[X] Помощник

[Zirael]

"Глаза бога"
(мистический детектив, ужасы или непонятно что)
Проблемы в диалогах... и, по-моему, просто все-как то, не только в самом языке, но и в сюжете.. кажется, уже в конце третьей главы можно сказать, кто - "убийца".
Какие мысли и чувства вызывают у вас герои?

Я знаю точно, наперед:
Сегодня кто-нибудь умрет.
Я знаю, где. Я знаю, как.
Я – не гадалка, я - маньяк.
Глава 1.
На самом деле все было проще.
Они сидели на крыше многоэтажки, свесив ноги с карниза, и разговаривали. Парень держал в руках банку коктейля, девушка – пиво.
С того места, где сидели эти двое, открывался вид на то, что сейчас называют «городским пейзажем»: дорога, заставленная автобусами, дальше – реденькая роща с кибитками садов, а за ней, в низине – захламленное банками, пластиковыми бутылками болото, над которым возвышалась, будто крепость, городская ТЭС.
- Я не знаю, как тут быть, - говорил Артем, сжимая дрожащими руками банку.
- Не понимаю тебя. Ты привык все усложнять: говоришь, что хочешь отвязаться от этой компании, но зачем вообще связывался?
- Не знаю. Пьяный был, не помню.
- Ох, как обычно, - девушка, которую звали Жанна, отпила еще глоток пива, посмотрела вниз.
- Вообще ничего не помнишь?
- Не помню. Грибы хорошие были…
- Грибы?!... Ну что ж, я тебе расскажу, может тогда поймешь, что со мной сегодня, и почему девчонки из этой компании так к тебе липнут.
Жанна замолчала, смотря в даль. Спешить ей было некуда; хотелось оттянуть и этот разговор, но смысл?
- Все началось с того, что я привезла Ване сотовый. Помнишь?
- Смутно.
- Я отдала коробку с телефоном, он – деньги, чуть меньше, чем нужно, и пообещал отдать остаток через неделю. Мы немного поговорили о телефонах, потом подошли пацаны из этой компании; их имена я вечно путаю… Но неважно. Ты попросил меня подождать, позвал Ваню и ушел.
Вздох.
- А дальше что?
- Дальше… Ты пришел через полчаса, когда уже начало темнеть. С двумя розами в руке. Минуты две спустя подошли Света и Марина, и ты подарил им эти розы. Красную – Свете, желто-розовую – Марине. И сказал: «Я долго выбирал; надеюсь, не ошибся».
Молчание; мысленно подбирает слова. Говорить больно, но необходимо. Возможно, она втайне надеялась, что он успокоит ее и обратит все в шутку; попросит прощения.
- Я так сделал?!
- Да.
- Ты в таких подробностях помнишь…
«Еще бы не помнить, - подумала Жанна, - мне никто никогда не дарил цветы, и когда кто-то при мне это делал, будто наступал на любимую мозоль».
Она не нашлась, что ответить, лишь неопределенно хмыкнула. Поймет ли Артем? Нет, никогда. Он не любит ее; о чем бы она ни мечтала, что бы ни делала, а иначе не будет.
- Ты завтра свободен?
- Возможно.
Поднялся холодный ветер. Девушка задрожала, сжалась: все же, легкомысленно было одеваться во все летнее в начале весны. Солнце не греет это небо.
А через неделю зацветет сирень…

24 апреля 2009г.
Я чувствую этот взгляд на себе. Наблюдающий, выжидающий. Будто готовящейся к прыжку кошки. Существо. Но кто?!
Оглядываюсь, надеясь заметить владельца, но бесполезно.
А может, кто-то смотрит из окна, с балкона?
- Привет!
САШКА!
Резко оборачиваюсь, не веря ушам. Она!!!!
Заглядываю в ее глаза и застываю: буквально обдает холодом. Ее прекрасные, глубокие карие глаза… В них живет РАВНОДУШИЕ. И ему явно не нравится, что я его вижу.
- Как дела, Сашка? Все нормально? – усиленно пытаюсь придать себе беззаботный вид. В ближайшую подворотню довести, а там… Я найду, как избавиться.
- А, как обычно. Универ, дом, гулянки, пьянки. А у тебя?
- Замечательно.
- Ты домой?
Там, около высотных домов, есть гаражи. Вот туда бы…
- Нет, к знакомому. Триста лет не виделись, а все так же тянет.
- Везет.
- У тебя разве нет таких?
- Ну… Ты все еще куришь?
- Временами.
