками – вторые часы, кстати, еще не переведенные на час вперед – фото, где 4 года – фото, где 12 – пустая рамка – тумбочка, заваленная альбомами и книгами– дверь в коридор, там всегда темно, даже днем – телефон на полу - …
Телефон!
- Артем, ты?
- Ага. Привет.
- Мне нужно поговорить с тобой. Срочно.
- Совсем срочно?
- Да. Это насчет Игоря.
- Хорошо. Когда?
- Сегодня. За полчаса до нашей встречи.
- ОК. До встречи.
Вот только что ему сказать при встрече?
Она сидела у телефона около часа, несколько раз тянула к нему руку и отдергивала. И вот, когда наконец взяла трубку и занесла палец над первой кнопкой, - звонок в дверь.
Черт возьми, кого это принесло с утра пораньше?!

Решив сразить того, кто пришел своим видом – в одном нижнем белье, пусть знает, как приходить в такую рань! – она распахнула дверь.
- Какого черта?!
На пороге стоял незнакомый парень лет 25 и нахально улыбался.
- Огонькова? Жанна Игоревна?
- Да. – Девушка настолько опешила, что не среагировала на эту улыбку, за которую в любое другое время отвесила бы хорошую пощечину. Ну, или хлопнула дверью перед носом. И Жанна сама не заметила, как отодвинулась, пропуская этого субъекта в квартиру, будто он произнес не ее имя а «сезам, откройся!»
Где-то она уже выдела это лицо: темные, до плеч волосы в рваной стрижке, насмешливые зеленые глаза, тонкий аристократический нос – ярко, не правда ли?
Парень уже вовсю хозяйничал на кухне, когда девушка вошла: поставил чайник, нашел где-то пачку чая.
- А почему холодильник пустой? Дома не питаетесь? – Поинтересовался, обернувшись, он.
- А ты вообще кто? И какое тебе до этого дело?
- А я Юра. Юрий Олегович, если хотите. – И парень снова одарил Жанну нахальной улыбочкой.
От такой наглости аж дыхание перехватило. Придти вот так … Только Жанна открыла рот, чтоб ясно объяснить ему, кто он на самом деле такой и как по-другому называется кратчайший путь до двери, он, будто угадав это намерение, примирительно поднял руку:
- Детектив Шацкий, веду расследование по делу о нападении на Вертякову Александру.
- Детектив? Не «следователь»?
Девушка в недоумении села, уставилась в брошенную на стол ксиву. А он преспокойно взял кружку с чаем и направился в коридор.
Она поднялась и поплелась за ним следом, собираясь возмутиться, но почему-то не получалось. И только когда поняла, что он, по сути, сейчас занимается несанкционированным обыском, рванула с места и прежде, чем он успел войти в спальню, перегородила ему путь.
- А ордер?!
Парень на секунду замер, затем по лицу расползлась улыбка.
- Какой ордер, Жанночка? Это частное расследование и, потом, вы меня сами впустили.
- Ну…
А Юрий, нет, Юрочка Шацкий с хитрющим выражением лица заглядывал в комнату через ее плечо.
- Значит, отказываетесь впустить?
- Знаете, у меня неубрано. И потом, - она скромно покосилась на свое кружевное одеяние, - я сама еще не привела себя в порядок. Может, как-нибудь в другой раз? Встретимся, посидим в кафе, спокойно поговорим…
- Ты меня приглашаешь?
- Лишь намекаю. Меня учили, что приличная девушка не должна проявлять инициативу, - тихо сказала Жанна, снова потупив глаза. Должно сработать. Однако она едва удержалась, чтоб не фыркнуть.
А вот Юрочка не стал себя сдерживать и довольно ехидно усмехнулся, скользнув по ней взглядом.
- Что ж, тогда приглашаю. Я позвоню тебе.
- Ты знаешь мой номер?
- Моя работа – все знать.
Хлопок дверью.
Некоторое время Жанна стояла, ошарашено смотря перед собой, но зазвонивший телефон вывел ее из этого состояния. На часах было одиннадцать утра.
