[X] Помощник

[Унгерн]

Напишу небольшое предисловие. отправить сюда один из кусков своего рассказа мне порекомендовали друзья, т.к. надеюсь, здесь я смогу получить помощь профессионалов в написании моего рассказа. мне 15 лет. родился я не в России, но вырос и воспитывался именно здесь, через 3 года после моего рождения моя семья смогла вернуться из Швеции и похоронить прах моего прадеда, согласно его завещанию. то что описывается в моем рассказе- это практически, с большой долей авторского вымысла, часть истории моей семьи. Пожалуста, помогите довести текст до удобоваримого состояния, так как очень хочется, чтобы рассказ можно было прочитать не только друзьям, но и более широкому кругу людей.

Петр достал серебряный портсигар и вытянул оттуда французскую сигарету. Неторопливо вставил в мундштук и зажав тот в зубах потянулся было за спичкой, но его остановил хриплый шепот соседа. «Граф, сейчас опять попрут… слышите как копошатся?» - сказал соратник по сложившейся пресквернейшей ситуации барон Павел фон Шварценбаум. «а у нас в Льюисе всего полдиска патронов осталось, да наганы...»- добавил он погрустнев. «Это ничего, паровоз им еще с полчаса не взять… а там уже Швеция», сказал Петр и все-таки прикурил, по тамбуру вагона поплыл сладковатый запах прекрасного, вирджинского сорта, табаку. Они сидели, передавая друг другу сигарету, и ждали когда революционно настроенные матросы, подбодренные крепкой порцией горячительного и аргументами, трясущего маузером, затянутым в кожанку носатого комиссара, снова попытаются добраться до «недобитых буржуев»… А поезд напрягая все свои железные мышцы рвался, окутанный клубами пара и дыма на запад, прочь от кровавой резни затеянной жидами в русской стране, прочь от опьяненных картавыми словами, плебеев, прочь, спасая осколки прежней России…
От стороны паровоза прибежал запыхавшийся доброволец Фома, болтающаяся у него на плече винтовка Мосина производила комичный эффект так как низкорослый и черноусый казак был немногим выше этой огромной винтовки к которой для «сурьезности» был примкнут острый и суровый трехгранный штык. «Ваш, высокоблародь…» - начал запыхавшийся унтер… «Фома, ну не суетитесь вы так, ради Бога» - прервал его Петр: «переведите дух, сперва. Тем более что большевики опять что-то затевают, у вас, кстати, бомбы не найдется?». Доброволец зашарил было по карманам своей необъятной, подобранной не по росту шинели, но вдруг из-за двери отрезавшей тамбур от остального вагона заслышался гортанный рев и топот тяжелых кирзовых сапог. «О! зашевелились, голубчики»- проворчал Павел и подняв тяжелую трубу «Льюиса» уставил ее в проход. Петр приник к косяку дверного проема и поднял наган, прислонив его стальное тело к щеке. в зубах Петра бегал уже пустой мундштук, выдавая натянутые до предела нервы урожденного графа Луговского. И только из темноты вагона выплеснулась бесформенная черная волна морских бушлатов, Павел, успев быстро, на манер ругательства, пробубнить «Прости, Господи» нажал на спуск пулемета. И мгновенно дробное стаккато английского пулемета отрезало все остальные звуки: и перестук колес поезда, и топот тяжелых морских сапог, и каркающие крики скрывающегося в темноте вагона человека в кожаной тужурке. Снова произошла короткая стычка в которой выиграть у пьяных матросов не было шансов. И снова как только все затихло, лишь шипел раскалившийся за несколько секунд ствол пулемета да снова вернулся стук стальных колес, выбивающих искры из стыков рельсов…