Островок гаражей среди многоэтажек – мое излюбленное место для курения еще со времен школы. Саша пролезла в узкую щель между гаражами, а я, задержавшись на секунду, осматриваюсь. Улица пустынна, но в этой ее безжизненности чувствовалась деланность. Надеюсь, я успею до ЕГО появления здесь.
Сколько помню это место в гаражах, здесь всегда было сумеречно. Оно закрыто с четырех сторон стенами – лишь узкий лаз, около кирпичной. Единственный минус – многоэтажный дом, стоявший прямо над нами. Но, вряд ли в это время там кто-то есть.
- Саша?
Она уже успела прикурить сигарету и равномерно затягивалась, выпуская вверх облако сизого дыма.
- Что?
- У тебя что-то случилось?
Быстрый взгляд, затем отвела глаза.
- Нет, почему ты так думаешь?
- А ты ничего не чувствуешь?
Подвигаюсь ближе, беру у нее сигарету. Прикурив, опускаю правую руку в карман, ощущаю холодное прикосновение моей любимой «бабочки». В такие моменты я часто сомневаюсь в правильности того, что делаю.
Но если не я, то кто же?
- Н-нет.. А что? Что-то не так?
Она прищурилась, внимательно разглядывая меня. Странно, Сашка никогда не отличалась особой наблюдательностью. А вот твари…
- Ты всегда курила правой рукой.
Приехали.
Еще один подозрительный взгляд, в котором торжествовала тварь. Пора заканчивать с этим.
- Скажи, а как ты относишься к врачам?
- К врачам?!
- Ну да. К хирургам.
- Ты же знаешь, я не люблю больницы. И врачей тоже. Особенно хирургов.
Да, теперь я чувствую тварь – сливаюсь с ней. Но долго это продолжать нельзя – иначе я окажусь в ее власти, и тогда Саша потеряет над собой контроль, отберет у меня «бабочку» и…
И я получу возможность заглянуть в глаза Богу.
А сейчас все так, как должно быть. Я в ее власти настолько, чтоб усыпить подозрение. Эх, Сашка, придется мне слегка подпортить твое платье… Ну да ладно, тебе и без платья хорошо. Знаешь же, как прекрасна твоя фигура.
- А к чему был этот вопрос?
- САША! БЫСТРЕЕ, ТАМ, СЗАДИ!
Она на миг обернулась – инстинкт сработал прежде, чем тварь успела обработать сигнал, и этого мига для меня достаточно. Толкаю Сашку к стене, прижимаю, одновременно доставая из кармана правую руку. «Бабочка», раскрываясь, сверкнула в полумраке, будто первая звезда в сумерках.
- Что ты делаешь?!
- Потерпи, сейчас все будет хорошо. Только потерпи, ладно? Будет больно.
Я знаю, что она будет кричать. Этого допустить нельзя. Как жаль, что придется причинить ей боль. Но можно ли иначе? Одной рукой я зажимаю ей рот, другой держу нож у живота.
- Оторви кусок от платья, по всей ширине. И не вздумай кричать.
Она удивленно посмотрела на меня. Нет, скорее, удивленно-затравлено. Она не хочет этого делать.
- Ну же!!
У нее начинается истерика. В этом кроется вся опасность – в истерике проявляется сущность твари. Равнодушные, по сути дела, неопасны, но иногда могут выкинуть ТАКОЕ, что хоть стой, хоть падай.
Всхлипывая, Сашка отрывает большой кусок от подола белого в розовый горошек платья, по-видимому, только что купленного.
Но ничего, как только все закончится, мир покажется тебе настолько новым, что ты забудешь о платье. Бьюсь об заклад, первым делом ты почувствуешь аромат цветущих деревьев вокруг.
- Оторвала? Дай сюда. А теперь не дергайся.
Она даже и не думает сопротивляться. Удивительно.
Связываю руки и, скрутив ткань наподобие кляпа, подношу к ее рту. Так будет лучше, поверь.
- А-а-а!
От пронзительного визга у меня заложило уши. Вот тварь!
- Заткнись!
Но она продолжала кричать.
- Заткнись, говорю! – и «бабочка» прочертила линию по ее ребрам.
Она замолчала, удивленно смотря на кровь. Воспользовавшись ситуацией, приказываю ей открыть рот, запихиваю туда ткань. Черт, не нужно было пускать кровь! Ну да ладно.
Предстоит самое сложное. Прости меня, Саша, если будет очень больно. Прости. Я заставлю тебя забыть о боли.
Я снова смотрю в ее глаза. Тварь сидит в них, щурясь на меня. И ждет чего-то. Да, она не боится, а ЖДЕТ. Или кого-то? Но неважно. Даже если рядом Он, Он опоздал. Дело сделано.
