[X] Помощник

[geffy]

не чистала... не переделывала, изночальный вариант.


Ее красота казалась святотатсвом на этом поле брани. Столь резкий контраст изящества и варварства… тыкЛеди коснулась носком маленькой туфельки помятого , заляпанного кровью панциря и поморщилась, будто наступила в грязь.
- Падаль… - разбил тишину хриплый голос жрицы.
Марико изящно пробиралась по разрушенной крепости ордена. Вокруг была смерть… Не привычная, холодная в своей красе, смерть жертвенных агнцев, а кровавые ошметки воинов, жрецов, послушников.
Крепость наполнилась дурманом разбитых лампад, сладковатым запахом пролитой крови и гарью. Вороны, верные вестники смерти, кружили над останками, проворно выклевывая из тел кусочки.
- Пошли вон, - жрица взмахнула рукой, и белый шифоновый рукав платья взвился как птица. Вороны недовольно закаркали, но улетели. Жрица, подбирая тяжелый, расшитый серебром, подол склонились над воином в вороненых доспехах ордена. Она провела тонкими пальцами по холодной щеке молодого воина. Ее лицо было подобно маске, изящной… фарфоровой… царственной… и оно не выражало ничего… Ни скорби, ни боли.
- Миледи, - послышался сзади шепот.
Марико не обернулась, она всматривалась в лицо умершего, по детски удивленного собственной смертью. Зачем ей было оборачиваться, она и так знала, что за спиной стоит коленеприклоный рыцарь и полном доспехе ордена. Неустрашимый вояка… который боялся говорить громко в разгромленном святилище смерти.
- Говори, - повелительный голос опять прервал тишину, и жрица услышала, как вздрогнул воин.
- Никто не выжил… нападение было внезапным и они не успели приготовиться, я, подозревая, - воин замешкался, словно ожидая кары за свое сомнение в ордене, но все же продолжил, безопасность его госпожи была выше цены собственной жизни. – Урюкам показали тайный проход в крепость.
Жрица нежно провела тонкими бледными пальцами по скуле юноши. Пальцы неторопливо спустились на шею и увязли в липкой мертвой крови. Она любовалась этой мертвой маской, что навсегда сковала изящные черты воина, так же как она любовалась своими жертвами на алтаре… о богиня… как они были прекрасны в своей смерти, но на сей раз святой ритуал провела не она… урюки посмели осквернить этот волшебный дар. Богиня будет в гневе… зажглось в груди миледи холодное пламя.
- Будьте вы прокляты!
Крик боли разорвал тишину. Вороны взметнулись над крепостью темной волной и подобно водовороту кружили по небу.
Воин дернулся, словно хотел подхватить госпожу, по замер на половине движения, так и, оставшись стоять. Он со священным ужасом смотрел на выпрямившуюся фигурку.
Темные волосы, переплетенные серебряными заколками и украшенные изумрудами, спускались ниже поясницы, ее плечи были гордо распрямлены и ладони сжаты в кулачки. Жрица медленно поворачивала голову, словно стараясь навсегда запомнить картину смерти… картину полного краха ее ордена, картину ее смерти.
Из четырех стен замка была разрушена одна. Тяжелые шероховатые булыжники почернели от гари. На этот раз их маги сработали на славу… Крепость полускрытая у дыму, все еще горела. Она умирала вместе со своими хозяевами, разрушаясь на глазах великой… бессильной этому помешать жрицы.
Марико медленно склонила голову и прикрыла глаза. Тени от ресниц упали на щеки, словно стыдливо стараясь укрыть от мира слезы. Жгучие капли падали на роскошный наряд жрицы, делая белый шифон прозрачным. Миледи медленно стерла мокрые дорожки со щек и поморщилась, тонкая холеная ладонь дрожала.
- Нам надо уходить, - напомнил о себе рыцарь.
- Нет, - жрица, наконец, повернулась к нему. Она привычно поправила выпавший из сложной прически локон и в свете пожара блеснули изумруды сережки. – Нет, - повторила она и, осторожно обходя замызганные кровью тела, подошла к воину.
Она стояла к нему почти в плотную, разглядывая грубое обветренное лицо вояки. Сколько же он прошел дорог, сколько сражался во имя богини и скольких убил за свою госпожу. Она ласково улыбнулась. Воин замер, забыв о дыхании, его госпожа никогда не одаривала его честью быть так близко. Он быстро опустил глаза, словно боясь утонуть в омуте шоколадных глаз.
Марико положила прохладную ладонь на его щеку и заставила его поднять лицо. Рыцарь замер, будто прикосновение, жгло его, как огонь. Другая рука жрицы коснулась бока рыцаря.
- Ты уже пришел, - поцелуй холодных губ и серебро кинжала под щитки брони.
Воин порывисто вздохнул и начал оседать на землю… бережные руки жрицы, мягко уложили его среди других мертвецов.
- Погибли все… - она стояла над своим бывшим телохранителем и смотрела, как угасают в его глазах искры жизни.
Над крепостью снова нависла тишина, прерываемая только недовольным карканьем воронов. Гадальщики делили добычу, не делая различия между уруками и служителями богини.
Марико стояла неподвижно, словно изящная статуэтка богини смерти. Ее лицо скрывала тень упавших волос, чернота которых только подчеркивала бледность кожи…
- Прими эту недостойную тебя жертву о великая… молю тебя… он предал детей твоих. Прими эту первую из жертв… одари меня своей благосклонностью и я обещаю… обещаю, что залью землю кровью твоих врагов…
Она замолчала… и вместе с ней замолчали вороны… даже огонь прекратил свою жизнь. На долю секунды, не больше удара сердца, богиня внимала своей верной жрице.
Миледи судорожно вздохнула, словно ей перестало хватать воздуха. Бледная рука с тяжелыми кольцами метнулась к горлу, словно пытаясь освободиться от удушающих пут. И в тот же миг на жрицу налетели вороны. Их крики разрывали уши, их когти и клювы терзали нежную ухоженную кожу. Клочья дорогих материй, украшения разлетались вокруг и казалось, что вся жрица превратилась в гнездо рассерженных птиц.
Не единый возглас не вырвался из ее горла, когда истерзанное тело стало оседать на землю… но она так и легла рядом с погибшими. Птицы, словно большая черная туча подхватили тело миледи и улетели прочь…

[Леди]

Такое ощущение, что это навеяно клипами Милен Фармер.