Она проигнорировала телефон, быстро - насколько можно было это сделать из-за вечного беспорядка – оделась, выбежала из квартиры.
Хоть бы Кот пришел! Хоть бы ничего с собой не сделал!
Небо хмурилось, но все никак не могло разразиться дождем.


24 апреля 2009г
Не люблю район центрального рынка. Слишком много людей, слишком много лиц. В такой толпе одиночество ощущается еще острее, но я всегда стараюсь заглушать это чувство бутылочкой-другой пива. Как ни странно, иногда помогает.
Но сегодня не помогло. Тусклый церковный крест высился над рыночной площадью, словно бросая вызов небу: ни капли дождя, только свет, чтоб я мог сиять, как и раньше, словно еще одно солнце – золотом. Странно это – церковь на рыночной площади. Всё равно, что аптека на кладбище.
Я спускаюсь по лестнице, прохожу под мостом. Начинается дождь – пока моросящий, по скоро он грянет на полную мощь.
- Эй!
Оборачиваюсь. Меня догоняет девчонка лет семнадцати, одета как типичный панк, раскрашена – как гот. Кто б ей объяснил, что главное – не снаружи, а внутри?
- Играешь? – кивком указывает на мою гитару.
- Да.
- Хочешь поработать? Я играть не умею, но хороший аскер.
- Идет.
Возвращаемся по лестнице вверх, на Пушкинскую. Пока идем, девушка рассказывает о себе, о своей жизни. В принципе, ее рассказ мало отличается от моего первого впечатления о ней:
- … я живу в Ростове недавно, хотя бывала тут много раз. Учиться приехала – в кулинарном. Раньше встречалась с парнем из довольно известной группы, он меня до сих пор любит, а я…
- А откуда ты?
- Из Краснодара. Там мама живет, отец, сестры. Меня мама выгнала.
- За что?
- Я забеременела от этого парня, из группы который. Когда сказала ей об этом, она запретила мне переступать порог дома.
- Не понимаю этого.
- А мне так даже было легче.
- А рожать как?
- Я сделала аборт, на пятом месяце. Еле нашла врача - все отказываются на таком позднем сроке.
Удивленно смотрю на эту девчонку. Ей на вид лет 16. Когда только успела? Хотя, чему удивляться – Пушкинская…
Пушкинская… В ее людях есть что-то, что я ценю больше всего: они честны сами с собой. В их глазах – особый яркий дерзкий блеск, в губах – влажный кайф. Ростовское дно? Ничуть.
Пушкинская… Улица безнадежных романтиков и реалистов до мозга костей. Почему я теперь не бываю там? Я ведь все еще романтик…
Решили стать около перекрестка на Соколова, играем. Чаще всего я играю Битлов, но сейчас пусть будет Нирвана.

«We passed upon the stair,
We talked in world and web.
Although I wasn’t there,
He said I was his friend
Which came as a surprise,
I spoke into his eyes:
I thought you died a long,
A long, long time ago…»

Песенка про Бога…
Хлынул дождь; прохожие бросились кто куда, укрываясь от непогоды. Вдоль тротуара неслись потоки грязной воды, смывая пыль и мусор – вниз, через Садовую, набережную – в реку.
- Пойдем? – спросила Женя.
- Куда?
- Я тут недалеко живу. Согреешься.
Отчего бы и не пойти. Я люблю непогоду, но только не сегодня.
Женя и правда живет недалеко – у перекрестка Соколова – Горького мы сворачиваем во дворик. Двухэтажный дом – старенький, облезший, с покосившимися и грязными окнами наводит на меня тоску.
- Здесь? - указываю на лестницу.
- Нет, сюда, – девчонка указывает на дверь под лестницей, выкрашенную желтой краской и намалеванной сверху красной надписью: «enter login and password».