-Прости меня, Саша.
«Бабочка» снова взметнулась вверх и, блеснув, опустилась острием чуть ниже брови. Почти. Даже не почти, а точно. Мединститут даром не проходит.
Кровь заливает Сашино лицо, но она уже ничего не чувствует – потеряла сознание. Что ж, так даже лучше. Закончу, и все будет хорошо.
А такой твари в моей коллекции еще не было. В заветном шкафчике, во всевозможных пробирках хранятся многие из этих тварей – но Равнодушия там еще нет.
Вырезав правый глаз, приступаю к левому.
Лишь бы не умерла от потери крови и от шока, лишь бы не умерла!
Но нет, вроде жива. Закупорив глаза в пробирке с жидкостью и спрятав эту пробирку в нагрудный карман, я присматриваюсь к Саше. Жива.
Лишь бы только она ничего не вспомнила.
А через неделю из ее бывших глаз вылупится небольшая черная тварь и пополнит мою коллекцию.
Прости, Саша, за эту боль. Я делаю это для твоего же блага.
Потягиваюсь, вдыхая полной грудью витающий в воздухе сладкий аромат. Что-то новое примешивается к этому аромату, заставляющее меня насторожиться и приняться за избавление от улик.
Запах опасности.
Запах бога.
Его запах не спутаешь ни с кем – он порождает волну эмоций, от любви до безотчетной ненависти. Он приносит обрывки тех воспоминаний, что давно упрятаны в глубинах сознания… Он… Он не похож на все остальные. Запах бога.
Кто-то из моих друзей (когда у меня еще были друзья) назвал Его Стервятником – из-за того, что он появляется на все готовое, сделанное тобой, присваивает это себе, а тебя заставляет страдать. Чем не привычка богов? Впрочем, моё отношение к вере можно точнее всего определить как «серединка на половинку», а к раю и аду – я сочувствую тем некоторым, которые говорят, что Земля – и есть ад. В чем-то они по-своему правы. Но, когда придет время умирать, тогда и посмотрю. А сейчас пора сматывать удочки и убираться, иначе рискую узнать о существовании того или другого раньше времени. А Саша рискует заполучить новую тварь.
Да, это действительно запах бога.
Он сидел на крыше трехэтажного дома, свесив ноги, Его легкий белый шарф развевался порывами ветра.
Он смотрел в другую сторону. Я всегда любуюсь Им, когда доводится видеть – так, издалека и со спины – Он вызывает во мне чувство восторженного трепета – когда и боишься, и восхищаешься, но я не горю желанием заглянуть Ему в глаза. Возможно, боюсь.
Почему же многие так этого хотят?
Что надеются они там увидеть?

Рука разжалась и бутылка, кувыркаясь, полетела в пустоту под ногами. Откуда-то снизу послышался звон разбитого стекла.
«Будто сердце разбилось».
Она посмотрела украдкой на Артема. А тот, абсолютно не замечая ни ее, ни криков снизу, наблюдал за полетом вороны в ясном весеннем небе – черной жирной точкой.
- Я позвоню завтра.
Артем кивнул, не отрывая взгляд от неба. И, как ей показалось, даже не расслышал слов – так, для приличия. Захотелось плакать.
Встала: осторожно, но не слишком – если упадет, все равно никто не исправит. Она так похожа на эту пустую бутылку…
- Жанна?
- Да? – радостно обернулась девушка, чуть было не потеряв равновесие.
- Будь осторожнее. И послушай сегодня вечером радио.
- А? Хорошо, - недоуменно, но все же весело. – А что там?
- Увидишь. Удачки.

Автобус уносил ее вдаль от Стартовой улицы. Эта часть города вызывала столько грусти, столько воспоминаний, и все же Жанну тянуло сюда, словно магнитом.
- Можно к вам подсесть?
- А? – девушка подняла взгляд. Перед ней стоял… стояло существо мужского пола неопределенного возраста, потому что и мужчиной, и стариком его можно было назвать с трудом: слишком резко контрастировала копна седых, как зимнее небо, волос с гладким, едва тронутым морщинами лицом.
- Конечно, можно. – Жанна подвинулась ближе к окну и, как только старик уселся, принялась его разглядывать. Слишком необычным он ей показался. Его лицо не выражало ничего и, наоборот, слишком много – словно натянул на себя маску безразличия, но плохо справлялся с этой ролью.
- Приятного аппетита, - произнес он. Глаза старика смотрели не на собеседника, а чуть в сторону, и все же возникало ощущение, будто находишься «под микроскопом».
Девушка решила промолчать, спешно догрызая яблоко. Старик внушал ей что-то вроде страха, но вперемешку с любопытством.
