[X] Помощник

[Verfeim]

На самом деле как-то боязно выкладывать. Ибо писательскими талантами не обладаю, а просто так пишу. Если есть у кого-нибудь желание критиковать - всегда пожалуйста. Надо же, чтобы кто-нибудь отбил у меня желания строчить бездарные рассказы дальше
Жанр фэнтезийный.
Имя главного героя содрано с моего ника, ибо лень было придумывать (возможно поменяю).
Сложность составляет умение грамотно и красиво писать (как минимум без повторений). Ну и описание природы еще...


«Если бы я писал обо всем, что когда-либо приходило мне в голову, я бы сочинил увлекательную книгу» (с)

Башня, дуб и волшебник.

Верфейм сидел на кресле из темного дуба, за столом того же материала, при освещении всего лишь одной свечи. На столе в беспорядочной системе валялись свитки из пергамента и глиняные таблички с письменами и зарубками. Кроме стола и кресла, в комнатушке четыре на четыре метра была еще четырехуровневая полка, на самой высокой перекладине которой лежали разнообразные склянки разных размеров, в которых хранились разноцветные порошки, сухие цветки и лапки грызунов. Оставшиеся три уровня были забиты запылившимися толстыми книгами. В деревянный потолок, находившийся на уровне двух с половиной метров, были вбиты металлические крюки, и на эти крюки была натянута плотная ткань. Можно было подумать, что это гамак, если бы он не висел так высоко, и если бы на нем не валялись хаотично мелки, угольки, обрывки пергамента, стеклянные сферы разных цветов и размеров, чугунные котелки, щипцы, ступы и двухметровый посох из неизвестного материала, напоминающего одновременно и дерево и камень. На одном из крюков висела пустая птичья клетка. Так как окон в этом помещении не было, попасть в него можно было только через массивную дверь, изготовленную из того же темного дуба, что и кресло со столом (когда-то вся эта мебель была одним большим, могучим деревом), сама дверь держалась на металлических петлях, и у нее имелся металлический замок. На полу был постелен ковер, выцветший еще в те времена, когда тот самый могучий темный дуб рос около башни…
Возможно, вам стало интересно у какой такой башни? А так же, при чем здесь дуб? Ну и, конечно же, кто такой Верфейм? Я мог бы не удовлетворять ваше любопытство, сославшись на то, что это не интересная история, и на то, что я не сумею красиво ее рассказать, и вам, в конечном счете, станет скучно ее читать. Но раз уж я уже упомянул имя главного героя этой книги, то будет вполне логично хотя бы описать его внешность.
Верфейм представлял собой посредственную личность, как в плане внешности, так и в плане характера. Его рост достигал ровно ста восьмидесяти сантиметров, его волосы темно-русого цвета были довольно густые и давно не стриженные, из-за чего он казался лохматым, глаза его были темно-карие и не выражающие ничего, кроме скуки. Сложения он был довольно крепкого, но из-за неподвижного образа жизни совсем не атлетического. Из-за постоянного чтения в полумраке у него быстро испортилось зрение, и в свои двадцать два года он уже носил очки с толстыми линзами. Так как по профессии он был маг-аналитик, то одевался он в стандартную темно-синюю, почти черную тунику, с золотистыми узорами в виде листвы на рукавах и на поясе. Не смотря на то, что он не был боевым магом, боевой посох ему полагался по статусу. Я уже упоминал ранее это двухметровое орудие труда. По характеру Верфейм был среднестатистическим лентяем-домоседом. Нельзя было сказать, что его страшил солнечный свет, или что, сидя в кресле и хотя пить, он предпочел бы продолжить сидеть и страдать от жажды, вместо того, чтобы сходить за водой к колодцу у башни. Но и лишних усилий он старался не предпринимать. Именно поэтому он стал аналитиком. Причем самым ленивым аналитиком. В его работу входил анализ различных магических реакций, заклинаний, а так же прогнозирование всплесков и угасаний магической активности по странам в общем, и по городам в частности. То есть – сиди себе, считай, пиши, чуть-чуть поколдуй над учебными моделями, отправляй отчет о результатах вышестоящему начальству и можешь отдыхать. И при этом можно даже не выходить из башни, а отправлять отчеты магическим путем или посредством голубей.
Теперь вы имеете некоторое представление, кем является Верфейм. Следующей на очереди будет башня. Вы ведь заметили, что я упомянул о ней еще дважды?
Как и у любого уважающего себя потомственного мага, у Верфейма была своя башня. Какая она? Можно сказать, что это смесь астрологической башни, лаборатории, рабочего офиса и дома сразу. Снаружи она выглядит как здоровенная колонна, с круглыми отверстиями для окон и небольшой смотровой площадкой на вершине. Сделана башня из каменных глыб по полметра в диаметре. Войти в башню можно, открыв хлипкую деревянную дверь в палец толщиной. Перед открывшим дверь предстанет, куда меньшее пространство, чем могло показаться снаружи, а так же ему откроется вид винтовой каменной лестницы, ведущей вверх. Если вошедший вдруг решит подняться по этой лестнице, то на его пути, прямо в стене попадутся несколько дверей, куда более крепких, чем входная, ведущих в помещения с разными предназначениями. И чем выше будет он подниматься, тем более крепкие двери ему повстречаются. Вход в спальню вообще преграждает металлическая дверь, единственная в своем роде. Я, конечно же, могу пробежаться по всем помещениям, но боюсь, подобные подробности утомят читателя. Скажу только, что где-то в центре находится самая необычная дверь в этой башне. И сделана эта дверь, как возможно кто-то уже догадался, из темного дуба, росшего когда-то около этой самой башни.
Вам все еще интересно, при чем здесь дуб? Если так, то у меня все еще есть мотив продолжить рассказ. И спешу предупредить, что история у дуба довольно обширная.