Пожалуй, здесь правда живет программер – такая живописная квартира может быть только у представителей данной профессии. Первая комната, служившая одновременно коридором, гостиной, кухней и черт знает чем еще, была такой узкой, что, раскинув руки, я могу коснуться ими обоих стен. Но хозяина, очевидно, столь маленькие габариты ничуть не смущали: здесь помещались тумбочка, на которой лежал мешок (именно мешок!) с одеждой, пианино, заваленное пожелтевшими газетами, блокнотиками и книгами; на нем же стоял телефон. У противоположной стены располагался стол, по-видимому, кухонный – при нем были стулья, но отвертки, напильники и паяльник на нем вызывали некоторые сомнения; далее у той же стены – кресло и холодильник. Бетонные обшарпанные стены, исписанные речевками, химическими формулами, программными кодами и телефонами довершали картину.
Не обращая внимания на мое удивление, Женя прошла к двери в следующую комнату.
Вторая комната, по размерам такая же, как и первая, являлась смесью зала, рабочего кабинета и спальни. В ней располагались две кровати, два стола (один с компьютером, стареньким, как моя жизнь; впрочем, вообще удивительно, что там был комп), шкаф, а все остальное свободное пространство было заполнено полками с книгами – от пола и до потолка; над кроватями, шкафом и столами. Причем попадались среди этих книг такие, на поиски которых, в свое время, у меня ушло немало часов.
- Привет, - обернувшемуся на звук открывающейся двери парню. Хозяин, без сомнений. Майка с надписью «sysadmin».
- Алан, - представился он. – А это Аня и Ваня, - он указал на девчонку и парня на кровати.
- У тебя ничего не поменялось? - спросила Женя у Алана.
- Что ты, - притворно-обиженно. – Ты с нами?
- С вами? – удивляюсь, пристально смотря на Алана. Что они интересно задумали?
А может, они специально меня сюда заманили?
Может, ждут Бога? Откуда я знаю, что у Него на уме, чем Он занимается, какими методами работает? Не знать – не значит «не бояться».
Нет, спокойно. Вопрос подразумевает мое участие. Надо быть начеку, на все же не столь нервничать.
- Через несколько дней – Вальпургиева ночь. Ну, ты, наверное, знаешь.
Утвердительно киваю. Смеются, что ли – после стольких лет в поисках знаний. Хотя откуда им знать…
Алан продолжил:
- Мы выбрали это время, чтоб избавиться от врагов. Ритуал…
- Я знаю этот ритуал.
- Вот и отлично. Но нам пока не хватает человек: сейчас только шестеро. Сбор – 30го в 20 нуль нуль под конями, оттуда – на Братское Кладбище. Ну как, есть враги, от которых хотелось бы избавиться?
Враги, от которых хочется избавиться? Да они повсюду! Только ритуал этот против них бессилен.
- Я подумаю.
- Ну подумай, еще время есть. А пока – по пивку.
Пиво появилось на столе с приходом Руслана, минут через 10. И, пока его разливали, я приглядывалась к Ване. А он - ко мне.
Странный. Я в нем что-то чувствую, но в этих темных глазах нет ничего, точнее, никого. Смотрит так, будто знаем друг друга всю жизнь, нет, даже больше – тысячу лет. Интересно, чем он занимается, где учится? С кем и как живет? Есть ли у него девушка?
Пока я размышляю над этим, Руслан подходит к Ване и кивком указывает на дверь в другую комнату. Тот незамедлительно поднимается, оглядывается и тихо выходит за Русланом.
Прошло только минут пять, а меня все больше раздирает желание узнать, отчего у Вани был такой взгляд – как у преступника. Не обращаю ни на кого внимания, – ни на занимающихся сексом на другой кровати Алана и Аню, ни на Женю, усердно пытающуюся завладеть моим вниманием, - только на дверь, за которой слышатся голоса и сдавленные смешки.
Еще 10 минут… Отрываюсь от книги, смотрю на дверь, будто надеясь, что под таким пристальным взглядом она распахнется. Чем они там занимаются?!
А может, они – педики? Хе. Бисексуальность – явление довольно частое на Пушкинской. Хорошо, что ко мне это не относится.
