[X] Помощник

[Phristen]

Пытаюсь определиться с началом нового произведения... Как вам такой вариант? Интересно, или ну его ф топку?

---------------
На ещё не окончательно потемневшем небе, стыдливо прикрываясь рваными тучами, тускло светили диски обоих найталлских спутников: Улузы, и Фаята. Луны-близнецы выглядели гладкими, чистыми, первозданными, но оболочка вводила в заблуждение – в действительности же спутники, как червивые яблоки, были изъедены миллионами ходов и туннелей, а в их недрах располагались бесчисленные множества лабораторий, складов, пусковых батарей ПКО, судостроительных верфей, и бомбоубежищ. Туда же, на многокилометровую глубину мёртвых скал, с Найталла были перенесены и особо вредные производства, и тюрьмы, и военные штабы флота, и многое, многое другое. По некоторым данным, общий объём подземной инфраструктуры обоих небесных тел исчислялся десятками кубических километров... Кроме шуток. В жёлтой прессе появлялись даже заявы, что в центре Улузы были собраны гигантские дуговые двигатели, способные перенести в подпространство весь спутник целиком, но в это уже верилось с трудом – во-первых, зачем оно надо, а во-вторых, не дорос ещё человек до таких масштабов... Силёнки не те.
Засмотревшись на небосвод, Тиль нелепо споткнулся, но чудом вернул равновесие, и опустив глаза на дорогу, продолжил безумную гонку. Высокие кроны пальм, погоняемые влажным ветерком, тихо шептались над головой, отбрасывая на белоснежный песок, лишь местами поросший зелёной травой, причудливые лунные тени. Но тут росли не только трава и пальмы – из песка также высились бесконечные ряды однотипных мраморных плит, с высеченными на их поверхности именами, и рядами цифр. Их были здесь сотни, тысячи, миллионы! В какую сторону ни посмотри, везде были только пальмы, песок, и плиты... И души усопших, чьи заинтересованные, осуждающие, а порой и откровенно негодующие взгляды то и дело чудились старшему лейтенанту Оршаеву. Казалось даже, что это они, а не пальмы, разговаривают друг с другом, обсуждая, должно быть, странное поведение непрошеного гостя... А поведение было странным донельзя. Какой здоровый человек, скажите пожалуйста, будет бегать ночами по кладбищу, держа в одной руке грязную лопату, а во второй – скомканную бумажную карту? То-то же, что никакой... Но старлей, тем не менее, занимался именно этим: бегал по кладбищу, и держал в руках лопату и карту... Ночью... И что самое удивительное, он был трезв и здоров, хотя многие, побудь они в его шкуре хоть пару рабочих дней, уже давно бы свихнулись и застрелились... Но лейтенант бежал дальше, тяжело дыша, и лишь изредка морщась от боли в простреленном плече. Он ещё мог успеть...
Через неопределённый промежуток времени – старлей потерял ему счёт – впереди завиднелись крупные стилизованные цифры “7200”, приколоченные к одной из пальм, и Оршаев, испустив громкий рык, наподдал ещё. Указатель означал, что впереди шли могилы людей, отчаливших в лучший мир в течении 7200-ого года – кладбище заполняли последовательно, поэтому окончательные пристанища умерших оказывались естественным образом отсортированы в хронологическом, так сказать, порядке... Бугорок свежевскопанного песка он увидел метров за двадцать, а подбежав вплотную, и сверив имена, выбросил ненужную теперь карту, и схватился за инструмент. Копал так, что становился похожим на тяжёлый горнодобытчиский бур – земля летела буквально фонтаном, во все стороны, и уже через минуту лезвие лопаты ударилось о нечто твёрдое. Сделав ещё три энергичных гребка, лейтенант повалился на колени, и действуя голыми ладонями, расчистил крышку нового, празднично переливающегося гроба. Нащупав замок, он как следует размахнулся, и раскурочив его отчаянными ударами лопаты, откинул крышку... Ларанц не соврал... Она была здесь. Хрупкая светловолосая девочка лет десяти лежала на мягкой упругой перине, и не дышала, а когда лейтенант прикоснулся к её тоненькой шее, то не смог уловить ни намёка на пульс... Сердце в груди Оршаева оборвалось – неужели всё было всуе, неужели Охталь погиб просто так? Но шея была совсем ещё тёплой, а на щеках не просохли дорожки слез… Не может быть! Так быстро не умирают! Оршаев поднял её кукольное тельце, и уложив рядом с вырытой ямой, склонился над девочкой на коленях, вспоминая порядок действий при оказании первой помощи...