Раз уж я буду повествовать о «дубе у башни», то придется познакомить вас с еще одной личностью. Эту личность зовут Нэрлин, причем, с ударением на «Э». Он был довольно сильным и узнаваемым магом в свое время, но что сейчас особо важно, он был прапрадедом Верфейма. Однажды, после очередного своего подвига (сейчас уже точно не помню какого именно), Нэрлин направился к себе во владения, включающие в себя не один десяток деревень. Так как он был любителем долгих прогулок, то шел он неспешным шагом, опираясь на каменно-деревянный посох. И, не успев проделать и половины пути, на перекрестке двух дорог, он увидел белокурую маленькую девочку лет семи. На ней было серенькое, залатанное во многих местах, платьице, она была босая и грустная. Особенно необычно смотрелись ее ярко фиолетовые глаза. Рядом с ней стоял горшочек с саженцем. Нэрлин, сам не понимая зачем, решил подойти к девочке и спросить, что она здесь делает. Приблизившись, маг задал девочке этот вопрос, на что она ответила: «Продаю саженец». Сказать, что волшебник был удивлен, значит, ничего не сказать. Преодолев небольшой шок, Нэрлин стал расспрашивать ее о родителях, о доме, о том, как она здесь оказалась, но девочка не реагировала на расспросы. Вздохнув, мудрый маг спросил ее о, видимо, единственной вещи, которая ее интересовала: «а зачем ты продаешь саженец?». Посмотрев Нэрлину в глаза, девочка ответила: «Чтобы кто-нибудь его посадил». Волшебник некоторое время обдумывал сей нехитрый ответ, и затем задал новый вопрос: «А почему ты его сама не посадишь?» Следующий ответ девочки восхитил Нэрлина: «Потому что это не девичье дело». Немного посмеявшись, волшебник продолжил расспрашивать интересное дитя: «А почему ты продаешь саженец на перекрестке, а не на базаре в городе?». Девочка опять медленно перевела взор на Нэрлина, и от этого взгляда ему стало не по себе: «Я продаю этот саженец не на базаре, потому что вы ни за что бы туда не пошли». После этих слов у Нэрлина пропало всякое желание спрашивать что-либо еще. Он уже хотел, было уходить, но что-то подсказало ему, что идти против судьбы может обойтись боком, ему даже показалось, будто это нашептало ему деревце в горшочке. Вытряхнув пару золотых из кошелька, он кинул их девочке и забрал саженец. Как только Нэрлин собрался уходить, девочка сказала ему: «Посади этот маленький дуб около своей башни». «Но у меня нет башни» - недоуменно ответил волшебник. «Построй» - как-то очень бесстрастно сказала девочка и с легким хлопком исчезла. После исчезновения девочки Нэрлин более-менее успокоился. Он знал это заклинание телепортации. И сейчас, приведя свои мысли в порядок, он, наконец, понял, что же беспокоило его в этой девочке. Понял, что за сила надавила на него, когда они встретились взглядами, и чья эта сила была. Только что он, без сомнения, говорил с одной из самых могущественных ведьм, ну или волшебниц (хотя скорее первое). Он никогда не видел раньше таких молодых ведьм, да еще и таких сильных, но, по крайней мере, он хотя бы теперь знал, что же за саженец ему продали, вернее он думал, что знал. Ведьмы весьма искусны в зачаровании предметов и живых существ. Но во всем нужна практика, так что все ведьмы, чтобы не утратить мастерства, зачаровывают все, что под руку попадется. Потом эти зачарованные вещи девать некуда, но так как они к своему имуществу, как правило, относятся очень трепетно, то самые бесполезные из них, они начинают продавать. «Не знаю, что за барахло всучила мне эта ведьма, что его даже на базаре не берут, ей даже припугнуть меня пришлось, чтобы продать мне это, но, зная их характер, лучше с ней не сориться и посадить дерево «по рецепту» у башни». Не то чтобы он боялся этой ведьмы, но конфликтовать с ней, лишний раз, из-за какого-то деревца явно не стоило.
Попав к себе во владения, Нэрлин к своему удивлению обнаружил, что не может воздвигнуть себе башню при помощи магии, а если он использует слуг, то те погибают, как правило, на второй-третий день стройки. При таком раскладе он рад был бы плюнуть на эту могущественную ведьму и не строить башню, а так же избавиться от деревца (сам же был не хилым магом), но уже после первой недели обладания саженцем он понял, как крепко его надула ведьма. Этот дуб с каждым днем все крепче вплетался в судьбу свого обладателя, причем обладатель обязательно должен располагать немалой магической силой, то есть сельский фермер или хоть сельский колдун не мог стать его обладателем, и ведьма, поняв это, поспешила сбагрить это опасное растение кому-нибудь сильному «козлу отпущения». И вот теперь Нэрлин, поздно поняв это, выполнял условия обладания дубом, которые тот ему и нашептывал: посадить саженец, построить башню и воспитать сына, чтобы и его дети продолжали строить башню и растить этот чертов дуб, прочно вплетшийся в судьбу его рода. Сетуя на свою тупость, герой-волшебник принялся строить башню в одиночку, да еще и вручную.
Как только тогдашний король узнал о том, чем занимается круглыми сутками один из его лучших придворных волшебников, он стал беспокоиться за его рассудок. И так, как Нэрлин перестал совершать подвиги во славу трона, то перестал быть полезным. После трех лет строительства башни, король объявил волшебника невменяемым и отобрал у него все земли, кроме жалкого клочка, где строилась башня. Сын и жена Нэрлина уехали в другой город, на окраину королевства. И вот спустя двадцать лет, в тот день, когда волшебник достроил свою башню, дуб уже вырос в настоящее дерево, причем в дерево, будто бы росшее не одну сотню лет.
Страшная история, правда? Но у нее до нелепости счастливый конец.
Уже после смерти Нэрлина, когда корни судьбы должны были оплести душу его сына, в это злосчастное дерево ударила молния. И кто знает, как именно зачаровывала это дерево та маленькая таинственная ведьма, но после того, как дерево раскололось надвое, проклятие испарилось, но жизненная энергия, вытянутая деревом из Нэрлина, по-прежнему хранится в древесине темного дуба. Не смотря на то, что никому не удалось узнать, в чем конкретно были свойства магической силы дуба, предприимчивые потомки Нэрлина, унаследовавшие башню, сотворили из остатков дерева множество полезного... И поныне в башне храниться удобная мебель из темного дуба…

Глава для тех, кто будет читать.
Нежданное «счастье».