Женя смотрела на меня влюбленными глазами.
А она ничего, симпатичная. Длинные темные волнистые волосы, карие глаза, полные губки, фигурка - очень даже. И почему она стала такой?
Дверь распахнулась, прервав мои размышления, и вошел Руслан, затем Ваня, оба в хорошем настроении, посмеивающиеся.
-… и вот он говорит мне…
- Бросал бы ты это дело, Ваня.. – перебивает его Женя.
- Ну нет, это надолго, - усмехнулся он и заглянул мне в глаза, - навсегда.
Навсегда. Ненавижу это слово! В нем столько безысходности… и безнадежности…
Но что это с ним? Почему он произносит эти слова, будто с петлей на шее? Что?...
Я понимаю. Нет, нет, лучше бы не понимать! Рукава, безнадежность, навсегда… и эта улыбка…
Наверное, такая же улыбка у Бога.
Наркотики.
Ванечка, я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило. Знаю, почему не видно тварь – ты заглушил ее наркотиками, но не убил. А я – убью. И этим вылечу тебя. Обещаю.
- Я пойду с вами тридцатого.

[Zirael]

Глава 5
Часть 1.
По плану, высказанному детективом на «собрании», полагалось сделать засаду. Юра и Жанна сидели на чердаке около трех часов, тихо смотря в окно – на пятачок гаражей внизу. Каждый думал о своем. Жанна вспоминала прошедшее здесь детство, а мысли детектива были гораздо дальше – в другом городе, почти другом мире. Он видел холодные каналы Северной Венеции, разводные мосты, мазки фонарей в ночной воде – бордовые, оранжевые, золотые; людей расстающихся, людей встречающихся…
В подъезде дома напротив располагался Женя. Отсюда, с высоты, была видна его фигура в проеме окна; он смотрел во двор, не двигаясь, ожидал сигнала детектива. Условлено было, что в случае чего-то подозрительного, Юрочка сразу сообщает Жене, тот в свою очередь передает Сорате, который дежурил около единственного выхода из двора свернувшихся кругом домов. Таким образом они надеялись загнать его в ловушку.
- Смотри! – Жанна пихнула его локтем, кивком указала в сторону объекта наблюдения.
У гаражей минут пять уже крутился парень, нервно курил, оглядывался. Убедившись, что поблизости никого, он шмыгнул в гаражи – как раз туда, где нашли Сашу.
- Попался! – свистящим шепотом протянул он. Глаза его горели; весь он был в состоянии какого-то напряжения, возбуждения: детектив видел сейчас только пятачок гаражей внизу, где скрылся парень.
- Юра… - начала было девушка, но осеклась – он не слушал. – Эй, подожди!!!
Но детектив уже несся вниз по лестнице.
Через минуту она увидела, как он выбежал из подъезда, еще через полминуты – как убегает из гаражей паренек – в сторону поселка, и гонится за ним, что-то крича, Юра.

26 апреля 2009г.
В гаражах было сумеречно, к обычной здесь помойной вони примешивалось что-то новое, забивавшее все остальные запахи: запах крови. Для меня он всегда чувствовался сильнее других.
Кровь Саши.
Да, она лежала здесь – я отчетливо помню каждую выбившуюся из прически прядь волос, безвольно поникшую голову, разорванное и залитое кровью платье – даже в тот момент она была прекрасна!
За спиной раздался шорох: вошла девушка лет двадцати, скоромно одетая, с белым, словно мертвым лицом, блеклыми глазами. Типичная отличница. В руках ее – букет цветов.
- Извините, - легонько тронула плечо. – Можно?
Отстраняясь, смотрю на нее, пожираю взглядом. Тварь! Черт возьми – невероятно: как сильно чувствуется, будто током по телу.
Кладет цветы. В лужу крови.
- Вы ее знали?