- С учебы едете?
- Да… Что-то вроде.
- А что изучаете?
- Социология. «Самоубийство» Эмиля Дюркгейма.
- Занимательная вещь. Но бесполезная.
- Я так не думаю. Она легко применима к жизни, и даже не столько как диагноз уже свершившемуся, а как предварительный анализ. Можно сравнить поведение человека в критической ситуации с предложенной классификацией самоубийств, потом обратиться к психологии, найти «противоядие» к поведению этого человека… так можно жизнь спасти!
- А можно и убить.
- Ну… да, в общем.
А ведь и правда, можно. Если сделать все с точностью наоборот – не ослаблять, а усугублять симптомы «типа».
- А вообще, нужно ли тем «типам», о которых Вы говорили, это спасение? Вы их спрашивали, прежде чем спасать – хотят ли они жить?
- Но я… Это моя работа.
- Подумайте.
Старик встал. Его глаза – безумные глаза! – сверлили Жанну около секунды, затем он ухмыльнулся и вышел.
А на следующей остановке вышла сама Жанна.


Глава 2.
Придя домой, девушка включила радио и с наслаждением растянулась на кровати. Играла песня Сплин – «Остаемся зимовать».
«…и вдвоем под одним шерстяным одеялом
Остаемся зимовать…»
«А теперь – новости. Еще одна пострадавшая от рук маньяка найдена в 3м спальном районе, у дома 18/2 по улице Шиловской. 20тилетняя Вертякова Александра возвращалась домой от подруги. Что случилось после того, как она вышла из автобуса, девушка не помнит, говорит лишь, что запомнила приятный мужской голос, затем снова лишилась чувств. Пострадавшую обнаружил Васенков Дмитрий, проживающий в доме № 18 по Шиловской улице примерно через 2 часа после того, как подозреваемый покинул место преступления. Следователи полагают, что маньяк, получивший имя «Хирург»…»
Жанна лежала с широко раскрытыми глазами и чувствовала, как по спине ползет страх – холодок. Маньяк? Жертва – Саша, ее бывшая одноклассница! О чем хотел предупредить ее Артем – не об этом ли?
Девушка с трудом поднялась с кровати – головная боль в последнее время стала просто невыносимой, включила компьютер. То, что передали по радио – лишь мизерная часть того, что ей сейчас хотелось узнать.
А вдруг Артем хотел сказать, что следующая – она?
Пока грузилась страница поисковика, Жанна запустила ICQ. Долгими зимними ночами лишь Интернет и книги спасали ее от скуки, когда приходила бессонница.
“Message!”
“Apply message”
- Привет!
Темно-красным шрифтом. Интересно.
- Привет. Как дела?
- Почти нормально. А у тебя?
- Так же.
- Давно ты этим увлекаешься?
- Чем?!
- Мистицизмом. У тебя в инфе написано.
- Лет 6 уже. А что?
- Я много об этом знаю.
- Насколько много?
- Очень. Видишь ли, меня всю жизнь интересовали существа, живущие в квартире.
- Когда ты начал их видеть?
- С тех пор, как первый раз прочел «Книгу лжи».
- О чем она?
- Хочешь, пришлю – прочитаешь? Она кардинально меняет взгляд на окружающий мир.
- Шли. И заодно фото.
- Хорошо. Дай мейл.
- Мне кажется, или у тебя с настроением все-таки что-то не то? Мейл в инфе. А девушка есть?
- Нет.
- А почему? Если не секрет?
Интересный. Очень интересный тип.
- Не секрет. 20 января этого года я умер.
- Но… Но ты же сейчас разговариваешь со мной, ешь, пьешь, учишься…
- В академе.
- Ну вот, разве могут мертвому академ дать? Ты жив!
- Я в душе мертв. И хочу умереть физически.
- Давай встретимся? Я докажу тебе, что ты не прав.
- Не сможешь. Если до завтра доживу.
- Доживешь, я знаю! В 2 у фонтана на набережной… Там недалеко елки растут…
Молчание. Жанна с тревогой смотрела на экран, но ответное сообщение и не думало появляться. Хоть слово! Хоть символ!
“Offline”.
Эгоистический тип.
Вспомнив, что уже полчаса как загрузилась страница поисковика, девушка открыла IE, набрала:
« Маньяк Ростов-на-Дону Вертякова жертва»
Подумав немного, добавила:
« почерк психологический портрет»
Поиск.
Начали грузиться ссылки, и Жанна вдруг поняла, что со вчерашнего утра у нее в желудке не было ничего кроме двух банок пива и яблока; неплохо было бы поесть. Но сначала…
Восемнадцать ссылок. Негусто. Ладно, для начала – «Ростовские новости».