Верфейм сидел на кресле из темного дуба, за столом того же материала, при освещении всего лишь одной свечи.… И, как вы можете помнить, на столе его лежала куча барахла. Правда, это барахло, как с тоской подумал Верфейм, надо разобрать, ибо это его работа. Вяло порывшись в незаконченных отчетах о выполненной работе, волшебник в очередной раз решил оставить их заполнение на другой день. В конце концов, их надо было отослать еще только через неделю. Как и месяц назад, Верфейм убеждал себя, что это уйма времени. Оттолкнувшись в кресло, волшебник закрыл глаза и собирался вздремнуть. Но его намерению помешал болезненный укол по уставшим нервам. Это было похоже на то, как если бы вас разбудил посреди ночи громкий, тонкий, непрерывный писк. Это был сигнал, означающий, что кто-то пересек магический барьер, закрывающий вход в башню. «Надо будет поменять способ оповещения у заклинания, а иначе я когда-нибудь сойду с ума» - зло подумал волшебник. Однако, до конца осознав, что случилось, маг забеспокоился. Либо глава аналитического отдела лично посетил своего подчиненного, чтобы известить об увольнении, либо в башню вторгся незваный гость. Друзей как таковых у Верфейма не было, с родственниками он был тоже не сильно общителен. Клиентов его профессия не предусматривает. А обычные горожане, если и попытались бы пройти, то не смогли бы из-за барьера. Следовательно, к нему пришел волшебник. И, судя по громкости писка, этот волшебник не «постучался», а сломал барьер. У Верфейма пересохло в горле, и предательски затряслись руки. «Вот как заканчивают свое существование маги, живущие в башнях на границе с конфликтующими странами» - подумал волшебник. Вскоре Верфейм услышал приближающийся неспешный стук подошв по камню. Судя по частоте ударов, это был один человек. Так что вряд ли это был атакующий отряд со стороны соседей из-за границы. На всякий случай Верфейм взял в правую руку двухметровый посох, а левой начал готовить заклинание заморозки. Конечно, он знал, что если сейчас к нему ворвется враждебно настроенный боевой маг, пусть даже один, то от аналитика не останется и мокрого места. Но рыпаться все же стоило.
Спустя пол минуты после того, как маг услышал первые шаги гостя, в дверь ударило что-то очень тяжелое. Это что-то ругнулось, и ударилось снова. Так было три раза. Потом раздалось что-то типа отпирающего заклинания, и замок на двери громко щелкнул. Но когда тело ударилось о дверь четвертый раз, замок случайным образом соскочил на место, и тело неизвестного с криками и шумом покатилось вниз по лестнице.
Озадаченный волшебник услышал удаляющийся вопль, произнесенный знакомым голосом: «ВЕРФЕЙМ, ЧТОБ ТЕБЯ ДРАКОНУ В ПАСТЬ!». Маг открыл дубовую дверь и взглянул на заново поднимающегося главу аналитического отдела, которого покрывали ссадины, а чуть позже, вероятно, покроют синяки.
- Ты что себе позволяешь?! Ты разве не видел, КТО пересек твое защитное заклинание? Где твои заклинания наблюдения? И вообще, ты же знаешь, что прерывать чужие защитные заклинания по закону может только вышестоящее начальство волшебника! – на главу аналитического отдела было страшно смотреть. Он был невысокий, метр шестьдесят, не больше, лысый, тучный и с вечно красным лицом. А сейчас его лицо было бардовым. На нем была зеленная туника с узором в виде серебряных яблок на рукавах и на поясе.
- Я подумал, что на мою территорию вторгся вероятный противник. – Пробормотал Верфейм. Хотя и понимал что после упоминания следящих заклинаний, эта отговорка не имеет смысла.
Глава отдела, все еще злобным взглядом, оглядел рабочий кабинет починенного. Увиденное им, явно расстроило его еще больше. Но когда его взгляд упал на дверь, в глазах появилось некое подобие уважения.
- Сам зачаровывал?
- Нет,… от предков осталась…
Появившееся ненадолго подобие уважения в глазах тут же пропало.
-И-э-э-э-э-э-х-х-х – протяжно вздохнул глава аналитического отдела, - Ты наверняка и не догадываешься, зачем я здесь? – в голосе начальника сквозила вселенская печаль.
В голове Верфейма блуждали беспокойные мысли об увольнении.
- Н-нет… не знаю…
Верфейм опасливо посмотрел на шефа, который снова почему-то побагровел и начал буравить взглядом остроносые ботинки на своих коротких ногах и что-то тихо, полушепотом бормотал.
- Тролль тебя побери, все то время, что мы знакомы, ты не разу не сделал ничего выдающегося. Да что там… ты вообще почти ничего не делал…. Хоть раз бы прислал отчет вовремя... – Смысл сказанного далее утонул в злобном бульканье главы аналитического отдела. Немного погодя он взял себя в руки и продолжил – «Совет искусного волшебства» вчера прислал мне письмо…. В нем был приказ о твоем срочном повышении. Причем повышении сразу через семь рангов… – глава аналитического отдела снова издал булькающий звук, а его правый глаз слегка дернулся, – они хотят присвоить тебе звание магистра. В связи с этим ты должен отправиться в столицу для проведения церемонии.
Из-за абсурдности услышанного, Верфейм даже не смог на это как-нибудь отреагировать. Он просто непонимающе смотрел на своего, по-видимому, уже бывшего начальника, который вдруг, без всякого перехода, стал очень спокойным. Молодой волшебник никогда не видел его таким. Лицо главы отдела даже приобрело вполне нормальный для него розовый цвет. Бывший шеф сел на «гамак» и, порывшись в складках своей мантии, достал скрученную бумажку, в которой хранилась засушенная трава (это было изобретение одного травника, сотрудничавшего с аналитически отделом, по идее успокаивавшее нервы) и, щелкнув правой рукой, подпалил конец бумажки (для упрощения буду называть это «лекарство» привычным словом «сигарета»). Затянувшись, он снова порылся в складках мантии, достал скомканную бумажку и протянул ее оторопевшему волшебнику.
- Здесь написано, когда и где тебя ждут, - толстячек снова затянулся. Медленно выпустив лилово-красный дым через ноздри, он посмотрел молодому магу в глаза. Верфейм никогда не видел у начальника таких… мудрых?... глаз. – Знаешь, что парень? Я сорок лет работал в аналитическом отделе и посредством больших усилий смог занять довольно высокий пост. И вот сегодня утром я получил это письмо, в котором говорится, что мой самый ленивый и бесполезный работник получает такое неслыханное повышение. Что-то не так в этом сумасшедшем мире, не находишь? И сейчас в этой каморке находится как минимум один неудачник. Либо это я, тот, кто не увидел в тебе потенциал магистра, либо это ты, тот, кому привалило незаслуженное счастье.
Верфейм первый раз так внимательно слушал своего бывшего шефа. И поэтому, осмыслив конец монолога, спросил:
- Какой же я неудачник, если я не за что получил повышение?
Глава отдела снисходительно усмехнулся:
- Неудачник потому, дорогой мой «магистр», что за просто так повышения не дают. И тебе, так или иначе, придется за него заплатить. А раз талантов у тебя нет, то и платить тебе нечем. Но с должников, как известно, спрашивают гораздо больше, чем у них есть. Так что в этом случае им нужно либо твое имущество, либо твоя душа… Ты не задумывался над тем, что правительство слишком часто используют обычных людей для своих целей, и почти никогда не отдает ничего взамен? – Толстячек вскочил с «гамака», распылил окурок и уже на выходе из башни, сказал провожавшему его Верфейму:
- Знаешь, я, наверное, сегодня уволюсь, пора бы уже начать жить для себя, а тебе советую отказаться от предложения, если тебе, конечно же, позволят это сделать. Как я уже говорил, я давно работаю аналитиком, и потому не так часто ошибаюсь в теории. Скорее всего, ничего хорошего тебя на посту магистра не ждет. Ты мне никогда не нравился, ты не сделал ничего хорошего или стоящего за всю свою жизнь, но и ничего плохого ты тоже не сделал. До свидания Верфейм.
- До свидания Каззар – уже в след ответил волшебник.

