[X] Помощник

[Эдгар]

Были первые числа июля. Эти, казалось бы, летние дни выдались в Санкт-Петербурге холодными и неприветливыми. Ясное небо в одно мгновение затягивали тучи и, сопровождая лёгкие порывы ветра, начинал моросить мелкий, доводящий до исступления дождик. Заканчивался он также внезапно, как и начинался, являя собой отражение непредсказуемости истинно питерской погоды. В такое время хорошо предаваться приятным воспоминаниям, уютно устроившись с любимым напитком у горящего очага, где-нибудь подальше от шумных городов, в тишине величественного леса.

Впрочем, человеку, находившемуся на заднем сидении автомобиля, припаркованного в нескольких десятках метров от опустевшей автобусной остановки, это было неинтересно. В полном молчании и абсолютной тишине он сидел и внимательно наблюдал в окно за ней, поставив между коленей винтовку. Умение хранить тишину и не привлекать внимания - эти качества он старался совершенствовать и лелеять. Он приехал сюда за Ней.

Она немало повидала на своём веку и была крайне подозрительна и осторожна. Ей был не нужен никто. Она должна была появиться одна. Он обожал то, как Она это делала. Появляясь внезапно, подобно призраку, пришельцу из другого мира, материализуясь из неизвестности. Он знал, что, в сущности, Она действительно в чём-то сверхъестественна: Она тонко чувствовала окружающий мир. Все Её ощущения и рефлексы были направлены на восприятие гармоничности этого мира. И того, что выделяется из этой гармонии. В этом была Её тайна.

Её появление не стало для него неожиданностью. Он старался не думать о Ней, не выделяться из целостности окружающего мира. Плавным, отшлифованным движением он поднял винтовку, чуть высунув кончик ствола из автомобиля. Это мгновение он любил больше всего: именно сейчас незримая, призрачная связь соединила три части этого мира - Его, Её и винтовку. И он был готов эту связь оборвать. Казалось, что его сердце перестало биться. Всё, что имело сейчас значение, - это непередаваемое ощущение под кончиком указательного пальца.

Стекло с тихим жужжанием медленно опустилось. Луч солнца, на мгновение появившийся из-за расступившихся туч, блеснул в линзе оптического прицела и снова исчез. Он аккуратно нажал на спуск. Винтовка мягко толкнула его в плечо, и на мгновение тишину нарушил тихий хлопок. Он понял, что выстрел, который потребовал столько времени и терпения, был точен. Еще мгновение она не понимала, что происходит, но уже чувствовала, как жизнь стремительно покидает Её тело. Из движений улетучивались плавность и сверхъестественность, ещё мгновение - и Она рухнула на асфальт дороги. Ворона была мертва.

Двигатель автомобиля завелся, и легковушка тронулась с места. Вечер начинался удачно.

Продолжение не гарантированно.

Сообщение отредактировал Эдгар - 17.9.2007, 1:21

[snake]

Оназм. Типичный оназм, т.е. весь текст читаешь о каких-то непонятных "онах". Очнь тяжко воспринимается.

[Эдгар]

Я долго думал о том как заменить часто повторяюшиеся местоимения на что нибудь другое, но так ни чего и не придумал. Вобшем, понятно.

Сообщение отредактировал Эдгар - 16.9.2007, 17:37

[snake]

Имхо, тут не столько заменять нужно сколько, вообще, текст по другому строить, как например: "одержу победу" вместо "победю". Только в более крупных масштабах.

[Эдгар]

Учтём

[Wася]

Занятно.
Исправьте опечатку в "завёлся". И сидел он на заднем сиденье, вперёд не перебирался, про второго в машине не сказано и не намёкнуто. Картинка ломается - машина сама поехала.

[Эдгар]

Отредактирую и выложу новый вариант

*****

Было начало июля. Это лето выдалось очень дождливым. Ливень, сопровождаемый легкими порывами ветра, шёл весь день, изредка прекращаясь, чтобы обрушиться вновь с еще большей силой.

Человек, сидевший на заднем сидении автомобиля, стоящего в нескольких десятках метров от старой автобусной остановки, как раз ждал такого момента. Именно в тогда появлялась Она. Сейчас человек углубился в чтение журнала.

По дороге резво, расплескивая лужи, катился старый, слегка помятый, Икарус. На мгновение он притормозил возле пустой остановки, стоял несколько секунд, не открывая дверей, и снова понеся дальше по улице.

Человек на мгновение перевел взгляд на уезжающий автобус, за тем на лежащую рядом с ним винтовку и снова углубился в чтение журнала. Он пришел сюда за Ней - жертвой.

Она немало повидала на своём веку и была крайне подозрительна и осторожна. Ей был не нужен никто. Она должна была появиться одна. Человек обожал этот момент.

Дождь перестал барабанить по крыше. Человек отложил журнал, взял в руки винтовку и стал ждать. Однако, всего через несколько минут дождь пошел снова. Он положил винтовку обратно и снова углубился в чтение.