«Маньяк… получивший прозвище «Хирург»… орудует в нашем городе. Его «поле деятельности», вопреки сложившемуся мнению, не ограничивается только Ворошиловским и Октябрьским районом, – тела жертв с похожим «почерком» находили и в Александровке, и на Западном, и в районе Садовой улицы. За последние полгода обнаружено девятнадцать трупов, однако кто знает, сколько их…»
Тут компьютер жалобно пискнул и погас. Выключили свет.
- Сволочи! – выругалась девушка в монитор. В этом районе отключение электричества было явлением настолько частым, что в ближайших ларьках свечи и спички стали самым раскупаемым товаром.
Она подошла к окну, открыла створку. Вместе с холодным ночным воздухом в комнату ворвался запах цветущих абрикосовых деревьев. Электричества не было ни в соседних домах, ни в домах через дорогу. Островок многоэтажек погрузился в ночь.
«Я знаю точно, наперед:
Сегодня кто-нибудь умрет.
Я знаю, где. Я знаю, как.
Я – не гадалка. Я – маньяк…» - нараспев произнесла девушка и смолкла: настолько вдруг стало страшно. Вокруг была тишина: ни звука, ни шороха.
Телефон зазвонил так внезапно, что сердце подскочило, стукнуло и куда-то провалилось. Закружилась голова.
Спотыкаясь в темноте через разбросанные по полу книги, она прошла в коридор.
- Алло?
- Привет. Спишь?
- Привет, Тёма. Нет. Свет только что выключили.
- У нас тоже. Слушай, у меня к тебе просьба есть.
- Какая?
- Ты можешь позвонить Игорю и под любым предлогом вытащить на встречу?
- Игорь – это который со Светой встречается?
- Ага.
- Ну…
- Пожалуйста!
- Конечно, могу.
- Точно?
- Тёма, ты же знаешь, что сделаю, что ты попросишь. Обещаю.
- Спасибо.
- Тём?
- Что?
- Про радио… Ты про маньяка мне хотел сказать?
- В общем-то, да.
- Это ужасно! Саша… Жертвы… Но подожди, Саша ведь пострадала после того, как ты сказал!
- Да.
- Тогда причем тут я?
- Ты… Ну, я вчера в газете прочел. Двух твоих одноклассниц порезал. Бывших.
- Что?!
- Троих. Саша третья.
- … У меня просто нет слов… Двух? Кто? Скажи, что ты знаешь? Я слышала, около двадцати жертв…
- Ну, закономерности у этого нет никакой. Разве что почерк один. Место работы/учебы, возраст жертв, социальное положение – все разное и классификации просто не подлежит. А вот в последних двух.. трех.. он стал постоянен. Даша, Олеся. Саша.
-…
- Чего молчишь-то? Алло!!!
- Не вижу смысла. Саша – темненькая, худощавая, Даша – светлая, полненькая, с короткой стрижкой, Олеся – худая крашеная блондинка с жутко некрасивым носом. Живут в разных районах… Учатся в разных местах…
- Может, в этой разности и есть закономерность? Хотя, нет его тут, этого смысла. Не ищи.
- Но?..
- Я просто решил предупредить. На всякий случай.
- А, хорошо. Спасибо. Но все же, это маловероятно.
- В смысле?
- Что следующей буду я.
- Как знать. Я позвоню завтра.
- Ок.
Помедлив немного, Жанна набрала номер Игоря. Договориться о встрече не составило особого труда. Вот только не хотелось ее, этой встречи.
Игорь отключился, а Жанна, как сидела в коридоре с трубкой у уха, так и осталась сидеть. А в ней шли короткие гудки.
В голове проносилось мысли, но как-то не удавалось задержаться на какой-то определенной, обдумать ее со всех сторон: скользкие, словно угри, они не давались «в руки» разуму. «Зачем Артем хочет рассорить Игоря с Мариной – встречаться с ней? Нет, он же говорил, что хочет отвязаться. Никогда не понимала этого в нем – портить жизнь другим только потому, что своя не удалась. Как это в психологии зовется – комплекс неполноценности? Хе. Комплекс комплексом, но как объяснить-то ему, что нельзя так?»
Мелькнула мысль, что нужно поесть, и Жанна ухватилась за нее, как за спасительный круг. Но пока нет света – ни электрического, ни от свечей, то в холодильнике вряд ли можно что-нибудь найти, тем более что и днем с огнем там мало чего сыщешь. Следовательно, нужно поспать. Она проковыляла до кровати и провалилась в сон.