Глава 2 (Башня, дуб и т.д. было вступлением)
«Гулять, это когда пешком по улице?»

Верфейм с недоверием смотрел на бумажку, которую ему дал глава аналитического отдела. На ней, корявым почерком была накарябана дата и место встречи: «Явиться к хх.хх.хх, во дворец «Высшей справедливости», на входе предъявить данный документ». Будущий магистр уже минуты три, не отрываясь, смотрел на этот «документ». На нем даже печати не было, не говоря уже о его состоянии. Молодого волшебника все больше беспокоили слова Каззара, о том, что вероятней всего неудачником является именно Верфейм. «Если бы я действительно чем-либо заслужил милость высшего управления и официально был признан магистром, то мне бы прислали экипаж, вручили бы почетную грамоту с государственными печатями и с глубоким уважением переправили на церемонию посвящения, где бы меня уже с распростертыми объятиями ждал «Совет искусного волшебства»». Чего уж тут и говорить, что награждать молодого бездельника было не за что. Увольнять было за что, а вот повышать до звания магистра точно не за что. Всякие сомнения на счет липовости церемонии улетучились в далекую страну грез. Каззару даже париться не стоило по поводу удачливости Верфейма. «Либо у сотрудников совета волшебства прорезалось своеобразное чувство юмора, либо меня собрались «вводить в долги», как предположил глава аналитического отдела». Вот только молодой, и к тому же бедный, волшебник так и не мог понять, что же с него можно такого взять.
Обнаружив, что уже как минут десять он неподвижно стоит на входе в свою собственную башню, Верфейм решил начать сборы необходимых вещей для отправки в путь. Поскольку телепортироваться он не умел и транспортом не располагал, выходить надо было уже сегодня. Ибо до города три дня ходьбы пешком, а церемония должна начаться через четыре. Взбежав по лестнице до своего кабинета, он распахнул дверь из темного дуба и начал осмотр личных вещей. «Двухметровый посох надо взять, три мелка и три уголька надо взять, «пособие для учащихся заклинаниям» надо взять…» Взгляд Верфейма упал на рабочий стол с догорающей свечой. И этот взгляд уперся в небольшой пакетик с лекарственными самокрутками и запиской сверху. Взяв записку, маг прочитал: «Успокаивай нервы, они тебе пригодятся, хе-хе-хе. Подпись: Каззар». ««Хе-хе-хе», мог бы и не писать» - подумал молодой волшебник.
Покидав в «гамак» все, что, по его мнению, могло пригодиться в пути и, скинув с него все, что не пригодится, маг снял получившийся мешок с крюков. Посмотрев на результат своих трудов со стороны, волшебник увидел, что посох не смог поместиться даже наполовину, Верфейм пришел к решению, что надо бы увеличить вместимость. Взяв с полки склянку с ярко-синей жидкостью, он вылил ее содержимое на мешок. Со стороны могло показаться, что тот начал плавиться и скукоживаться, но на самом деле зелье просто начало создавать волшебные «складки» внутри мешка, в которые тут же начало проваливаться его содержимое. После того, как и посох скрылся в глубине складок, мешок остановил свои метаморфозы. Теперь его содержимое не занимало и трети былого пространства. Решив, что брать с собой полупустой мешок будет глупо, Верфейм срезал чуть больше половины ткани и превратил не магическим путем МЕШОК в мешочек. Уже на выходе из комнатушки, маг остановился и все же решил взять с собой дареные самокрутки.
«Ну, вот и все… пора в путь» - грустно подумал Верфейм, снимая с вешалки в прихожей шляпу волшебника. Выходя на улицу, он окинул прощальным взглядом, ставшую такой родной башню.
Неспешным размеренным шагом молодой волшебник отправился по тропинке в город. Он шел с опущенной головой и не думал ни о чем, он просто мерил свой путь количеством пройденных шагов «десять, одиннадцать, двенадцать…». Это было скучно, но помогало убить время. Серый мешок в такт счета бил Верфейма по спине. Кожаные черные сапоги с острыми носками выбивали пыль из дороги. Легкий ветер чуть-чуть дергал ткань темно-синей мантии. Жаркое солнце нагревало высокую широкополую шляпу того же цвета, что и мантия. Воздух на горизонте слегка колыхался. Куда только не был бы устремлен взор путника, все равно бы не нашел ничего крупнее кочки или пожелтевшей травинки в этой выжженной степи. В ярко синем небе было ни облачка. «Надо бы летнюю мантию купить…» хмуро проскользнула мысль в голове вспотевшего, запарившегося мага. К вечеру сапоги уже не выбивали пыль, а волочились по ней. Не смотря на смертельную усталость, Верфейма очень беспокоила проблема ночлега. Ведь до ближайшего населенного пункта было далеко, а ночевать под открытым небом волшебник не привык. Решив, что надо спокойно все обдумать, он решил прибегнуть к лекарству. Порывшись в складках мантии, он достал одну самокрутку. Потратив минуту, на то, чтобы вспомнить, как читается заклинание огня, и еще три на то чтобы его прочитать, Верфейм спалил вспышкой пламени половину сигареты. Сделав первый затяг, он чуть не выкашлял свои легкие, но, доверившись изобретателю сего медикамента, выкурил ее до конца. После того, как прошла тошнота, маг с удивлением обнаружил, что ему абсолютно нас… наплевать на то, где он будет спать. Отойдя достаточно далеко от дороги, Верфейм снял шляпу, кинул на все еще теплую землю мешок и лег на него головой. Сон пришел достаточно быстро.
Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что всего за одну ночь успел подхватить насморк и измять свой костюм. Потратив около получаса на то чтобы вспомнить забытое с ученических дней, но очень полезное заклинание он потратил еще столько же времени на то, чтобы его прочитать. К разочарованию Верфейма, заклинание подействовало только наполовину. Пыль с мантии и часть грязи с тела стряхнулись, а вот лишние складки не выпрямились. Оставив все как есть, он поднял с земли шляпу и нахлобучил на свою некогда пышную, а сейчас насквозь сальную шевелюру. Прицепив к спине, через левое плечо, мешок черным кожаным ремнем, маг снова совершил не магическое превращение МЕШОЧКА в сумку. Закончив недолгие сборы, Верфейм снова отправился в путь уже не таким бодрым шагом, как вчера днем, но и не таким убитым как вчера вечером. Шаг за шагом маг приближался к месту, назначенному ему «Советом искусного волшебства». К середине дня волшебник начал ощущать неприятное давление на свой разум. Казалось, будто бы кто-то следит за каждым его шагом. Это невероятно сильно нервировало. Чем дольше он шел, тем сильнее было чувство давления. Самое пугающее было, что маг не мог понять, что это было. Вспомнив, как быстро ему вчера помогло успокоиться лекарство, Верфейм достал сигарету. На этот раз, на то, чтобы ее поджечь, ему понадобилось меньше минуты. И самокрутка при этом осталась относительно цела. Затянувшись, маг снова закашлялся, хотя и не так сильно, как вчера. Пару раз, выпустив клубы дыма, он довольно быстро втянулся в этот процесс. Так и продолжил путь – с сигаретой в зубах. Тревога постепенно начала уходить, хотя давящее чувство все равно осталось. Вскоре он увидел впереди перекресток. Около перекрестка стояла белокурая маленькая девочка лет семи. На ней было серенькое, залатанное во многих местах, платьице, она была босая и грустная. Особенно необычно смотрелись ее ярко фиолетовые глаза. Рядом с ней стоял горшочек с аленьким цветочком. Давящее чувство усилилось в несколько раз, так же появилось желание подойти к девочке и спросить, что она тут делает. Вяло размышляя о нахлынувших на него чувствах, Верфейм не изменившейся походкой прошел мимо девочки. После того как молодой волшебник отдалился от перекрестка на расстояние около двадцати шагов, странная девочка его окликнула:
- Эй, Постой!
Волшебник вяло посмотрел в ее сторону. Не смотря на то, что давление на его разум, после того, как он прошел мимо этой особы, усилилось многократно, и от нее начала исходить уже видимая невооруженным глазом грозная магическая аура, ему почему-то был на нее глубоко наплевать. Вежливости ради Верфейм ответил:
- Что?
Возможно, это ему только показалось, но девочка, кажется, была немного удивлена таким ответом. «Интересно, а какой именно ответ она от меня ждала?» Верфейм выпустил изо рта клуб сине-зеленого дыма.
- Э-э-э-э, ты не хотел бы приобрести цветок?
В голове молодого мага начали звучать чьи-то назойливые слова «Купи цветок! Если не купишь цветок, то пойдешь против своей судьбы!». Но потом вдруг откуда-то из воспоминаний всплыли совершенно другие слова, слова из его семейного кредо.
- Знаешь, а не пошла бы ты девочка,… не пошла ли бы ты,… прогуляться?
Девочка была явно обескуражена. Магическая аура начала медленно рассеиваться, давление на разум Верфейма ослабевало.
- Прогуляться? Гулять, это когда пешком по улице? – Во взгляде, который она кинула на волшебника, были перемешаны такие чувства как удивление и… легкая опаска.
- Ну да, примерно так.
- А знаешь, наверно ты прав, пора бы уже и погулять. Старая я уже для подобных занятий. – Девочка подпрыгнула, и когда приземлилась, была больше похожа на древнюю бабушку. Цокнув языком, она подожгла аленький цветочек и затем, опираясь на неведомо откуда взявшуюся деревянную палку, медленно побрела куда-то по дороге, что поперек той, по которой шел Верфейм. У мага было странное чувство, будто бы он где-то слышал или читал об этой странной персоне. Но, так и не вспомнив, продолжил свой собственный путь.
А теперь немного об истории. А точнее об истории семейного кредо уважаемого Верфейма. Первоначально оно звучало примерно так: «Вспомни о доблести своей и побеждай врагов своих, забыв о страхе». Но один из предков, не помню уже какой, не задолго до своей смерти, находясь на тонкой грани безумия, поменял семейное кредо на новое: «Повстречав на перекрестке маленькую девочку, предлагающую продать тебе что-либо, пошли ее как можно дальше!» Поскольку тот предок был последним из магистров в своем славном роде, то после него никто не имел право поменять текст в этом странном кредо.