* * *
...Майор вздрогнул, продрал сухие глаза... И в ужасе заорав, прямо из сидячего положения взлетел на два метра вверх, одновременно выхватывая из-за пояса пистолет, и снимая оружие с предохранителя. Скажете – невозможно?.. Сразу видно, вы никогда не просыпались в сийлийских джунглях, и не находили себя в плотном кольце сорокасантиметровых псевдонасекомых, прижавшихся вплотную к земле, и готовых вот-вот напрыгнуть... От страшной гибели Тиля спасла реакция. Приземлившись, он с трудом увернулся от выпада ближайшего гада, и вновь оттолкнувшись от мясистой травы, что устилала здесь всё вокруг, выпустил по тварям неприцельную очередь, разом покончив с тремя нападающими, из более чем дюжины. Обнаружив, что их хитрый план провалился, гвирды бросились врассыпную, и очень скоро исчезли с глаз. Оршаев громко отдышался, и яростно посмотрев на мохнатые тушки подбитых хищников, врезал по ближайшей носком ботинка. Мёртвый гвирд отлетел на десять метров, и с громким шелестом канул в кусты. Оршаева пробила крупная дрожь – слишком уж ярко он представлял, что бы произошло, проснись он хоть на секунду позже... Такого конца и врагу не пожелаешь, не то что самому себе. Убрав пистолет – теперь в нём осталось лишь два патрона – майор дрожащими руками вставил в рот сигарету, и подпалив её кончик фирменным «Zippo», сделал три большие затяжки. Полегчало. Дрожь отступила, мысли пришли в относительный порядок, а следом вернулась память...
Тиль вспомнил, как обессилено рухнул под это дерево, клятвенно заверив себя, что продолжит путь максимум через пять минут, а потом... Потом он уже ничего не помнил. Надо полагать, трёхдневная усталость взяла-таки верх, и майор провалился в обморочный сон, чуть ли не ставший для него последним... Сколько он спал, интересно? Судя по тому, что он чувствовал себя таким же измотанным, как и до “привала”, не очень долго...
Отчаянно моргая, Тиль сориентировался по компасу, и обречёно уронив голову, двинулся дальше, чувствуя, как быстро набирает вес, становясь всё более неодолимым, желание упасть и уснуть... Всего на минутку, даже на пол... Ну хоть на десять секунд! Главное остановиться, прилечь на мягкую травку, а уж там... Оршаев не поддавался. Он знал – сядет сейчас, не встанет уже никогда, и шёл дальше, потому что не мог он погибнуть так бездарно и бестолково... Это, блин, не по-офицерски – пройти сто километров грёбаных джунглей, включая двадцать из них по болотам, и только ради того, чтобы в конце концов отдать себя на растерзание прожорливому преследованию... Он продолжал идти. Уже рассвело, а он всё шёл, шёл, шёл... Цеплялся за ветки, спотыкался, путался в лианах, но задеревеневшие ноги упорно несли его дальше...
...О наступлении полудня Оршаев узнал по редким солнечным лучам, что пробивали густую многоэтажную зелень тонкими, светящимися в вечном тумане джунглей иглами. Сейчас эти иглы смотрели вертикально вниз, а здесь, на сийлийском экваторе, это значило – полдень... И к слову сказать, он наступал здесь раза по три на дню – обыкновенному, найталлскому дню – темп вращения Сийлы был аномально высок... Что, однако, ничуть не мешало развитию высокоорганизованной жизни – как растительной, так и животной, хотя и та и другая были настроены к человеку чрезвычайно враждебно: если вас, по той или иной причине, не съедят растлоны, то будьте уверены, за них это сделают гвирды – чуть позже. А если и гвирдам не посчастливится, то человек умрёт сам – от голода и изнеможения, ибо местные фрукты, от обилия которых уже рябило в глазах, подходили для употребления в пищу примерно так же, как куча прошлогоднего навоза... Но человечинка, что забавно, принималась местной фауной “на ура” – вспомните только, с каким аппетитным тщанием были обглоданы косточки неудачливого пилота...
Но довольно о грустном. Перейдём-ка лучше к весёлому – например, к воде... Воды здесь было – хоть упейся. Она окружала майора со всех сторон – капала с толстых мясистых листьев, чавкала под ногами, скапливалась в цветущих лужах, а уж когда начинался дождь... Впрочем, не будь у майора очистительных фильтров, и это бы нисколько не помогло – без предварительной обработки, тем раствором заразы и паразитов, что притворялся в этих краях водой, можно было бы лишь подтереться... Да и то не стоит, если не хотите заработать какую-нибудь кишечную инфекцию, а уж чтобы пить... Спасибо, но лучше действительно умереть от жажды. Менее мучительно.