Тихий, ровный голос. Эх, дорогая, тебе бы поплакать; выдавить, вырвать из себя всю горечь: разве не издевались над тобой одноклассники и – теперь уже – сокурсники? Разве не дразнили? Разве было тебе приятно смотреть, как другие девушки идут в парк, кино, на свидание, а ты в это время возвращаешься домой – снова к учебникам? Как я тебя понимаю…
- Да, она… хорошая девушка. А Вы?
- Одноклассница. Бывшая… Меня Александрой зовут.
Губы задрожали, но она усилием воли успокаивает себя. Хорошо, еще немного.
- Александра… Красивое имя. Мы виделись с ней за день до этого, в автобусе. Она ехала с учебы. Разговаривала с одногруппником о будущем – хотела быть ветврачом.
- Такая…добрая.
- У нее была кошка, сама вылечила – как-то зимой принеся домой котенка с перебитой лапкой.
- Не говорите больше! – девушка зарыдала в голос, кинулась ко мне в объятия – искать утешения у такого же скорбящего, как она.
О тебе скорблю, Александра. О жизни твоей загубленной, о тех, кто ее загубил и вскоре поплатится. О мечтах выстраданных, выплаканных в подушку долгими ночами – скоро они сбудутся.
Нож стукнул – рукоятью – в районе затылка. Дыхание девушки перехватило: вот так интересно парализуются голосовые связки. Хватая ртом воздух, Александра оттолкнула меня, отпрянула к стене, прижалась. В ее глазах жил ужас.
Тварь понимала, что скоро конец.
- Не бойся, Александра. Доверься мне.
Она отчаянно замотала головой, беззвучно рыдая, закрыла уши руками, съезжая вдоль стенки – на корточки.
- Поднимись.
Девушка замерла, будто надеясь, что ее снова не заметят – как часто не замечали в классе, в компаниях. Она так же незаметно уходила, едва сдерживая слезы по пути домой, вернее, к тому месту, где ее ждала мама.
- Поднимись, говорю! – чуть громче, но не настолько, чтоб было слышно за пределами гаражей. Нет, я не совершаю преступление, но разве поймут они – эти люди?
Иногда лучше хирургия, чем ампутация.
Подхожу к девушке, сажусь радом. Беру ее за подбородок, смотрю в глаза.
Они будут прекраснее, чем грозовое небо.
- Верь мне.
И пережимаю сонные артерии.

Жанна бежала еще полквартала – до того, как увидела его, детектива, прислонившегося к стенке, тяжело дышащего. Он был в ярости; лицо перекошено, глаза блуждали.
- Ушел!... – выдохнул, заметив Жанну. – И куда только эти олухи смотрели!
- В колодец! Вон они, бегут.
Показались Женя и Сората. Оба выглядели, как школьники, разбившие в пылу драки мамину вазу.
- Упустили! Вы хоть понимаете, что натворили, а? – набросилась девушка на них, но детектив жестом остановил ее.
- Ну? Что скажете?
- Мы не успели его рассмотреть.
Юра выругался.
-…но если это был кто-то из нашего списка, то наверняка Жанна должна была опознать, а, Жанна?
- Нет. Я не знаю его. Даже, наверное, никогда не видела.
Детектив еще раз ругнулся.
- Что ж, поздно пить боржоми. Разберемся дома. А сейчас возвращаемся в гаражи: что-то его наверняка там интересовало помимо самого места, раз вернулся так скоро.

Девушка полулежала в луже грязи, крови и мусора, опершись на стенку гаража и запрокинув голову – к небу. Вместо глаз зияли две кровавые раны; кровавые слезы стекали по щекам; кровавые полосы тянулись по шее, плечам.
- Боже… - произнес Женя, садясь на корточки рядом с ней и одновременно натягивая на руку перчатку. – Сората, подгоняй машину, быстро. И смотри, чтоб никто ничего не заметил.
Детектив вручил Жанне фотоаппарат, а сам рассеянно наблюдал за действиями команды. Он был расстроен, как бывает расстроенным музыкальный инструмент, - играть можно, но звук не тот.