Глава 3
Контракт магистра.

Верфейм достиг городских ворот, по прошествии двух с половиной дней с того момента, когда он вышел из своей башни. Он был в слегка обеспокоенном состоянии, но курить сигареты, до выявления их состава, больше не решался. Уж больно сильно они влияют на его обычное поведение. Как он начал припоминать, его коллеги часто пользовались этим успокоительным, но ни о каких побочных эффектах в плане изменения личности не было речи. Глава аналитического отдела тоже часто его употреблял. Но таким отчужденно спокойным, как тогда в башне Верфейм видел его впервые. А ведь он тогда выкурил как раз одну из тех сигарет, что сейчас с собой у молодого мага. Решив обмозговать это чуть позже, горе-волшебник отправился к дворцу «Высшей справедливости». Конечно, дата приема еще не наступила, но спросить у секретаря, назначен ли ему вообще прием, надо было. Пройдя через городские ворота, около которых на патруле стояли два скучающих дозорных, Верфейм ступил на каменную мостовую. Оглядевшись вокруг, он увидел, что же за город от него до этого скрывали пятиметровые каменные стены. Как выяснилось, ничего особенного они не скрывали. С тех пор, когда он был здесь последний раз, а это было пару лет назад, ничего в нем принципиально не поменялось. Двухэтажные каменные домики по-прежнему строились в двух метрах от дороги и друг от друга. На каменной мостовой не было и следа конского навоза или хотя бы какой-нибудь грязи, которую вроде бы как должны заносить сюда путники. Здания также были, как только что со стройки. На некоторых даже царапин не было. Дело в том что, из-за того, что здесь располагался офис «Совета искусного волшебства», за городом велся неусыпный контроль такой службы, как «Гильдия дворников». Они два раза в день проводили чистку улиц, и раз в месяц шлифовку булыжников, из которых были построены здания и городская стена. В этом в принципе небольшом городке даже бедных и бездомных не было. Образцово показательный псевдо город с исправно работающими лекарской, кузницей, магическими и продуктовыми лавками. Таверны скорее напоминали рестораны для высших сословий. И если бы даже в этом городе был док, то моряки бы в нем не пили и не буянили. Этот город если и не был богаче столицы, то, по крайней мере, выглядел таковым. У него даже названия не было, чтобы к нему нельзя было придраться. Потому в народе он был известен как «Безымянный» или просто как город, в котором расположен главный офис «Совета искусного волшебства».
Верфейм неспешно шествовал мимо одинаковых домиков по дороге, ведущей к вышеупомянутому офису. Когда впереди показалась широкая башня высотой в четыре этажа, маг прибавил темп. Когда он подошел достаточно близко, он увидел табличку над входом в здание, на которой было выгравировано: «Совет искусного волшебства, работает круглосуточно, ибо настоящие волшебники не отдыхают!». Испытав небольшой укол совести от прочитанного, Верфейм зашел внутрь. Внутри здания было также чисто, как и снаружи. Справа от входящих, была небольшая стойка, за которой стояла женщина около пятидесяти лет. На женщине была красная мантия с черным узором в виде оскаленных пастей демонических волков на рукавах и на полах мантии. На сухом, узком лице очень к месту были тонкие овальные очки. Темные волосы были туго собраны на затылке и открывали острые, почти как у эльфов уши, в которых торчали сережки с рубинами величиной в человеческий зуб. Напротив стойки была дверь, на которой было лаконично написано: «Лестница». На стенах, не занятых светильниками, висели красные ковры с разнообразными черными узорами. Создавалось впечатление, что украшала эту комнату женщина за стойкой. Подойдя к ней, Верфейм представился и спросил, не было ли назначено ему встреча с членами «Совета искусного волшебства» по теме посвящения в магистры. Женщина, пролистав какие-то списки с именами, лежавшие перед ней, исподлобья критически осмотрела волшебника и ответила:
- А, это вы? Поднимитесь на третий этаж, там приемная. Дождитесь, пока вас вызовут.
- Но мне же сказали явиться… - женщина не дала договорить Верфейму, перебив.
- А зачем ждать, господин магистр? – возможно магу это только показалось, но он уловил нотки злорадства.
Открыв дверь с надписью «Лестница», он увидел лестницу ведущую вверх. Поднимаясь по ней, Верфейм пропустил одну дверь с надписью «Служебное помещение», И, пройдя еще немного, увил дверь с надписью «Приемная». Открыв ее, он обнаружил короткий коридор. Слева от входа была скамейка, а справа две двери. На одной двери висела табличка с надписью «1», а на второй с надписью «1,3». В конце коридора стояла разлапистая вешалка. Волшебник повесил на нее свою шляпу и, бросив сумку на скамейку, сел. Нехорошие мысли снова начали лезть в голову, и рука сама потянулась к спрятанным в мантии сигаретам, но тут же отдернулась. Глядя на расплывающуюся табличку, маг вспомнил, что уже давненько не одевал очков. Когда он спокойно сидел в своей башне, они ему не сильно были нужны, так и отвык их носить. Но надо было бы привыкать к ним заново, если он, конечно, не хочет вечно щуриться, пытаясь разобрать лица членов совета. Порывшись в сумке около пяти минут, Верфейм понял, что забыл очки в башне. «Придется покупать новые» - хмуро подумал молодой и бедный маг. Спустя еще некоторое время, он услышал, как кто-то задергал ручку на двери номер «1». Дверь открыл древний сгорбленный старичок, ростом в полтора метра в такой же мантии, кроме узора, что и женщина на первом этаже, с длиннющей седой бородой до пола и лысиной на затылке. Его выцветшие глаза отыскали вставшего Верфейма. Старец пробормотал что-то типа: «Входите…», а затем скрылся за дверью. Маг услышал, как щелкнул замок, закрывая дверь, оставляя Верфейма в полном недоумении. Спустя минуту дверь снова открылась, вышел тот же старичок и пробормотал что-то типа «Извините». На этот раз, заходя в помещение, он оставил дверь открытой. Верфейм несмело проследовал за ним. Зайдя внутрь, он увидел комнату абсолютно ничем не отличающуюся от той, что он видел на первом этаже. Те же красно-черные ковры, те же светильники, та же стойка. Ну, разве что дверь с надписью «Лестница» заменяла дверь с надписью «1,3», и стойка была подлиней, ибо за ней сидело пять человек в аналогично красных накидках с черными узорами. Только узоры у всех были разные. В центре стойки-стола на высоком деревянном кресле с красной обивкой сидел мужчина лет