Утро было холодным, мутно-серым. Настойчиво звонил будильник – звук шел слева сверху. Жанна приоткрыла один глаз, потянулась к тумбочке – прихлопнуть звонок, но проклятых часов там не оказалось. Отыскались они на верхней полке, когда пришлось откинуть одеяло и отдернуть штору.
«Зачем же я его заводила? Ах, да, Кот – из ICQ! И Артем!»
При первой мысли Жанна подскочила, как ужаленная, при второй принялась ходить взад-вперед по комнате. Шкаф – кровать – стол – ваза с давно засохшими ромашками – вторые часы, кстати, еще не переведенные на час вперед – фото, где 4 года – фото, где 12 – пустая рамка – тумбочка, заваленная альбомами и книгами– дверь в коридор, там всегда темно, даже днем – телефон на полу - …
Телефон!
- Артем, ты?
- Ага. Привет.
- Мне нужно поговорить с тобой. Срочно.
- Совсем срочно?
- Да. Это насчет Игоря.
- Хорошо. Когда?
- Сегодня. За полчаса до нашей встречи.
- ОК. До встречи.
Вот только что ему сказать при встрече?
Она сидела у телефона около часа, несколько раз тянула к нему руку и отдергивала. И вот, когда наконец взяла трубку и занесла палец над первой кнопкой, - звонок в дверь.
Черт возьми, кого это принесло с утра пораньше?!

Решив сразить того, кто пришел своим видом – в одном нижнем белье, пусть знает, как приходить в такую рань! – она распахнула дверь.
- Какого черта?!
На пороге стоял незнакомый парень лет 25 и нахально улыбался.
- Огонькова? Жанна Игоревна?
- Да. – Девушка настолько опешила, что не среагировала на эту улыбку, за которую в любое другое время отвесила бы хорошую пощечину. Ну, или хлопнула дверью перед носом. И Жанна сама не заметила, как отодвинулась, пропуская этого субъекта в квартиру, будто он произнес не ее имя а «сезам, откройся!»
Где-то она уже выдела это лицо: темные, до плеч волосы в рваной стрижке, насмешливые зеленые глаза, тонкий аристократический нос – ярко, не правда ли?
Парень уже вовсю хозяйничал на кухне, когда девушка вошла: поставил чайник, нашел где-то пачку чая.
- А почему холодильник пустой? Дома не питаетесь? – Поинтересовался, обернувшись, он.
- А ты вообще кто? И какое тебе до этого дело?
- А я Юра. Юрий Олегович, если хотите. – И парень снова одарил Жанну нахальной улыбочкой.
От такой наглости аж дыхание перехватило. Придти вот так … Только Жанна открыла рот, чтоб ясно объяснить ему, кто он на самом деле такой и как по-другому называется кратчайший путь до двери, он, будто угадав это намерение, примирительно поднял руку:
- Детектив Шацкий, веду расследование по делу о нападении на Вертякову Александру.
- Детектив? Не «следователь»?
Девушка в недоумении села, уставилась в брошенную на стол ксиву. А он преспокойно взял кружку с чаем и направился в коридор.
Она поднялась и поплелась за ним следом, собираясь возмутиться, но почему-то не получалось. И только когда поняла, что он, по сути, сейчас занимается несанкционированным обыском, рванула с места и прежде, чем он успел войти в спальню, перегородила ему путь.
- А ордер?!
Парень на секунду замер, затем по лицу расползлась улыбка.
- Какой ордер, Жанночка? Это частное расследование и, потом, вы меня сами впустили.
- Ну…
А Юрий, нет, Юрочка Шацкий с хитрющим выражением лица заглядывал в комнату через ее плечо.
- Значит, отказываетесь впустить?
- Знаете, у меня неубрано. И потом, - она скромно покосилась на свое кружевное одеяние, - я сама еще не привела себя в порядок. Может, как-нибудь в другой раз? Встретимся, посидим в кафе, спокойно поговорим…
- Ты меня приглашаешь?
- Лишь намекаю. Меня учили, что приличная девушка не должна проявлять инициативу, - тихо сказала Жанна, снова потупив глаза. Должно сработать. Однако она едва удержалась, чтоб не фыркнуть.
А вот Юрочка не стал себя сдерживать и довольно ехидно усмехнулся, скользнув по ней взглядом.
- Что ж, тогда приглашаю. Я позвоню тебе.
- Ты знаешь мой номер?
- Моя работа – все знать.
Хлопок дверью.
Некоторое время Жанна стояла, ошарашено смотря перед собой, но зазвонивший телефон вывел ее из этого состояния. На часах было одиннадцать утра.