Она появлялась внезапно, подобно призраку, пришельцу из другого мира, материализуясь из неизвестности. Человек знал, что, в сущности, Она действительно в чём-то сверхъестественна и тонко чувствовала окружающий ее мир.

Капли дождя стучали по крыше автомобиля все сильнее и сильнее… Казалось что этот ливень не кончится ни когда.

Все Её ощущения и рефлексы были направлены на восприятие гармоничности этого мира. И того, что выделяется из этой гармонии. В этом была Её тайна.

Дождь опять затих. Человек оторвался от чтения, придвинул винтовку к себе поближе и стал ждать.

Её появление не стало для Человека неожиданностью

Стекло с тихим жужжанием медленно опустилось вниз. Плавным, отшлифованным движением Человек поднял винтовку и прильнул к прицелу. Сейчас ни что не имело значения, кроме него, винтовки и жертвы, которую он держал в перекрестье прицела.

Луч солнца, на мгновение появившийся из-за расступившихся туч, блеснул в линзе оптического прицела и снова исчез. Человек аккуратно нажал на спуск. Винтовка мягко толкнула его в плечо, и на мгновение тишину нарушил тихий хлопок. Он понял, что выстрел, который потребовал столько времени и терпения, был точен. Еще мгновение Она не понимала, что происходит, но уже чувствовала, как жизнь стремительно покидает Её тело. Из движений жертвы улетучивались плавность и сверхъестественность, ещё мгновение - и Она рухнула на тротуар. Ворона была мертва.

Вновь хлынул дождь, который моментально смыл с мокрого асфальта капли крови. Человек положил винтовку на сидение и быстро пересел на место водителя. Двигатель автомобиля завелся, и легковушка тронулась с места. Вечер начинался удачно.

Написал с ходу, особо не вдвался в проверки.

Сообщение отредактировал Эдгар - 18.9.2007, 22:00

[snake]

Написал с ходу, особо не вдвался в проверки.

Не делайте так! Дайте тексту отлежаться хоть пару дней, потом перечитайте.

Чем таким забористым Вы поите свою музу? Текст шарается туда-сюда на всех уровнях:

Дождь то идет, то прекращает, то опять начинает идти, то проедет икарус (кстати, почему с большой буквы?), то появится жертва, то опять застучат капли и уедет автобус. Человек у Вас все время только и делает, что углубляется в чтение, причем этот процесс не несет никакой ни смысловой, ни эмоциональной нагрузки. Вобщем, не текст, а винегрет из сумбурных действий, описаний, философских вставок с претензией на поэтичность. Это был верхний уровень.

На среднем уровне, такое же шараханье:

Человек, сидевший на заднем сидении автомобиля, стоящего в нескольких десятках метров от старой автобусной остановки, как раз ждал этих моментов. Именно в тогда появлялась Она. Сейчас человек углубился в чтение журнала.

Вообще-то, все предложения в абзаце должны объединяться какой одной мыслью, которую они выражают и развивают. Какая мысль здесь? Человек сидит, автомобиль стоит около остановки, Она может появиться, человек углубляется в чтение — не вижу, что тут главное, просто сваленные в кучу факты.

Дождь перестал барабанить по крыше. Человек отложил журнал, взял в руки винтовку и стал ждать. Однако, всего через несколько минут дождь пошел снова. Он положил винтовку обратно и снова углубился в чтение.

Зачем этот абзац, что он добавляет к характеру героя, к действию? В течении этого куска текста абсолютно ничего не изменилось и кончилось все тем, с чего началось.

На уровне отдельных предложений те же шараханья из края в край:

По дороге резво, расплескивая лужи, катился старый, слегка помятый, Икарус.

Видите ли, каждый эпитет тянет восприятие в свою сторону, а здесь в одном предложении рядом совершенно неоправданно воткнуты "резвый" и "старый" — ведь это совершенно противоположные определения! И такого у Вас полно. При чтении подобного текста внимание постоянно дергается из одного края в другой, это очень утомляет. Вы уж решайте, что в предложении главное.

Вобщем, очень много бестолковой воды, есть повторы и нагромождения причастных и деепричастных оборотов, куча неуместной патетики.

[Эдгар]

Понятно.

[Wася]

Вы как-то решительно разрешили проблему. В стиле Александра Македонского.

Вот смотрите. Появился у Вас в новом варианте Икарус. Вот он приехал, дребезжа. Вот он постоял, не открывая дверей, и уехал. Вам не надо было писать, что было тихо и безлюдно, потому что оно само нарисовалось. Потому что он нарушил тишину. Потому что не было пассажиров.
Вы не пишете, как долго ждёт герой. Но понятно, что герой ждёт долго, т.к. в такие места автобусы часто не ходят, да ещё и журнал он читает, да ещё и миниатюра начинается с описания погод с пейзажами, которым он явно успел насладиться, ожидая.

На фоне этого ход с пересадкой выглядит совершенно прямолинейным ответом на мою придирку к предыдущему варианту.