сорока. У него были черные, как уголь волосы, острые черты лица, длинный нос и карие глаза. Не смотря на этот мягкий цвет глаз, создавалось такое впечатление, что он может резать взглядом яблоки на расстоянии. Узором на его мантии был черный огонь. По правую руку от него сидел молодой парень лет так восемнадцати-двадцати. У него были короткие волнистые волосы пепельного цвета, и серые глаза, не выражающие абсолютно ничего. В отличие от взгляда Верфейма, там действительно было пусто: Ни страха, не интереса, ни скуки, ни раздражения – вообще ничего. Казалось, что даже свет от светильников в них не отражался. Приметы его лица были настолько «средними», что такие определения как длинный или короткий нос, острые или плавные скулы и так далее, ему просто не подходили. На его мантии был изображен узор в виде черной змеи. По левую руку от мага с карими глазами, сидела женщина возраста около тридцати. У нее были длинные прямые волосы. Светлые, но очень яркие, почти желтые. И глаза холодного синего цвета. Но в отличие от кареглазого эти глаза как бы в противовес излучали доброту и тепло. Но мы, конечно же, не будим судить человека по его глазам, ведь так? Ибо, не смотря на то, что глаза – зеркало души, многие научились менять его отражение так, как им заблагорассудится. Женщина была довольно красива и лицом и телом, хотя о последнем точно сказать было нельзя, ибо мантия скрывала часть формы. На ее мантии красовался узор в виде прогуливавшейся среди звезд черной кошки. Рядом с волшебницей, с краю, сел вышеупомянутый старец. К слову, его узором являлись сплетшиеся между собой ветки черного дерева. С другого края, рядом с парнем, сидел широко улыбающийся молодой человек в возрасте примерно между вторым и третьим десятком лет. У него были яркие рыжие курчавые волосы, зеленые глаза и нос картошкой. На его мантии был узор в виде черной лисы. Вся эта компания, кроме разве что паря со спокойными глазами, устремила свои взоры на только что вошедшего Верфейма.
- Так это и есть тот самый Верфейм? – спросила мягким голосом волшебница.
- Примерно таким я его себе и представлял – проскрипел волшебник с карими глазами, осматривая грязную и измятую темно-синюю тунику.
- Да вы садитесь – словно промурлыкала волшебница, указывая на единственный стул, стоящий напротив стойки-стола.
Верфейм незамедлительно воспользовался предложением и сел.
- Прежде чем мы присвоим вам статус магистра, у вас нет к нам пары вопросов? – весело поинтересовался рыжий. - Ну, например, почему вас удостоили такой высокой чести или почему все формальности опущены, и вам просто хотят поставить небольшой штамп с пятеркой подписей в сей важный документ? – волшебник хохотнул и с прищуром уставился на Верфейма, ожидая ответа.
¬- Да, есть. И вы их собственно уже озвучили. – Чуя недоброе, робко ответил молодой маг.
- Все очень просто! – жизнерадостно заявил рыжий и продолжил. – Как ты, возможно, знаешь, в нашей небольшой, но очень влиятельной стране много средств тратится на развитие такого полезного мастерства, как магия. Мы, конечно же, не первые в этом мире, но, по крайней мере, стремимся к этому. Основным доходом нашей страны является торговля. Продавая странам, в которых слабо развита магия, разнообразные артефакты и эликсиры, мы получаем прибыль в виде ценных ресурсов, не имеющихся на территории нашей страны. Таких как железная руда, драгоценные металлы и камни, а так же редкие растения. В свете некоторых недавних событий, о которых тебе пока знать не положено, мы задолжали одной из таких стран. И в качестве компенсации они потребовали прислать в их распоряжение одного из наших магистров, якобы для того, чтобы он преподавал в их главной магической академии. И ведь казалось бы, что в этом такого? Магическое искусство не является некой большой тайной. Приезжай и учись. А дело в том, что на всю нашу страну приходится всего одиннадцать магистров. И все они являются высшими должностными лицами в военной либо экономической сфере. И знают о сильных и слабых сторонах нашей страны больше, чем положено знать академикам чужой страны. Откуда такие опасения, спросишь ты? А от туда, что никому не секрет, грядет великая война между двумя сильнейшими державами нашего мира. Между Фогархом и Хашином. И в стороне не останется ни одна из более-менее сильных стран. Так что отдавать на растерзание одного из магистров никто не собирается. – Рыжий в процессе рассказа даже немного погрустнел. Со слегка поблекшей улыбкой он достал откуда-то из своей мантии сигарету, сказав какое-то короткое слово, он поджег ее кончик и глубоко затянулся. Выпустив дым из ушей, он снова широко улыбнулся, сказав: «Что-то я слегка напрягся».
- Значит, не желая лишаться ценного волшебника, вы решили пойти на обман и послать на возможную мучительную гибель бесполезного мага, которого, в любом случае, не жалко будет потерять. – Убито завершил мысль за рыжеволосого Верфейм.
- Ну, так решили не только мы. Это было решено голосованием, и из пяти магистров, присутствующих здесь, только четверо проголосовало за это решение. – Успокаивающе сказала волшебница, - Фоксэл был против. – Она кивнула на курящего рыжеволосого. – Он предлагал вообще никого не посылать, но это бы нарушило тонкий мир между нашими странами. А в грядущей войне мы можем оказаться и союзниками.
- Я могу отказаться?
- Нет! – Сказал, как припечатал магистр с карими глазами.
- Конечно, можешь… – тихим-претихим голосом отозвался юноша со спокойным лицом.
На него с удивление устремили взгляд остальные магистры.
- Только тогда мы пошлем кого-нибудь другого… - бесстрастно продолжил юноша.
От его голоса у Верфейма пробежали по спине мурашки. «Я могу отказаться? И вместо меня пошлют какого-нибудь другого неудачника?» Молодой маг был близок к тому, чтобы согласиться на этот вариант. «Пусть кто-нибудь другой на это соглашается». Но увидев наиграно веселого Фоксэла, Верфейм почувствовал небольшой укол совести.
- У меня вопрос, из всех бесполезных волшебников, почему выбрали именно меня? Просто случайный, бессистемный выбор?
- Да. – Лаконично ответил кареглазый.
- То есть они ничем не лучше меня?
- Ничем. – Снова ответил тот.
Верфейм видел, как криво ухмыльнулся рыжий весельчак. В голове прозвучала, услышанная им когда-то давно фраза: «любишь перекладывать ответственность на других? Так и будешь жить за счет других».
- Ну и тролль с ними! – сказал Верфейм – Где тут надо расписаться?