Она проигнорировала телефон, быстро - насколько можно было это сделать из-за вечного беспорядка – оделась, выбежала из квартиры.
Хоть бы Кот пришел! Хоть бы ничего с собой не сделал!
Небо хмурилось, но все никак не могло разразиться дождем.


24 апреля 2009г
Не люблю район центрального рынка. Слишком много людей, слишком много лиц. В такой толпе одиночество ощущается еще острее, но я всегда стараюсь заглушать это чувство бутылочкой-другой пива. Как ни странно, иногда помогает.
Но сегодня не помогло. Тусклый церковный крест высился над рыночной площадью, словно бросая вызов небу: ни капли дождя, только свет, чтоб я мог сиять, как и раньше, словно еще одно солнце – золотом. Странно это – церковь на рыночной площади. Всё равно, что аптека на кладбище.
Я спускаюсь по лестнице, прохожу под мостом. Начинается дождь – пока моросящий, по скоро он грянет на полную мощь.
- Эй!
Оборачиваюсь. Меня догоняет девчонка лет семнадцати, одета как типичный панк, раскрашена – как гот. Кто б ей объяснил, что главное – не снаружи, а внутри?
- Играешь? – кивком указывает на мою гитару.
- Да.
- Хочешь поработать? Я играть не умею, но хороший аскер.
- Идет.
Возвращаемся по лестнице вверх, на Пушкинскую. Пока идем, девушка рассказывает о себе, о своей жизни. В принципе, ее рассказ мало отличается от моего первого впечатления о ней:
- … я живу в Ростове недавно, хотя бывала тут много раз. Учиться приехала – в кулинарном. Раньше встречалась с парнем из довольно известной группы, он меня до сих пор любит, а я…
- А откуда ты?
- Из Краснодара. Там мама живет, отец, сестры. Меня мама выгнала.
- За что?
- Я забеременела от этого парня, из группы который. Когда сказала ей об этом, она запретила мне переступать порог дома.
- Не понимаю этого.
- А мне так даже было легче.
- А рожать как?
- Я сделала аборт, на пятом месяце. Еле нашла врача - все отказываются на таком позднем сроке.
Удивленно смотрю на эту девчонку. Ей на вид лет 16. Когда только успела? Хотя, чему удивляться – Пушкинская…
Пушкинская… В ее людях есть что-то, что я ценю больше всего: они честны сами с собой. В их глазах – особый яркий дерзкий блеск, в губах – влажный кайф. Ростовское дно? Ничуть.
Пушкинская… Улица безнадежных романтиков и реалистов до мозга костей. Почему я теперь не бываю там? Я ведь все еще романтик…
Решили стать около перекрестка на Соколова, играем. Чаще всего я играю Битлов, но сейчас пусть будет Нирвана.

«We passed upon the stair,
We talked in world and web.
Although I wasn’t there,
He said I was his friend
Which came as a surprise,
I spoke into his eyes:
I thought you died a long,
A long, long time ago…»

Песенка про Бога…
Хлынул дождь; прохожие бросились кто куда, укрываясь от непогоды. Вдоль тротуара неслись потоки грязной воды, смывая пыль и мусор – вниз, через Садовую, набережную – в реку.
- Пойдем? – спросила Женя.
- Куда?
- Я тут недалеко живу. Согреешься.
Отчего бы и не пойти. Я люблю непогоду, но только не сегодня.
Женя и правда живет недалеко – у перекрестка Соколова – Горького мы сворачиваем во дворик. Двухэтажный дом – старенький, облезший, с покосившимися и грязными окнами наводит на меня тоску.
- Здесь? - указываю на лестницу.
- Нет, сюда, – девчонка указывает на дверь под лестницей, выкрашенную желтой краской и намалеванной сверху красной надписью: «enter login and password».
Пожалуй, здесь правда живет программер – такая живописная квартира может быть только у представителей данной профессии. Первая комната, служившая одновременно коридором, гостиной, кухней и черт знает чем еще, была такой узкой, что, раскинув руки, я могу коснуться ими обоих стен. Но хозяина, очевидно, столь маленькие габариты ничуть не смущали: здесь помещались тумбочка, на которой лежал мешок (именно мешок!) с одеждой, пианино, заваленное пожелтевшими газетами, блокнотиками и книгами; на нем же стоял телефон. У противоположной стены располагался стол, по-видимому, кухонный – при нем были стулья, но отвертки, напильники и паяльник на нем вызывали некоторые сомнения; далее у той же стены – кресло и холодильник. Бетонные обшарпанные стены, исписанные речевками, химическими формулами, программными кодами и телефонами довершали картину.