- А разве не нужно милиции? – спросила девушка, закончив съемку. Сората и Женя грузили тело в машину на заднее сидение, с такой осторожностью, будто в руках их – произведение искусства.
- Нет, ни в коем случае. Готовы? Поехали отсюда.

Только теперь Жанна поняла, почему окна второго этажа в доме детектива были глухими – именно там, в огромном, темном помещении находились тела всех жертв маньяка. Когда Женя отпер тяжелую дверь, а Сората занес тело девушки внутрь, она не решилась войти, а лишь стояла, смотрела… Осознавала, что может оказаться там.
Детектив был мрачен, как трансильванское кладбище, и с каждым часом эта мрачность сгущалась над ним. Он ходил по дому, как смерть, ни с кем не разговаривая, и пугая каждого одним своим видом. Близилось время ужина, а после него должно было состояться «собрание». Девушка не понимала, почему детектив медлит: ведь можно было уже работать, так сказать, «по горячим следам». Женя был в «морге», проводил анализы, Сората изучал фотографии, а Жанна от нечего делать сидела в «своей» комнате, читала книгу.
За полчаса до ужина в ее комнату вошел Юра, ничуть не веселее, чем в момент приезда.
- Ты бы съездила к себе на квартиру, вещей взяла, - с порога начал он, смотря куда-то сквозь нее. – Не могу больше видеть тебя в этом.
- Но ты сам сказал, что я могу взять любую вещь из шкафа в этой комнате.
- Слушай, дорогая, еще одно слово, и будешь сама следить за собственной шкурой, поняла? Сказал, бери Женю или Сорату и езжай за своими вещами, а эти убери в шкаф и никогда больше к ним не прикасайся!
Он круто развернулся, и…
- Не вини себя за эту девушку, Юра. Мы не могли учесть всего, да и не видели мы, как она вошла!
- Да что ты понимаешь!! –… и он хлопнул дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Часть 2.
Она толкнула незапертую дверь, буквально ввалилась в коридор – сзади напирал любопытствующий, как все психологи, Женя. Его интересовало в этой квартире все: от узора плитки в ванной, расположения баночек в холодильнике на кухне и до расцветки наволочек на кровати в спальне.
- Жанна! – вдруг позвал он из спальни. Девушка не обратила внимания; шум воды – а она сейчас мыла посуду трехдневной «давности» - заглушал беспокойные нотки в голосе Жени. Он позвал ее раз, более громко и еще более тревожно.
- Жанна!? – эксперт вбежал в кухню. – С тобой все в порядке?
- Конечно, все. Только поспать бы немного. Наш горе-детектив меня ужасно вымотал. Он всегда такой?
- Жанн, сейчас не время о странностях детектива говорить.
- Почему нет?
- У тебя в спальне труп.
- Чего-о?
Девушка недоуменно уставилась на взволнованного, взъерошенного эксперта, затем беспокойно расхохоталась:
- Да перестань ты дурака валять… Что, серьезно?
Молчание.
- Нет, ты серьезно?!
И она, выронив тарелку, выбежала в другую комнату.
На ее кровати, на белоснежном, расписанном кровавыми узорами покрывале лежал, раскинув руки, мужчина, - будто спал после долгого трудового дня. Но все те же дыры вместо глаз, все так же – всюду кровь, как три часа назад.
Дежа-вю?
Жанна попятилась, закрыв лицо руками и уже в коридоре, наткнувшись на стену, вздрогнула и истерически захохотала, затем заревела, снова захохотала.
- Ты чего это, а? Эй! Успокойся, слышишь, не смотри туда! Все хорошо, не волнуйся!
С трудом преодолевая очередной приступ смеха, он выдавила:
- В форме… креста…
Женя звонил детективу.

- Он приедет через двадцать минут, не раньше. В городе пробки, - проговорил эксперт, натягивая перчатки. – Как ты?
Жанна уже успокоилась. Попыталась улыбнуться, кивнуть – получилась ухмылка, а кивок не вышел вообще.