Услышав за спиной характерный шелест, Тиль украдкой обернулся назад и прибавил шагу. А вот и гвирды опять пожаловали, давно не виделись... Аж четыре часа, и... Нет, за минуты майор больше не ручался. Его наручные часы разбились при крушении, а полагаться на внутренний биохронометр было бы слишком самонадеянно – трое суток без сна и постоянная смена дня и ночи, сказались на его чувстве времени не лучшим образом... Снова шелест – это гвирды подбираются поближе. Они всегда так передвигаются: рывками. Подождут, пока добыча не отдалится метров на сто, после чего настигают её стремительным броском. В такие моменты надо быть особенно осторожным, так как могут ведь и напасть... А могу и не напасть. Могут затаиться в ближайших зарослях, и подождать, пока человек снова не отойдёт... Главное, чтобы не окружили; если окружат – всё. Получится, как с пилотом Хриббелем, или так, как чуть не получилось с самим Оршаевым несколько часов тому... Тиль обернулся, и вскинув свой верный «П-41», сделал несколько шагов спиной вперёд, до рези в глазах всматриваясь в сумрачную хмарь чуждого леса. Ничего не увидел – только густые зелёные джунгли. Огромные, обвешанные лианами стволы деревьев имели по десять метров в обхвате, а в колючем кустарном подлеске могла укрыться механизированная рота... Гвирды тоже притихли, остановились. После того, как их последняя атака захлебнулась в крови – в их поганой, оранжевой крови – твари больше не лезли... Ха! Знали бы они... Знали бы эти вонючие членистоногие мартышки, сколько патронов осталось у вожделенной добычи, вели бы себя не в пример раскованней... Тиль зловеще улыбнулся, и продолжил шествие. Кажется, он сумел заработать себе здесь некоторый авторитет, и слава Богу, что так...
Правда, вопрос оставался открытым – на сколько его ещё хватит? День, два? Может быть, три? “Это и называется - выдавать желаемое за действительное...” – кисло подумал майор. Он трезво оценивал свои силы. – “Один день от силы, а скорее - половина... Если боезапас сорок первого не кончится раньше...” Его нога зацепилась за корень, и майор шумно рухнул на замелю, но пистолета не выронил, конечно – пистолет он держал мёртвой хваткой. Тут же поднявшись, Тиль повернулся к преследованию – не истолкуют ли его падение как сигнал к атаке? Но “провожающие” смиренно помалкивали, и загнанный путник возобновил безнадёжный вояж. Его шатало, резервы организма были на исходе. Нет, дня он точно не протянет, упадёт без сил уже к вечеру... Если бы он не был один! Но бедолагу Хриббела загрызли три дня назад, а спать одному, без охраны – верная смерть... Да и с охраной-то хрен поспишь – попробуй засни, когда вокруг тебя что-то шепчется, шебуршится, возится и пощёлкивает... Чёрт бы побрал эти джунгли!
Тиль приподнял запястье, сверился с компасом. Шал, плюс одиннадцать градусов к лаздру... если держать это направление и дальше, то рано или поздно он должен был выйти к первоначальной цели прерванного зенитной ракетой полёта – одному из четырёх тлазанирообогатительных заводов... Допустим, что сотню “кэмэ” он уже отмахал, но сколько ещё осталось? Километров десять? Майор вытер саднящие глаза грязным кулаком – от недосыпания, щипало так, будто их облили концентрированной хлорной кислотой – и не снижая темпа, проследовал дальше. Он должен был идти дальше, иначе – смерть... Достав из набедерной сумки брикет витаминизированного рациона, он откусил здоровенный кусок, жадно прожевал, запил. Питался он безо всякой системы – когда взбредёт в голову, тогда и питался. Обстановка к другому, мягко говоря, не располагала. Проглотив размякшую массу, Тиль было повеселел, но то, что открылось его взору за следующей завесой кустов, мигом загнало майора назад в состояние смертельного уныния.
― Болото... – ненавидяще шепнул Тиль. Данный тип сийлийской местности встречался ему уже дважды, и оба раза оставил далеко не радужные впечатления... – А чтоб вы сдохли! – крикнул майор в сердцах, и начал подыскивать спуск. Точнее, это он хотел крикнуть, но воспалённое горло его подвело, и наружу вырвался только рваный хрип.
Болезненно откашлявшись, и спустившись по невысокому склону, Тиль осторожно ступил на кромку колышущегося Ковра – дикого переплетения древяных корней, мха, лиан, и травы, под которыми простиралась голодная бездна трясины. Те деревья, что были помельче, спокойно росли на его поверхности, а затмевающие солнце исполины восставали прямо из дна, протыкали Ковёр, и привычно устремлялись на добрую сотню метров ввысь. Ковёр под весом майора опасно прогнулся, сквозь его поверхность засочилась болотная муть, затрещали натянувшиеся лианы... Тиль сжал губы, тряхнул головой, и невзирая на заполняющую сознание жуть, быстро зашагал по хлипкой пелене растительности.
------------------------------
Ту би континюед

Сообщение отредактировал Phristen - 19.9.2006, 1:46

[Linnerin]

Знаешь, мне понравилось! Только самый первый абзац, кажется, слегка выпадает. Ну, очень он похож на выдержку из путеводителя (или учебника географии).