Не обращая внимания на мое удивление, Женя прошла к двери в следующую комнату.
Вторая комната, по размерам такая же, как и первая, являлась смесью зала, рабочего кабинета и спальни. В ней располагались две кровати, два стола (один с компьютером, стареньким, как моя жизнь; впрочем, вообще удивительно, что там был комп), шкаф, а все остальное свободное пространство было заполнено полками с книгами – от пола и до потолка; над кроватями, шкафом и столами. Причем попадались среди этих книг такие, на поиски которых, в свое время, у меня ушло немало часов.
- Привет, - обернувшемуся на звук открывающейся двери парню. Хозяин, без сомнений. Майка с надписью «sysadmin».
- Алан, - представился он. – А это Аня и Ваня, - он указал на девчонку и парня на кровати.
- У тебя ничего не поменялось? - спросила Женя у Алана.
- Что ты, - притворно-обиженно. – Ты с нами?
- С вами? – удивляюсь, пристально смотря на Алана. Что они интересно задумали?
А может, они специально меня сюда заманили?
Может, ждут Бога? Откуда я знаю, что у Него на уме, чем Он занимается, какими методами работает? Не знать – не значит «не бояться».
Нет, спокойно. Вопрос подразумевает мое участие. Надо быть начеку, на все же не столь нервничать.
- Через несколько дней – Вальпургиева ночь. Ну, ты, наверное, знаешь.
Утвердительно киваю. Смеются, что ли – после стольких лет в поисках знаний. Хотя откуда им знать…
Алан продолжил:
- Мы выбрали это время, чтоб избавиться от врагов. Ритуал…
- Я знаю этот ритуал.
- Вот и отлично. Но нам пока не хватает человек: сейчас только шестеро. Сбор – 30го в 20 нуль нуль под конями, оттуда – на Братское Кладбище. Ну как, есть враги, от которых хотелось бы избавиться?
Враги, от которых хочется избавиться? Да они повсюду! Только ритуал этот против них бессилен.
- Я подумаю.
- Ну подумай, еще время есть. А пока – по пивку.
Пиво появилось на столе с приходом Руслана, минут через 10. И, пока его разливали, я приглядывалась к Ване. А он - ко мне.
Странный. Я в нем что-то чувствую, но в этих темных глазах нет ничего, точнее, никого. Смотрит так, будто знаем друг друга всю жизнь, нет, даже больше – тысячу лет. Интересно, чем он занимается, где учится? С кем и как живет? Есть ли у него девушка?
Пока я размышляю над этим, Руслан подходит к Ване и кивком указывает на дверь в другую комнату. Тот незамедлительно поднимается, оглядывается и тихо выходит за Русланом.
Прошло только минут пять, а меня все больше раздирает желание узнать, отчего у Вани был такой взгляд – как у преступника. Не обращаю ни на кого внимания, – ни на занимающихся сексом на другой кровати Алана и Аню, ни на Женю, усердно пытающуюся завладеть моим вниманием, - только на дверь, за которой слышатся голоса и сдавленные смешки.
Еще 10 минут… Отрываюсь от книги, смотрю на дверь, будто надеясь, что под таким пристальным взглядом она распахнется. Чем они там занимаются?!
А может, они – педики? Хе. Бисексуальность – явление довольно частое на Пушкинской. Хорошо, что ко мне это не относится.
Женя смотрела на меня влюбленными глазами.
А она ничего, симпатичная. Длинные темные волнистые волосы, карие глаза, полные губки, фигурка - очень даже. И почему она стала такой?
Дверь распахнулась, прервав мои размышления, и вошел Руслан, затем Ваня, оба в хорошем настроении, посмеивающиеся.
-… и вот он говорит мне…
- Бросал бы ты это дело, Ваня.. – перебивает его Женя.
- Ну нет, это надолго, - усмехнулся он и заглянул мне в глаза, - навсегда.
Навсегда. Ненавижу это слово! В нем столько безысходности… и безнадежности…
Но что это с ним? Почему он произносит эти слова, будто с петлей на шее? Что?...
Я понимаю. Нет, нет, лучше бы не понимать! Рукава, безнадежность, навсегда… и эта улыбка…
Наверное, такая же улыбка у Бога.
Наркотики.
Ванечка, я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило. Знаю, почему не видно тварь – ты заглушил ее наркотиками, но не убил. А я – убью. И этим вылечу тебя. Обещаю.
- Я пойду с вами тридцатого.

[Гость_reeze (гость)]

автору - предупреждение устное и прямая дорога читать правила.
тема закрыта