- Можно мне.. посмотреть?
- Точно?
- Да.
- Фотоаппарат у тебя есть? Сними это, пожалуйста, во всех подробностях. Без вспышки; шторы сейчас открою.
Свет хлынул в полумрак комнаты, разгоняя его, как день разгоняет ночных тварей – по дальним углам.
Как только девушка закончила с фотографиями, Женя принялся рассматривать тело.
-..судя по всему, раны нанесены около двух дней назад, - заключил он. – Все тем же острым предметом. Опять же, несколько царапин в области шеи. Словом, почерк налицо – это наш клиент.
- В моей квартире…
- Успокойся, все будет хорошо. Ну… правда! – эксперту показалось, что у нее снова начинается истерика, и он успокаивал Жанну, точно маленького ребенка – обняв за плечи и укачивая. Она всхлипнула; стихла.
- У тебя лед есть?
- В холодильнике.. В морозилке. Намерзший. Придется откалывать.
- Ничего, справлюсь. Ты здесь побудь, хорошо? А я быстро… И не обращай внимания, ты со мной в безопасности.
Женя крепко обнял девушку, затем исчез на кухне. Открыл сначала холодильник, чуть погодя – захлопнул, открыл морозилку, нашел в кухонном столе нож, с хрустом отколупнул первый кусок: она слышала каждое его действие.
«Лед?»
Труп выглядел неестественно, насколько естественно могут выглядеть трупы вообще. Пролежав, если верить словам Жени, в этой комнате около двух дней, при довольно теплой температуре, он уже должен был начать разлагаться, но никаких признаков не наблюдалось. Если бы не события этого дня, не кровь и не раны, Жанна могла бы с уверенностью сказать, что человек этот просто спит.
Она подошла чуть ближе к кровати. Невозможно, по всем законам медицины, невозможно! Серости, мертвой бледности будто и не должно быть – розовые руки, необозначенные вены. Лицо ДЫШИТ здоровьем. Достав с полки зеркальце, Жанна, пересилив себя, поднесла его к носу трупа и…
Он шевельнул пальцами. Зеркальце слегка запотело.
- ЖЕНЯ-А-А!!
- Что случилось? – он прибежал, держа в руках тарелку со льдом и полотенце, увидел онемевшую от испуга девушку. – Очнулся? Хорошо.
И, завернув часть льда в полотенце, положил сверток парню на раны.
Жанна почти безумным взглядом следила за каждым движением эксперта и ожившего.
- Что. Ты. Делаешь?!
- Помощь оказываю… о, кажется, Юра приехал!
Не разуваясь, без приветствий вошел детектив.
- Еще один, - трудно было уже определить, какие эмоции он испытывает; лицо его после событий этого дня приобрело хроническую мрачность. – Что ж. Поведем его, как пьяного, лицо закроем чем-нибудь – будто разбил. В машину, и к остальным на регенерацию. Эй, - обратился он к «ожившему», - говорить можешь?
- Да как ему говорить, Юра, если он еле дышит! Ну-ка, попытаюсь усадить его на кровать…
Жанна, наконец, обрела дар речи:
- Может, мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? Почему он жив? Почему – к остальным?
Детектив, только заметивший ее, раздраженно бросил:
- После. В машине.
- В машине, дома… Когда же я правду узнаю, а? Что вы вечно недоговариваете? Я устала быть частью ваших идиотских замыслов и при этом, как оказалось, знать меньше всех!
Эксперт и детектив переглянулись.
- Жень, веди его в машину. Я сам поговорю с ней.
Тот неловко подхватил парня под руки, затем, изображая закадычного друга, перекинул его руку через шею.
- Без твоей помощи не обойтись. Не сильно тяжел, но идти, даже опираясь, не может.
Юра повернулся к стоящей у кровати девушке.
- Дорогуша, подожди пару минут, а? И дай ключи от квартиры.
Жанна выполнила его просьбу молча. Щелкнул замок. Она вдруг поняла, что осталась совсем одна в квартире, в один момент ставшей непонятной, чужой, оскверненной чужим зверством, болью и кровью.