Наивный молодой волшебник так и не понял, что его очень тонко и умело развели. Ведь, если ты имеешь дело с очень хитрыми и опытными людьми, то в разговоре с ними не стоит верить не только их глазам.

Глава 4

Прежде чем продолжить рассказ о том, что происходило дальше с новоиспеченным магистром, я познакомлю вас с еще одной неординарной личностью. Еще в то время, когда Верфейм мирно сидел у себя в башне, это, пока еще не известное вам лицо, направлялось в офис своей гильдии. Это был очень высокий и худощавый молодой парень лет двадцати. Солнце абсолютно не напекало его белые волосы, собранные на затылке в хвост с помощью черной ленты. На его скуластом лице располагался острый нос и слегка раскосые зеленые глаза. Подбородок его криво рассекал длинный шрам, доходящий до мочки правого уха. Уши у него были слегка заострены. С таким обликом определить национальность или хотя бы расу молодого человека не имело возможности. На нем была кожаная куртка с короткими рукавами, обшитая в некоторых местах металлическими пластинами и кожаные штаны, которые настолько свободно на нем сидели, что были похожи на брюки (о да, в их мире тоже есть брюки). Красивый длинный плащ темно зеленого цвета, с черным узором в виде большого листа, который он должен был носить по статусу, небрежно свисал с правого плеча. На поясе, с левого боку болтались при ходьбе широкие длинные ножны, из которых торчали гарды двух мечей. Шел молодой человек (а может эльф?) так тихо, что с трудом верилось, что идет он по каменной мостовой в своих походных сапогах, покрытых по краям подошв металлом. На лице его была гримаса недовольства. Подходя к зданию своей гильдии, он ударом ноги распахнул дверь, не позаботившись проверить, заперта ли она была. Как оказалось, была, так что замок безвозвратно деформировался. Люди, бывшие в то время внутри, с испугом уставились, на открывшего дверь.
- Я же говорил, чтобы меня никто не беспокоил! Я и Мастером вашей чертовой гильдии стал только из-за жалования. Я вас всех сразу предупредил, чтобы обращались ко мне только за тем, что не можете сделать сами. И если вы меня не сможете убедить в том, что это действительно так, я срежу у каждого по уху!
На людей, столпившихся посередине офиса, жалко было смотреть. Те, кто были в это время за столом и работали с документами, застыли в тех позах, в которых их застал вошедший. После небольшой заминки, откуда-то из-под стола раздалось:
- Простите нас, Мастер двух клинков, Натаниэль. К нам в офис пришло письмо из «Совета искусного волшебства». На конверте написано: «передать лично мастеру гильдии, письмо проявляет содержание только на территории гильдии «Черного листа»»......................

[Verfeim]

Почитал комментарии к некоторым рассказам на этом форуме... И увидел у себя вагон и маленькую тележку ошибок "начинающих" писателей.
Рановато рассказ свой выложил. Тут можно его как-нить удалить?