В какой-то момент одиночество сменилось незащищенностью и страхом; ей показалось, что на нее смотрят десятки маленьких злобных глаз, что из вечно запертого шкафа вот-вот выпадет еще один «почти труп» и… мало ли, что у него на уме…
- Чего застыла? – детектив злобно усмехнулся. В его руке дымилась сигарета; запах шоколадного дыма проплывал сквозь каждую вещь в комнате, пропитывал ее. Накатилась тошнота.
- Плохо…
Она собралась было сесть, но детектив мигом оказался рядом, оттолкнул ее от кровати.
- Мне плохо, - еще раз проговорила девушка. - Если не сяду, то упаду.
- На кровати кровь.
- Что с того?
- Одежду испачкаешь.
Она доковыляла до коридора, где не было пятен крови, опустилась на пол около телефона. Сразу вспомнилась жизнь, какой была до появления детектива; захотелось позвонить Артему, услышать его безразличный голос, договориться о встрече и напиться до чертиков.
Детектив принес из кухни табуретку, возвышаясь над Жанной, как церковь над грешником. Это раздражало.
- Значит, слушай. Сразу говорю, что дело это не имеет широкой огласки. Чуть кто узнает, особенно желтые страницы, вина будет твоя. Усекла?
Теперь ближе, хм, к телу…
- Они живы? И Олеся, и Даша, и обе Саши?
- Да. Только они…
- Почему они живы? Ведь Женя сам сказал, что этот парень пролежал тут не меньше двух дней – то есть с момента моего появления у тебя – то есть ему никто не мог оказать здесь помощь – то есть, как это получается, что при таких ранах, при сопутствующем им шоке он все еще жив?!
- Для меня это так же загадочно, как и для тебя. Понимаешь, тут вся соль даже не в том, что они выживают, а в том, что они восстанавливают зрение.
- Ты рехнулся?!
- Жанночка, не забывайтесь! Нет, конечно, не сразу восстанавливают – но идет неизвестный науке процесс регенерации, при котором примерно за одну неделю все клетки глаз воссоздаются, и человек снова может видеть. Из области научной фантастики, правда?
- Я могу увидеть их? Ну, моих одноклассниц?
- Нет. Они еще не совсем здоровы… В том плане, что еще не отошли от шока и порой говорят действительно несуразные вещи, какие, пожалуй, способен говорить самый испорченный ребенок. Но я думаю, мы с этим справимся.
- Хорошо…
- Послушай, Жанночка. Это не_обычное_расследование. Я хочу поймать этого гада, но не столько из-за его действий, сколько хочу узнать, зачем он это делает, и как ему это удается. Сравнивая поведение жертв до нападения и после, я начинаю понимать суть его действий. Но чтобы сделать это до конца, мне нужен этот… хм… человек. И только ты сейчас можешь мне в этом помочь.
- Почему я?
Детектив ухмыльнулся.
- А описания маньяка жертвы могут дать? Хоть какие-нибудь сведения.
- Они все, как один, ничего не помнят. Словно из их памяти просто вытерли кусок, рассказывающий от начала до конца об этом событии. Все происходившее до момента «икс» они помнят с точностью до мелочей.
- Мдаа..
- Успокоилась? Ну вот и хорошо. Переполоху-то сколько было! Сегодня остаешься тут.
- Но…
- Надо же мне немного отдохнуть от твоей физиономии, а? Ночью придут Женя или Сората, будут тебя развлекать… ну, сторожить. В зависимости от обстоятельств.
- Юра!!!
- Я сказал, останешься здесь. Только не говорите, дорогая, что Вы боитесь.
И переоденься ты, черт возьми!!
Жанна вышла провожать его. Пока ехал лифт, стояли молча, но как только створки раскрылись, она выпалила:
- Почему – я?!
- А вот это мне и предстоит выяснить, и как можно скорее.

Сообщение отредактировал Zirael - 10.12.2005, 19:08